«Узбекское дело» капитана Акбашева

В тот летний день 1994 года оперативка в ГОВД затянулась. Было примерно полдесятого, когда всех подняли на ноги. Из гостиницы «Ашкадар» пришла жуткая весть о массовом убийстве: в одном из номеров обнаружено не менее трех убитых. Коридорная сбивчиво поведала, что там проживали граждане Узбекистана. Двое с утра ушли в город, а ближе к вечеру к оставшемуся в номере заглянул их земляк.

Милиционерам представилось столь жуткое зрелище, что даже бывалым оперативникам стало не по себе. А сотруднице гостиницы пришлось вызвать «скорую». И было отчего. На полу негде было ступить от липких луж. Стены тоже были в крови. У одной из жертв насчитали 18 ран.

— Как раз в эту смену в гостинице дежурила теща моего брата, — рассказывает Халил Мавлетгареевич. — Она работала кастеляншей. Накануне, рано утром, она услышала шум в одном из номеров. Похоже, там отчаянно дрались.

Постучав в дверь, она пригрозила вызвать милицию. В ответ — тишина. Вскоре подошли два милиционера. Потоптавшись у двери, они пошли вниз за ключами и доложили обстановку начальству. В этот промежуток убийца (или убийцы?) и успел выскользнуть.

Личности потерпевших удалось установить не сразу. Вскоре обнаружился маленький блокнотик с их адресами и паспорт одного из них. Но находка только добавила путаницы: владелец паспорта выглядел совсем иначе, чем человек на фото. Потом выяснится, что он приехал в Россию по чужим документам. Непонятно было, как в комнате оказались три трупа, если двое постояльцев накануне ушли ночевать к знакомой.

Через пару часов с рынка согнали всех узбеков, таджиков, туркменов. Все как сговорившись заявили, что не понимают по-русски. Но для Халиля Мавлетгареевича, который долгое время жил в Узбекистане, это не было проблемой.

Оказалось, что убитые принадлежали к группировке, занимавшейся крупными экономическими преступлениями. В Стерлитамаке «кинули» АО «Сода» на вагон продукции. До этого — один из челябинских металлургических заводов.

Единственной зацепкой так и остался сомнительный паспорт и нарисованный по описаниям сотрудницы гостиницы портрет того самого таинственного гостя — некоего Абдулло, что накануне заходил в комнату. Был, правда, один подозреваемый, ранее отсидевший за экономические преступления. Но прямых улик на него не нашлось. Пришлось отпустить. В тот же день он уехал на родину в Бухару.

— Ну что ж, — заключил начальник ГОВД. — Акбашев, ты знаешь узбекский, тебе и карты в руки. Сегодня вылетаешь в Бухару. С тобой поедет старший оперуполномоченный по экономическим преступлениям, капитан Файзуллин. Билеты уже заказаны.

«Пойди туда, не знаю куда, привези то, не знаю что…» — невесело подытожил Акбашев.

И полетели два капитана в Узбекистан искать ветра в поле.

В аэропорту Бухары их встретил тот самый подозреваемый. Его интерес объяснялся просто: убитые были его друзьями. Он довез капитанов до Ургенча. «Мы получили командировочных по 250 рублей на брата, — вспоминает Халиль Мавлетгареевич. — А ведь ехали, по сути, за границу. В Узбекистане я тогда не увидел ни одной заправки. Бензин можно было раздобыть только у частных торгашей».

В горотделе Ургенча состоялось совещание, на котором узбекские коллеги выдвинули альтернативную версию: это ваши бандиты порешили наших бандитов на почве конкуренции. Но гости настояли на поездке в райцентр Ханка, где жили родственники убитых.

Акбашеву и раньше доводилось слышать о проблемах с законом в советской Средней Азии. А тут, на третий год после развала СССР, и вовсе повеяло средневековым мракобесием. Начальник райотдела милиции Ханка — классический восточный деспот под два центнера весом был столь необъятных размеров, что у него руки не сходились на животе. Встретил гостей хорошо, но предъявленные Акбашевым документы в руки брать побрезговал. Нажал кнопку на столе, и в кабинете как из-под земли вырос босой слуга. В поклоне потупив взор и молитвенно сложив ладони у лба, бесшумно подошел к Акбашеву, взял бумаги и с поклоном протянул их владыке. Халиф подписал их и через раба вернул гостю. Раб в той же позе испарился, пятясь задом. После чего хозяин радостно возвестил: «А теперь пообедаем!»

Гостям было не до угощений: стояла неимоверная жара, но из соображений дипломатии возражать не стали. На улице их уже поджидали машины: «жигули» для гостей и ГАЗ-69, специально переоборудованный под хозяина. Когда «халиф» сел, машина, жалобно скрипнув рессорами, просела чуть не до земли.

У ресторана он сделал едва заметный жест толстой ладошкой, и нукеры в милицейской форме, метнувшись, вышвырнули всех. Посетители выбегали как ошпаренные. Банкетный стол ломился от яств. Халил Мавлетгареевич насчитал более дюжины блюд. А официанты все несли и несли. «Переверни тарелку!» — наконец догадался Дамир. Только после этого закончился «гастрономический террор».

По высочайшему повелению начальника райотдела в Ленинской комнате РДК, из которой еще не успели вынести бюсты Ленина и красные знамена, собрали почти всех родственников и знакомых убитых. Набилось больше шестидесяти человек, не считая тех, кто уже давал показания оперативникам. Здесь произошла сцена, которая потом будет повторяться неоднократно. Увидев страшные фото, родственники закатили истерику. Женщин там не было — истерили мужчины. С воплями они рвали на себе волосы, обливаясь слезами.

Полезной информации получить не удалось. Заканчивался шестой день командировки, а никакой зацепки у Халиля Мавлетгареевича не было. Однако вечером в гостиничном номере Акбашева раздался странный звонок.

Звонил участковый Нурулло. Он сообщил, что с ним хочет встретиться какая-то женщина, уроженка Нуримановского района Башкирии. И она располагает информацией.

Наутро наши милиционеры были у ее дома. Снаружи он не представлял собой ничего особенного — обычная саманная постройка, а во дворе — как у таможенника Верещагина из «Белого солнца пустыни»: овечки, павлины, импортный телевизор, аппаратура. В доме жила вдова с сыном.

Хозяева зарезали барашка, приготовили плов, а когда за столом гости затянули башкирские песни, дама и вовсе прослезилась. И поведала, что знакомый водитель-дальнобойщик, что возил лес из Нуримановского района, подвозил некоего Абдулло, у которого в Башкирии случился кровавый конфликт с кем-то из земляков. По описаниям он очень походил на того самого гостя, что накануне убийства пожаловал в гости к постояльцам гостиницы. Удалось установить, что живет он в соседнем колхозе.

Но начальник райотдела стоял на своем: наши не способны на такую жестокость, тем более по отношению к землякам. Оставалась последняя зацепка: лететь в Ташкент, где был прописан владелец паспорта. Начальник ГОВД Ургенча выделил каждому из двоих по 50 тысяч российских рублей (напомним: наши на дорогу получили по 250) с вычетом стоимости билетов на самолет до Ташкента.

Молва о следователях из Башкирии, приехавших в Узбекистан искать убийцу трех человек, летела впереди оперативников. Как оказалось, убитые были известными на всю республику воровскими авторитетами.

В аэропорту стерлитамакских оперативников ожидали новые сюрпризы. Встретили их как дорогих гостей, доставили в один из райотделов, куда прибыл сам министр МВД Узбекистана. «Мне бы таких сотрудников! — в сердцах бросил он, поговорив с ними. — Весь Узбекистан на уши поставили. Оставайтесь у нас, квартиры я вам обещаю». По указанию министра их бесплатно заселили в самый дорогой номер самого дорогого отеля за 18 тысяч рублей в сутки.

Акбашев времени даром не терял. Пока Дамир занимался расследованием экономической составляющей преступления, в тот же день он вышел на владельца паспорта. Повторилась история с истерикой. Мужчина рвал на себе волосы и вопил так, что было слышно на соседних этажах. «На его месте должен был быть я!» — таков был лейтмотив его причитаний. Он не смог вылететь по семейным обстоятельствам, поэтому по его паспорту полетел другой. Взяв с владельца паспорта объяснение, Акбашев отпустил его восвояси. Наутро наши милиционеры вылетели обратно в Ургенч.

К их возвращению начальник райотдела Ханки уже был намного сговорчивее. Он организовал облаву у дома подозреваемого. Человек двенадцать работников милиции выехали на трех машинах, оцепили хлопковое поле вокруг дома Абдулло. Акбашев сразу узнал его по приметам: 24-летний крепыш невысокого роста.

Он даже не успел переодеться: был в той же одежде, что и, по описаниям, в Стерлитамаке. Увидев милиционеров, бросился бежать. Акбашев сделал выстрел в воздух, с другой стороны выстрелил участковый. Абдулло прыгнул в арык, но далеко не ушел. На выстрелы с хлопковых полей сбежались дехкане: «Что вы палите! Со времен басмачей тут никто не стрелял!» И вроде как даже попытались его отбить. Но тот выдал себя своей истерикой. Барахтаясь в бурных водах арыка, завопил по-русски: «Я не убивал!»

Уже в Ургенче на допросе Абдулло все повторял: «Меня не расстреляют?» «Успокойся, — отвечал ему Акбашев, — в России на смертную казнь наложен мораторий. А вот если останешься здесь — свои же пришьют».

И тогда Абдулло начал «колоться». Рассказал, как он с подельниками привез в Стерлитамак партию наркоты, но банда Федота, который тогда держал город и окрестности, вывезла их за город и конфисковала весь товар. Те взмолились: нам без денег обратной дороги нет, свои же дома порешат. В ответ услышали наводку: в «Ашкадаре» остановились земляки. Денег у них немерено.

В тот же вечер Абдулло вместе с двумя своими подельниками напросился в гости. Примерно в пять утра Абдулло с кухонным ножом в руках подкрался к спящему. В последнюю секунду тот открыл глаза. Добычей убийцы стали два миллиона рублей.

Вскоре вернулись те двое, что ночевали у знакомой. На свою голову они вошли порознь. Первым — самый старший из них. Его спутник остался у стойки администратора. Абдулло с ножом спрятался за дверью. Старика убили вдвоем — третий испугался. Он оказался на редкость живучим. Визжал, умоляя не убивать. На крики прибежал его подельник, красавец мужчина, будто сошедший с экранов индийских мелодрам.

Вот тут-то и послышались удары в дверь кастелянши. На ее счастье ей не открыли. Не то быть бы четвертой жертве. Когда в дверь уже стучались милиционеры, убийцы еще были там. Спасительной для них стала минутка, когда милиционеры спустились вниз, чтобы доложить обстановку в опорный пункт. Дворами душегубы вышли к железнодорожному полотну, дошли до железнодорожного вокзала. По пути Абдулло успел швырнуть нож в проходящий состав. Орудие убийства умчалось в вагоне с углем. За миллион бандиты наняли такси до Оренбурга. Оттуда на поезде двинули домой.

Опьяненный запахом крови Абдулло уже ни в грош не ставил человеческую жизнь. В поезде отморозок снова устроил поножовщину: зарезал случайного попутчика-земляка. Когда на следующей станции казахстанская милиция оцепила вагон, он с истинно восточным коварством подговорил подельников спрятаться в соседних вагонах, а сам остался на месте преступления. Как только к вагону подошли милиционеры, он с криками: «Моего земляка убили!», — выскочил к ним навстречу и с потрохами сдал своих подельников. Блюстители порядка отпустили его, даже не записав данных, а тех двоих задержали.

На попутном лесовозе Абдулло добрался до Ургенча. В пути проболтался шоферу про кровный конфликт с земляками. Водитель проговорился об этом жительнице Ханки. Так эта тоненькая информационная ниточка вывела оперативника на след преступников. В тот же день Халил Мавлетгареевич сообщил в Стерлитамак о задержании убийцы. И уже вечером по БСТ прошла информация о раскрытии тяжкого преступления.

Тем временем Дамир Файзуллин, разобравшись с экономическими делами, уехал в Казахстан за двумя подельниками Абдулло. А Халилю Акбашеву предстояла еще одна беспокойная ночь. В Ургенче задержанного поместили в одиночку под другой фамилией. Мера оказалась отнюдь не лишней: за Абдулло уже охотились местные братки. В тот же вечер к Акбашеву в номер прибежал перепуганный сержант: «Халиль-ака, к тебе какие-то люди». В комнату вошли трое двухметровых амбалов и выложили на стол дипломат. Щелкнули замки, и пред очи оперативника предстали тугие пачки долларов, рублей, сомов. «Бери все, — сказали они. — Тут тебе и твоим детям до конца жизни хватит. Только отдай нам этого шакала. Если мало, еще принесем».

«Я уже сообщил в Башкирию о его задержании, — Акбашев старался быть как можно дипломатичнее. — Так что обязан доставить его любой ценой. Куда мне потом с вашим дипломатом прикажете бежать — в Турцию?»

Бандиты оказались адекватными ребятами. По достоинству оценили юмор оперативника и молча покинули комнату. На следующий день в номер гостиницы уже прибыл конвой из Стерлитамака. Сойдя с поезда, Халил Мавлетгареевич наконец смог расслабиться. Не удержался и в порыве эмоций упал ниц и поцеловал асфальт. Вся операция от выезда в Узбекистан и до доставки преступников в Стерлитамак заняла 12 дней.