Уфимский Котёночкин

Среди отечественных художников-мультипликаторов имя нашего земляка Рима Шарафутдинова известно очень хорошо. По личному приглашению режиссера Алексея Котеночкина Рим Амирович поработал и над знаменитым сериалом «Ну, погоди!».

Сотрудничество с известной студией «Пилот» и участие в проекте «Гора самоцветов» Рим считает самой большой удачей и небезосновательно: среди 52 «горных» серий лента сценариста, режиссера и художника-аниматора Шарафутдинова «Шейдулла-лентяй» вместе с пятью фильмами цикла в 2005 году получила премию «Золотой орел» в номинации «Лучший анимационный фильм». Через десять лет Рим был признан одним из победителей первой Национальной анимационной премии «Икар» за фильм «Ни пуха, ни пера» в номинации «Аниматор». И это не считая полученных в промежутке между двумя столь престижными наградами многочисленных премий на фестивалях и конкурсах.

Полвека, — а именно столько исполнилось Риму Амировичу, — для творческого человека не срок, если не утерял волшебного ощущения яркости, буйного дыхания и страстного биения жизни.

Сначала был волк

— То, что вы уроженец Одессы как-то повлияло на ваше чувство юмора? Оно у вас особое: смотреть ваши фильмы и смешно, и грустно.

— Да, пожалуй, все оттуда идет, хотя я всего семь лет там прожил. Но помню нашу типичную коммуналку, дом был чуть ли не XIX века, у самого синего моря. Кстати, на той же улице жил Валентин Катаев. Утро выходного дня у нас проходило по Жванецкому: оделись, умылись, взяли воду, помидоры, вышли из дома, перешли Французский бульвар, сели на канатную дорогу, — пять минут, и ты у моря.

А увлечение кинематографом пошло оттого, что отец купил узкопленочный проектор. Звука не было. Мультики показывали редко: раз в неделю — и ты счастлив безмерно. Папа мне, правда, с проектором этим праздник тоже нечасто устраивал, возиться не хотел. И я втихаря доставал пленку, отрезал от нее кадры и разглядывал через лупу.

— А не попадало?

— Так никто и не узнал. Сейчас в интернете любые книги для обучения аниматоров есть, а тогда вот так учился.

— Как так вышло, что жизнь вас развернула от радиоэлектронного приборостроения к мультипликации?

— Да я сам не понял. Ничего я в этом не соображал. Не планировал стать мультипликатором, хотя, как и все, обожал смотреть мультики. Но не было у меня мечты: поехать куда-то учиться именно этой профессии. Я, кстати, недавно обнаружил, что практически весь золотой фонд нашего кино — «Шайбу, шайбу!», «Умка», «Винни-Пух» — был снят в 1969 году или около. Как раз в этом году я и родился. Видимо, меня этой волной накрыло.

Рисовал я исключительно Волка из «Ну, погоди!». Родители это заметили и решили записать меня в изостудию при Доме пионеров. Смотрю: педагог стоит, сидят дети и рисуют вазу. Глянул я на эту вазу и заскучал. Открыл альбом, нарисовал очень красивого Волка из «Ну, погоди!», ушел и больше не вернулся.

На дворе — 90-е. Уфа. Что-то надо делать. Мама меня устроила в РУВД по специальности. Я был помощником радиотехника: утром менял магнитофонную пленку, на которую в течение суток приходили звонки от потерпевших. Поступило и более заманчивое предложение: «Ты у нас сержант. Форму надевай — и в штабные». Зарплата, конечно, была бы больше, но перспектива меня не привлекала. Стало грустно.

И тут известный режиссер Малик Якшимбетов стал набирать группу аниматоров. Мои друзья горячились: «Давай и ты туда!». Сунулся я со своими рисунками в Дом актера, а там все честь по чести: разложены работы, ходит комиссия, смотрит. У нас к тому времени в Уфе и кружок мультипликации уже был, не совсем профессиональный, конечно, но они настоящий мультик представили.

Я в ужас пришел и в восторг полный, ибо проникся всем этим совершенно. Надо было, кстати, еще сценарий предоставить — «Мое первое сентября». А я не успевал. Но был у меня настоящий друг — Дима Колпаков. Вот он сценарий и написал. За ночь. Его признали лучшим: у всех ведь пенальчики, портфельчики, а он с иронией к этому делу отнесся.

Кстати, меня в списках еле отыскали. Малик спросил: «А ты, вообще, чего делать хочешь?» Надо было что-то умное сказать. Я гордо ответил: «Хочу прославить республику». И меня взяли. Затем нас отправили на полугодовые курсы аниматоров в Алма-Ату. Тогда у нас была очень сильная группа мультипликаторов — 13 мастеров. В газетах появлялись заметки: «В Уфе будет Диснейленд», например.

А дальше кто-то из художников посчитал эту работу скучной, кто-то безденежной. Так осталось нас на студии всего двое из тринадцати.

— Чего в процессе создания мультфильма все же больше: творчества или рутины?

— Творчество, конечно, первично и присутствует во всем — в выборе сценария, в процессе создания мультфильма. Именно оно не дает сделать сценку на «авось».
Но есть и рутина. Секунда экранного времени — это 24 рисунка, а если умножить на минуту? Мы раньше любили шокировать зрителей такими цифрами. Но это так страшно выглядит только со стороны. Группа у нас маленькая — это и плюс, и минус: не на кого свалить черновую работу.

Бойцы невидимого фронта

— То есть художников не хватает?

— Художники — народ разный по степени важности. Есть художник-постановщик, есть художник, рисующий фон. Не хватает нам мультипликаторов, которым можно поручить «слабую» сценку — грубо говоря, нарисовать, как камень свалился. Тут, как всегда, все упирается в финансы — зарплаты-то у нас государственные.
Поэтому мультипликаторов трудно задержать, они разбегаются в разные стороны — в рекламу, в компьютерные игры.

— Более того, нас обучают актерскому мастерству. Я ведь все-таки учусь во ВГИКе сейчас. Там все как у настоящих актеров: этюды, сценки. Только, пожалуй, посложнее: актер вышел, сыграл, а я все это и проиграть, и нарисовать должен.

В мультфильме «Ни пуха, ни пера!» очень капризный «актер» попался. Мы там долго искали собачку, даже объявление дали, кастинг устроили на студии. Но собака испугалась и не хотела лаять ни в какую. Звукорежиссер заявился домой к хозяевам пса, вот там его хорошенько облаяли, от души. Этот лай и попал в фильм.

В мультипликации очень ценятся специалисты, «бойцы невидимого фронта», которые умеют подмечать детали, мелочи — они выводят обычную ленту на другой уровень. Взять «Ну, погоди!» Написано: «Волк выходит из гаража». Рисуется картинка: Волк вытаскивает сигарету, хочет прикурить, а спичек нет. Он хватает проходящего мимо котенка с сигаретой, прикуривает и выбрасывает его. Но за дело берется мультипликатор. И именно ему мы обязаны забавной сценой, когда Волк еще и куртку котенком потер. Это не Котеночкина придумка, а как «сыграла» на характер!

Другое дело, что не всегда определилишь, что именно делал тот или иной мультипликатор в процессе создания ленты. Был такой мастер Арсентьев, работал он над сериалом «Ну, погоди!». В титрах он упоминается, а вот то, что именно он работал над походкой Волка и ни разу ее не повторил, не знал никто. Когда давали Государственную премию создателям ленты, его обошли. Он обиделся, ушел, и, согласитесь, следующие серии много потеряли.

Где уфимские Том и Джери?

— Почему у нас практически нет сериалов, разве что у Олега Куваева «Атомный лес»?

— В Москве сериалов пруд пруди: «Фиксики», «Маша и медведь», «Смешарики», «Простоквашино». Мы же их просто не потянем. Вот в «Простоквашино» — три режиссера, один серию заканчивает, другой уже новую начинает. Чуть ли не каждый месяц выходит по серии. Их задача — подсадить зрителей на эту «иглу».

Еще проблема — где прокатывать. Телевидение берет их не очень охотно — нельзя вставлять рекламу. Если подходить солидно — ведется очень серьезная аналитическая работа: сколько зрителей привлечет лента. Выстрелит — можно и кукол, и футболки продавать.

Сейчас деньги приносят либо полнометражные анимационные фильмы, которые можно прокатывать в кинотеатре, либо сериалы, которые приживаются на телевидении. Короткометражки же, которые мы делаем, не показывают ни в кинотеатре, ни на телевидении, поэтому денег они не приносят.

Тем не менее ежегодно в России снимают 30 анимационных короткометражных фильмов. Сколько вы видели? Наверняка не видели даже трети. Потому что их негде посмотреть, разве что на специальных фестивалях, как например, в Суздале. За рубежом отношение к ним другое — есть специальные каналы и даже кинотеатры.

— А действительно, где в Уфе можно посмотреть свои «доморощенные» мультфильмы?

— Насколько я знаю, в кинотеатре «Родина» хотят раз в неделю делать сеансы башкирского кино в Зеленом зале. Но пойдет ли зритель?

Мы повесили огромный баннер о моем творческом вечере, три дня шла реклама по радио и телевидению. Вечер бесплатный. А полного зала не было.

Либо хорошо, либо никак

— Мультики — только ли детский вид киноискусства?

— Конечно, нет — это ведь ожившие картинки. Мы просто привыкли к тому, что у нас это сказки для детей. А за рубежом смотрят на это шире. На фестивале девочка 18 лет показывала вполне откровенный фильм, за который у нас сразу посадят. Или взять одну из последних лент польской женщины-режиссера, чуть ли не оскароносицы, которая сняла ее о вагоновожатой, наполнившей трамвай эротическими символами. Я, правда, думаю, что тут с головой не все в порядке, но такие ленты популярны, и детскими вы их не назовете.

— Как вы относитесь к советской анимации? Котеночкин говорил, что она плохо воспринимается нынешними детьми.

— Дети воспринимают любой фильм ровно настолько, насколько он им интересен, и клиповое сознание тут ни при чем.

Я раньше делал очень динамичные ленты. Например, «Храброе сердце». А через две минуты зритель терял к нему интерес — уставал. Сейчас с опытом пришло понимание: действие стремительно развивается, а затем зрителю надо дать отдохнуть.

— Кого вы можете назвать своим учителем?

— Для меня авторитетом был Борис Дежкин. Казалось, что все, что он делает, получается легко, само собой.

— У вас только рисованные фильмы, не хотелось бы поработать с другими материалами?

— Прежде всего материал должен как-то совпадать с идеей. А идеи, для которой нужен именно другой материал, у меня пока не возникало. Главные «пластилинщики» — это студия «Пилот». Они в этом деле большие профессионалы, а мне дилетантом быть не хочется. Нужно либо хорошо, либо никак.