От аула до Кремля

Детство в многодетной семье, да еще почти на стыке столетий, раздираемых войнами и революциями, уж, конечно, никак не было безоблачным.

Отец Нури-Ахмат воевал на фронтах Первой мировой, а возвратясь в деревню, заболел брюшным тифом и умер, когда Зие исполнилось три года. На руках у матери осталось семеро детей. В засушливом 1921 году выжили только благодаря тому, что имелся домашний скот. Но, видимо, гены подрастающему поколению достались крепкие — крестьянские.

После окончания Бирского педтехникума, а затем Башкирского института народного образования Зия Нуриевич работал учителем школы колхозной молодежи. Но задержался там ненадолго. Организаторские способности, чувство ответственности молодого педагога заметили: всего через два года он уже трудился на посту заведующего Бураевским роно. Первый секретарь Кигинского райкома ВКП(б), заведующий сельскохозяйственным отделом Башкирского обкома ВКП(б), первый секретарь Башкирского обкома КПСС, председатель Госкомитета заготовок при Совете Министров СССР, министр заготовок СССР, зампредседателя Совета Министров СССР… В общей сложности почти 40 лет он занимал высшие должности сначала в Башкирии, а потом в правительстве СССР.

Как вспоминал историк Тагир Давлетов, Нуриев был из плеяды коммунистов, поднявших Башкирию, — таких, как Мидхат Шакиров и Зекерия Акназаров: «Зия Нуриевич принял Башкирию в патриархальном состоянии и оставил после себя крупный промышленный регион. То, что его, как крутого спеца, перевели в Москву, говорит о многом».

Пожалуй, одна из самых примечательных задач, которые ставил перед собой Зия Нуриевич, — сохранение своих кадров. Он делал все возможное для того, чтобы людям в регионе работалось в охотку и не возникало желания посматривать на сторону.

Вспоминает Борис Любимов, занимавший на протяжении половины прошлого века разные должности на промышленных объектах Башкирии и в партийных органах: «На салаватской стройке руководителем строй­треста был Сергей Пономарев. Позже он стал руководителем «Главверхневолжскстроя» — управления, объединившего стройиндустрию четырех волжских областей, гигантское по масштабам строительство. В конце 60-х, будучи в Москве, я случайно встречаю Пономарева, он мне предлагает: «Переезжай ко мне на работу в Ярославль». Через какое-то время я сажусь с семьей на пароход, по пути останавливаюсь в Ярославле. Мне дают машину, показывают стройки, заводы и предлагают должность начальника управления строительной индустрии главка. Затем показывают дом в центре Ярославля с трехкомнатной квартирой, в общем, по сути все решено — переезжаю. Возвращаюсь в Башкирию, иду с «бегунком» на увольнение, и вдруг меня сажают в машину и увозят лично к первому секретарю.

— Никуда ты не поедешь. Ты вырос здесь, здесь тебе и работать дальше. Я сейчас звонил в ЦК и выяснил, кто тебя переманивает, с этим человеком разберутся, — первое, что я услышал от Зии Нуриевича, войдя в кабинет.

Сопротивляться было бесполезно, да и несерьезно. Меня перевели из Салавата в Уфу на должность руководителя объединения «Башстройдеталь» развивать деревообработку. А в качестве компенсации дали квартиру на улице Карла Маркса».

К слову, в то время в республике было 25 строительных трестов. За время работы Нуриева первым секретарем ни один из их руководителей не был снят. Хорошие строители тогда были на вес золота, и он это прекрасно понимал. Собственно, это его отношение к людям не как к разменной монете, что мы наблюдаем сейчас, а как к равным созидателям, творцам, тем, на ком держится дело, отмечали все, кто знал Нуриева лично. Он вел себя ровно, старался вникнуть во все подробности, решения принимал взвешенные, разумные. Если у кого-то проявлялась нервозность, говорил: «Не горячись, спокойно объясни свою позицию, а если нет аргументов, то и говорить не о чем».

Он ценил людей за их деловые и человеческие качества, а потому никогда не грешил национализмом. Переехав на работу в Москву, Зия Нуриевич продолжал интересоваться, как идут в республике дела, и часто критиковал своих преемников за малейшие проявления национализма, особенно при назначениях на должности: «Что вы делаете? Вы должны быть вечно благодарны России, СССР, ведь они дали башкирскому народу государственность. Посмотрите, какая мощная промышленность создана в республике, какое развитие получила культура. Многие башкирские творческие коллективы узнал весь мир. Вот наглядный пример: из Башкирии вышли два заместителя председателя Совета Министров СССР, я — башкир, а Юрий (Демин — авт.) — русский. Из республики вышли два генерала армии: Муса Гареев — башкир, Владимир Лобов — русский. И так было во всем. Только дружная работа людей разных национальностей может привести к успеху. Противопоставление их — гибель…».

Возможно, благодаря этому принципу, которому Нуриев следовал всю жизнь, ему и удалось так много сделать для республики. По словам Тагира Давлетова, промышленная мощь Башкирии началась с Нуриева и Акназарова, они создали республику.

Кстати, благодаря дипломатичности Нуриева руководству Башкирии прощались просчеты и ошибки, за которые властям другого региона не сносить бы головы. По воспоминаниям председателя Совмина БАССР Зекерии Акназарова, экономика тех лет предполагала продажу государству хлеба, собранного в регионе по заранее установленным обязательствам или по нормам, взятым властями сверх плана. Прибыль от торговли хлебом хорошо пополняла казну Башкирии, но в случае невыполнения плана можно было получить серьезный нагоняй.

«Дело было в 1962 году, — рассказывал Зекерия Шарафутдинович. — План хлебозаготовок установлен на уровне 72 млн пудов. Республика взяла обязательства — 100 млн пудов. Но когда мы продали 92, стало понятно, что больше сдать нельзя. Хлебными делами вплотную занимался сам Хрущев. Возникла патовая ситуация, ожидались самые тяжелые последствия.

Бюро обкома заседало прямо в кабинете Нуриева. Нуриев по телефону нашел полковника Литовченко, начальника охраны Хрущева, тот попросил подождать два часа. Время тянулось долго, и, наконец, Хрущев оказался у телефона.

— Спасибо, что позвонил. Зия Нуриевич, я согласен, можете завершать хлебозаготовительную кампанию, — был неожиданный ответ.

Мы тут же дали соответствующие указания по районам, были случаи, когда машины с зерном возвращались в хозяйства прямо с дороги, а то и с хлебоприемных пунктов.

Огромную помощь он оказал Башкирии, уже работая в Москве. Зия Нуриевич создал целую отрасль хлебоприемного и элеваторного хозяйства».

Кстати, во времена Леонида Брежнева именно глава Башкирии выступил против сокращения скота в частном пользовании и против урезания площади приусадебных участков. И добился своего.

Можно много говорить о засилии идеологии в те годы, но, по мнению современников, слова «строитель коммунизма» не были пустым звуком, в том числе и для руководителей регионов. Роскошные дворцы, отдых на экзотических островах и желание перещеголять коллегу по количеству иномарок в гараже не были в приоритете у тех, кто действительно строил, верил и надеялся. По воспоминаниям Любимова, в 50 — 60-е годы главными злоупотреблениями были ремонт квартир и строительство дач. Этика строителя коммунизма не предполагала сытой жизни чиновника или партийного функционера: «Помню, был такой Турупин, начальник управления «Сельстроя», — построил себе дачу. Сняли с должности моментально, как дело дошло до обкома. Считалось невозможным похваляться достатком. Например, щеголять в обкоме в крутом импортном пальто вообще было недозволительным, таков был негласный этикет».

Время работы Нуриева в Башкирии осталось в памяти как период деловой, созидательной, творческой атмосферы во всех сферах жизни республики. С его именем связаны большие успехи в индустриальном развитии Башкирии, вместе с вводимыми в строй гигантами нефтегазовой и химической индустрии создавались целые города, ставшие крупными промышленными и культурными центрами, такие как Ишимбай, Туймазы, Октябрьский, Нефтекамск и Салават. В строй вошли более 300 новых предприятий — такого больше никогда не было в истории республики. Открывались новые высшие и средние учебные заведения, театры и музеи, появился филиал Академии наук СССР. Памятник Салавату Юлаеву — визитная карточка Уфы — также был установлен в годы работы Зии Нуриевича. Начал работу уфимский телецентр. Появилась хоккейная команда «Салават Юлаев», для нее был построен новый современный Дворец спорта на улице Зорге, в котором открылась детская спортивная школа.

Это время отмечено знаком созидания и доброжелательности, и, конечно, тон всему задавал руководитель республики Зия Нуриевич Нуриев. Человек, богатейшая биография которого укладывается в сжатую формулу «От аула до Кремля», как назвал он свою книгу мемуаров.