Счастье любить

Заслуженная артистка РФ, лауреат всероссийских и международных театральных фестивалей, лауреат премии СТД РБ имени Бедер Юсуповой, депутат Государственного Собрания — Курултая РБ четвертого созыва, Эльвира Юнусова для театралов и почитателей — обаятельная, женственная Замзагуль в «Пешем Махмуте», успешная бизнесвумен из спектакля «Жанна. Завтра будет новый день», стервозная медсестра в постановке «Пролетая над гнездом кукушки»...

В начале этого года она отметила юбилей. Газета присоединяется к поздравлениям поклонников и друзей актрисы, годы жизни которой текут своей чередой, не умаляя ни ее таланта, ни обаяния.

«Ваша девочка не без способностей»

— В одиннадцать лет сложно представить, кем будешь в самостоятельной жизни. Однако вы уже тогда твердо решили, что станете артисткой. Откуда проявилась в вас такая уверенность? И как к этому отнеслись родители?

— Родители у меня были педагогами и людьми чрезвычайно творческими. Папа хорошо рисовал, вырезал по дереву. Помню, у бабушки в деревне стоял шкаф в кружевных завитушках, стол на затейливых ножках. Мама — отъявленная меломанка и коллекционер пластинок. Так что с классикой я была на короткой ноге с детства, тем более что сама ходила в музыкальную школу и играла на фортепиано. А еще у мамы были очень интересные друзья — актеры нашего Сибайского театра. Они приходили к нам в гости после спектакля, в праздники. Нас, детей, отправляли в другую комнату, но мне уж очень любопытна была эта компания. И я постоянно прислушивалась к тому, как они пели, читали стихи. Мне нравилось, что это были не просто посиделки с обсуждением будничных проблем, на таких вечерах царила особая атмосфера — творческая.

Я видела их в жизни, а потом в спектаклях, уже в образе — красавиц, героев, злодеев. Это было то самое зерно, которое упало на благодатную почву. У меня сложилась твердая уверенность в том, что я стану актрисой. С этой мыслью засыпала и с ней просыпалась.

Тем не менее мама была в шоке, когда я поступила на театральный факультет. Уже, кстати, занимаясь в училище искусств на отделении фортепиано. Просто объявил дополнительный набор театральный факультет. И я решилась. Три тура пролетели легко: видимо, внутренне я была полностью готова. Мама, видевшая меня как минимум учителем музыки, продолжателем педагогической династии, приехала в Уфу, переговорила с моими будущими преподавателями и услышала: «Ваша девочка не без способностей». Год я бегала между фортепиано и сценой.

— Пригодилось ли вам музыкальное образование в актерской профессии?

— Если учишься музыке с раннего детства, начинаешь воспринимать многие вещи на более тонком, эмоциональном уровне. Не говоря уже о том, что преподавали нам основы культуры вообще: мы знали не только музыку, но и художников, писателей, актеров, историю той или иной эпохи. Став артисткой, я переносила это обостренное восприятие на образ, который мне предстояло воплотить. Душа, воспитанная музыкой, более гибкая, более трепетная, а это и нужно для актера, который должен быть подобен пластилину: лепи из него то, что нужно.

Мне и учиться-то было легче, легче понимать, что от меня требуется. Например, давали нам задание: придумать этюд без слов на тему «Трещина». Кто-то «ковырял» полы воображаемой лопатой, кто-то «склеивал» незримую вазу, а мне подумалось: трещины-то бывают разные, в том числе и в отношениях.

Мессия из психиатрической клиники

— Одной из лучших, по мнению многих, стала ваша работа в спектакле «Пролетая над гнездом кукушки». Поединок двух мощных личностей — бунтаря Макмерфи и старшей медсестры психиатрической больницы — требует огромных душевных сил и от артистов, и от зрителей. В чем, по-вашему, суть характера вашей героини? Что ею движет?

— Постановщик Айрат Абушахманов, давая мне эту роль, сказал: «Ну, для вас эта роль на сопротивление. Потому что в жизни вы не стерва».

Для меня она — человек, непоколебимо убежденный в своей правоте, делающий, по ее искреннему мнению, благое дело. Она не стерва, а практически мессия, несущая порядок и любовь людям. Она защищает своих пациентов от Макмерфи — представителя хаоса, абсолютного разрушителя. Во всем должен быть порядок: от надраенных окон до взаимоотношений между людьми. От собственной внешности до вторжения в чужие жизни с благородной целью и там навести порядок, пусть и против воли воспитуемых.

Когда я играю в этом спектакле, просто чувствую, как от зрительного зала поднимается волна ненависти. Ко мне. Это нервное дыхание, возмущенное прищелкивание...

— Одна из ваших недавних ролей —успешная бизнесвумен Жанна в спектакле по пьесе Ярославы Пулинович. Насколько я знаю, в первооснове — два конца. Один, благополучный, мы видим на сцене нашего театра: Жанна, брошенная молодым возлюбленным, прощает его и его подругу и дает им и их ребенку приют. В другом варианте она этого ребенка присваивает, обвиняя молодых людей во всех грехах. Если бы вы ставили этот спектакль, каким бы был конец?

— Мы, кстати, долго ломали голову над тем, какой финал выбрать, и даже играли два финала до премьеры. Но потом все-таки пришли к выводу, что хочется позитива, что Жанна, пройдя через душевную ломку, осознав какие-то важные для себя вещи, понимает, что все просто: надо только любить, и это само по себе счастье. В других театрах, кстати, играют и второй финал. Я, к слову, слышала, что трагический финал придумал...

Полный материал читайте в печатной версии газеты или PDF-формате.