Чтобы чудо состоялось, ему надо помочь

Музей Салавата Юлаева — точка отсчета едва ли не всех ярких начинаний в районе. Что в полной мере отражает характер его директора: где бы что ни происходило, музей откликается первым, участвует, придумывает, организует. Когда, к примеру, возникла идея создать на территории района геопарк «Янган-Тау», именно Зиля Садыкова помогала организаторам составить досье с перечнем самых притягательных для туристов объектов. А в день нашего приезда — это был первый день, когда музей закрыли для посещений, — здесь сидели и шили маски. Не дожидаясь всеобщей паники по поводу их дефицита.

— Мы сложились, купили десять метров ткани и шьем сразу на всех, — пояснила Зиля Садыкова.

Она, хотя теперь это кажется странным, к музеям интереса никогда не испытывала и даже родом не отсюда — бурзянская. Выросла в Старосубхангулово, где и сейчас живет ее мама, школьницей мечтала стать геологом, а учиться уехала в Белебеевское педучилище, поддавшись уговорам работавшей там материной сестры. Потом пожалела — идти в школу учительницей начальных классов не хотелось совсем. Как за спасительную соломинку ухватилась за возможность поступить по направлению в пединститут. Тянуло опять же на геофак, но кроме географии там нужно было сдавать химию с биологией — предметы, полные подвохов и каверз. Надежным берегом для Зили всегда были русский язык, литература, история, ребенком она читала столько, что повергала родню в беспокойство. В итоге получился филфак.

К концу учебы она уже свыклась с мыслью о школе и даже выбрала место будущей работы — село Узян в Белорецком районе, поближе к маме. Тем, кто хорошо учился, давалось право выбора. И вдруг, как гром среди ясного неба, известие: по распределению придется ехать в Биробиджан.

— Оказалось, все девчонки, кого распределили далеко, быстренько принесли справки о том, что выходят замуж, и, получается, Биробиджан достается мне. Пришлось тоже срочно становиться невестой, хотя могла бы еще немного присмотреться, повыбирать. А вот сейчас, думаю, я бы выбрала Биробиджан, — заразительно смеется собеседница.

Свежеиспеченный муж оказался из Алькино — того самого села в Салаватском районе, чьи жители считают себя прямыми потомками Салавата Юлаева и хранителями его генов. Вместе стали преподавать в школе соседней деревни Ишимбаево, чуть позже, построив в Малоязе дом, перебрались в райцентр. У Зили к тому времени уже родился сын.

В Малоязе для только что вышедшей из декретного отпуска учительницы работы не нашлось. Помаялась, поволновалась. Несколько месяцев поработала воспитателем при школе-интернате. А потом ее позвали в музей экскурсоводом.

— Это было 15 июня 1995 года. Я считаю, мне тогда очень повезло, — и сегодня, спустя столько лет, убеждена Зиля Садыкова.

Музей завладел ее душой сразу и не отпускает до сих пор. Обнаружилось, например, что одну и ту же вещь под стеклом можно видеть совершенно по-разному. Для туриста прялка с двухсотлетней историей просто древняя штуковина, а если ты знаешь старушку из Алькино, которая тебе ее передала, помнишь, как она рассказывала о прежних хозяйках прялки — своих прапрапрабабушках, как привычно и ласково брала ее в руки, эта вещь для тебя уже живая. И так со всем остальным — у каждого предмета своя судьба и свои загадки.

— У нас вокруг очень много деревень XVIII века, которые регулярно преподносят сюрпризы, — говорит Зиля Аминевна. — Копают хозяева огород — натыкаются на именную печать человека, упомянутого в ревизских сказках 1816 года. Царские монеты часто попадаются. А уж что там находят черные копатели, и вовсе сказки рассказывают.

Черные копатели — это бич района. Приезжают люди издалека, видно, что обеспеченные, с хорошим снаряжением, роются в земле и, несомненно, вывозят какие-то ценности, о чем никому не докладывают, — бизнес у них такой. К одним таким бизнесменам подошел местный житель переброситься парой слов. Видит, в перекопанной земле что-то блеснуло. Наклонился — поднял старинный браслет из белого металла. Чужакам его не отдал, хотя те предлагали за находку две тысячи рублей, отнес браслет в музей, где директор выложила за него свои деньги — а вдруг украшение принадлежало матери или жене Салавата? Потом, правда, выяснилось, что браслету «всего» лет 130 — 140, но в фонды музея его взяли. Лежит теперь, ждет дальнейшего изучения.

Копаться в исторических документах и архивах, если подойти к делу творчески, — тоже целый детектив. Зиля Садыкова начала с биографии Салавата, сопоставляя все сохранившиеся свидетельства о нем и ногами обходя каждое место, упомянутое в источниках. Собрала воедино все были и небылицы о батыре, которые до сих пор кочуют по его родной земле, и выстроила увлекательный туристический маршрут «По следам Салавата Юлаева», которым при желании можно охватить весь район и даже выйти за его пределы. Так вжилась в образ батыра, прочувствовала его изнутри, что может говорить о нем, словно была знакома лично: чем любил заниматься, где бывал, о чем думал в те или иные минуты.

Между прочим, стараниями директора малоязовского музея к историческим местам, связанным с Салаватом, добавилась новая достопримечательность. В 2015 году на месте уничтоженной карателями деревни Текеево поднялась каменная юрта из особого «шоколадного» мрамора — Таш-тирмэ. Строили ее всем миром, на субботники выходили главы сельсоветов, завклубом, предприниматели. Зиля Садыкова специально ездила в Чишминский район посмотреть, как устроены древние мавзолеи — кэшэнэ Хусейн-бека и Тура-хана. А главная задумка была — поместить в юрту капсулу с землей из эстонского города Палдиски, условным прахом героя. «Могилы у него нет, вот мы и хотим, чтобы души Салавата и его отца вернулись на родину», — еще тогда, пять лет назад, рассказывала Зиля Аминевна.

Теперь она, нигде это не афишируя, занялась пошаговым изучением маршрута академика Палласа — того самого ученого и путешественника, который в 1770 году побывал с научной экспедицией в здешних краях и первым описал феномен «горящей» горы Янгантау. Путь экспедиции пролегал через земли старшины Шайтан-Кудейской волости Юлая Азналина — отца Салавата, и одна из загадок, чрезвычайно занимающая местных краеведов, — виделся ли академик с будущим полководцем, которому на тот момент было 16. О своих открытиях директор музея пока молчит, но утверждает — есть о чем писать новую статью.

— И вот еще что меня сейчас интересует, — кивает она на свой стол, заваленный фотоснимками. — Один наш краевед ходил по Кунсткамере и случайно обнаружил там фотографии деревень Салаватского района — Яхъи, Миндишево, Мусабайки. Их в 1908 году сделал Михаил Круковский — кроме знаменитого Прокудина-Горского был, оказывается, и такой автор.

По просьбе Зили Садыковой из Кунсткамеры музею прислали 52 отпечатка с этих снимков, и теперь весь коллектив музея — восемь человек — увлеченно вглядывается в мелкие детали, попавшие в объектив фотографа больше ста лет назад, и делает массу любопытных открытий. Эти фотографии уже выставлялись в Малоязе, Миньяре, Усть-Катаве, недавно ими заинтересовался Национальный музей в Уфе, а Зиля Аминевна составила по ним новый экскурсионный маршрут, куда водит местных школьников: дети встают на то место, откуда был сделан снимок, и сравнивают сегодня и вчера, разделенные вековым промежутком. Теперь она собирается писать новое письмо в Кунсткамеру с заказом еще на 80 фотографий, на которых работники музея узнали свои деревни.

— Можно, конечно, дремать на стульях возле экспонатов, но нам хочется, чтобы людей к нам тянуло. Поэтому мы так поставили работу, чтобы постоянно находиться в эпицентре событий, и всегда стараемся придумать что-нибудь новенькое, — говорит руководитель уникального музея.

Несколько раз ее уговаривали переехать в Уфу, предлагали неплохую работу. Она даже не раздумывала. Говорит: «Не представляю, как можно жить где-то в другом месте и не иметь возможности в любой день сесть в машину и поехать в пещеру Салавата, походить по горам, где знаешь каждый кустик, сплавиться по Юрюзани».

Машину она водит сама, получая от этого несказанное удовольствие. Каждые выходные, включая зимние месяцы, старается вырваться в поход — пешком, на лыжах, на автомобилях. Вместе с друзьями, такими же увлеченными туристами, обошла и объехала всю соседнюю Челябинскую область, в марте успела побывать на Таганае. А в апреле у нее обычно открывается навигация — на воду спускается катамаран.

— Я очень люблю сплавы, — признается она. — Три года назад поехали к маме в Бурзян, посадили ее на катамаран — ей было 75, — и вместе сплавились по Белой. Это такая разрядка для души!

Лет примерно до сорока, говорит Зиля Садыкова, она была совсем другой. Интересы крутились в основном вокруг детей и хозяйства, держала корову, кур с гусями, стряпала и вязала. А в сорок родила третьего и как будто заново родилась сама — в привычном мирке вдруг стало тесно. С тех пор в семье уже привыкли, что мама всегда занята: то обустраивает родники по окрестным деревням, то встречает экспертов ЮНЕСКО или приехавших на разведку археологов, то организует очередной конкурс. Что пробудило этот дремавший внутри вулкан, она и сама не знает, а только музей начал прямо-таки выстреливать инициативами. Стараниями его директора был возрожден подзабытый было молодежный творческий фестиваль «Мы потомки Салавата», который теперь охватывает весь северо-восток республики; на протяжении десяти лет проводится конкурс декламаторов поэтического наследия Салавата Юлаева, а в «Ночь музеев» ровно в 00 часов каждый год случается волшебство: на крыльцо малоязовского храма истории выходит сам батыр, живой и невредимый, и приветствует своих земляков. Ежегодный забег «Лыжня Салавата», районные конно-саночные соревнования — тоже дело рук Зили Аминевны. Для геопарка такой человек, знающий всех и вся, просто клад, да и ей статус геогида придал размаха. А к своим личным увлечениям она в последнее время добавила палеонтологию и археологию. Все пещеры в районе — стоянки первобытных людей, во многих сохранились наскальные рисунки, сделанные пять-семь тысяч лет назад, и Зиля Садыкова — единственная, кто может показать любую из них.

В марте ей исполнилось 55. Все-таки это определенный рубеж, признает она, примеривая к себе эти цифры, как новое платье. Платье, по всему видно, великовато. Есть такие люди: только когда подходят к зеркалу, вспоминают, что им уже не 17. Вот и Зиля Садыкова из той же породы.

Деревенские, бывает, ее упрекнут: ты уже бабушка, сколько можно лазить по горам, пора бы остепениться. Она и вправду бабушка, в декабре у нее родился первый внук, что, по ее мнению, совсем не повод повязывать старушечий платок и сидеть на печи. Говорит, когда выйдет на пенсию, будет работать гидом на маршрутах. Пусть они давным-давно исхожены вдоль и поперек, ей все равно интересно — ведь каждый раз идешь с новыми людьми и заряжаешься новыми эмоциями.

— А о том, чтобы снова завести корову, я все же подумываю, — заявляет «неправильная» бабушка. — Не знаю, как получится, но я взяла участок в Алькино и хочу строить там дом. Тянут меня почему-то эти места, есть в них какая-то непонятная сила.

Музей Салавата Юлаева, сами понимаете, сегодня пустует, работники трудятся на «удаленке». Оказалось, впрочем, что и коронавирус бессилен их угомонить. Музей создал открытую для всех страницу в «Вк», проводит видео- и аудиоэкскурсии, в День национального костюма народов республики снял целое кино про традиционные наряды и украшения северо-восточных башкир — режиссеры и операторы отыскались в своих же семьях.

Хуже всего то, что от походов и сплавов пришлось пока отказаться, сетует Зиля Садыкова. Чтобы не терять впустую вечера, вынужденное пребывание в четырех стенах она поставила на пользу семье: сшила вручную комплект постельного белья, смастерила несколько диванных подушек, насадила цветочной рассады. А главное, попробовала себя в традиционном башкирском искусстве лоскутного шитья: сделала матрас, обшив его снаружи полотном из ярких кусков ткани. В башкирских селах такие матрасы — корама — обычно шили в приданое дочерям.

Эксперимент, говорит мастерица, оказался увлекательным. Но все равно очень хочется в лес. Там все стрессы как рукой снимает.