Парниковый эффект

Сколько раз ни приходилось бывать в туймазинских теплицах, в первые минуты пребывания в них всегда возникает чувство нереальности происходящего. Представьте: на улице местами еще лежит снег, по небу плывут набрякшие тучи, грозя вот-вот пролиться дождем. И вдруг, шагнув за порог ажурной конструкции, вы оказываетесь в жарком июле. С огромных, в два человеческих роста, зеленых плетей свисают пупырчатые огурчики, деловито жужжат пчелы и столь же деловито снуют туда-сюда работники. Примерно такие ощущения возникли у автора этих строк, когда на днях он оказался в одном из тепличных хозяйств Туймазинского района — КХ «Мечта».

О тепличном бизнесе руководитель хозяйства Александр Комаров может говорить часами. Его отец Геннадий Николаевич основал это предприятие в 1999 году, когда маленькому Саше, самому младшему ребенку в семье, было всего шесть лет. Так что все этапы становления хозяйства проходили перед его глазами. А восемь лет назад отец передал бразды правления сыну. Теперь он с полным правом именуется генеральным директором предприятия, где площадь теплиц исчисляется гектарами, а численность персонала — десятками работников.

— Ну да, директор, — с улыбкой подтверждает он. — А еще снабженец, завскладом, электрик и менеджер по продажам.

С этой темы мы и начали наш разговор.

…О кадрах

— Нам очень нужны специалисты, — говорит Александр Геннадьевич. — В первую очередь агроном и электрик с профильным образованием. Вот только желающих работать на земле немного. Хотя зарплаты мы предлагаем неплохие. Было время, когда работа в теплице считалась тяжким трудом. Многие и сейчас думают, что здесь нужно таскать мешки с грунтом, топить дровами печи, переносить поливочные шланги с места на место. Сегодня это в прошлом: отопление газовое, полив капельный, и даже вентиляционные окна открываются нажатием кнопки. Кроме того, людей пугала необходимость работать при высоких температурах. Но в жару у нас никто и не работает. Чтобы было понятно, поясню: каждый работник закреплен за определенным участком, на котором нужно выполнить определенный круг задач. Когда и как это делать, каждый решает сам. Некоторые выходят на пару часов ранним утром и поздним вечером, другие два-три дня не появляются здесь вообще, а затем за два дня ударно выполняют ту работу, которую планировали сделать в течение недели. Правда, когда начинается сбор урожая, находиться здесь нужно каждый день.

Как результат, хозяйство, как и много лет назад, делает ставку на трудовых мигрантов. Однако и они едут сюда не так активно, как прежде. Чтобы работать в России, сегодня они должны сдать экзамены — это около 10 тысяч рублей, пройти медкомиссию — это еще порядка 43 тысяч. А чтобы получить всю разрешительную документацию на одного работника, потребуется выложить примерно 70 тысяч рублей. Плюс каждый месяц работник должен оплачивать патент. Это еще 8,5 тысячи рублей. Для сравнения, несколько лет назад этот патент стоил четыре тысячи рублей, а за медкомиссию нужно было отдать только две тысячи. И пройти ее можно было в любой поликлинике, а сейчас — лишь в Уфе.

— Понятно, что чаще всего эти расходы ложатся на плечи работодателя, — говорит Комаров. — Да, мы справляемся. Но, тем не менее, возникает вопрос: а нужно ли нам все это, если мы не знаем, каким будет конечный результат? Ведь сельское хозяйство — во всех смыслах рискованное направление деятельности. Тем более в условиях недобросовестной конкуренции. 

…О конкурентной борьбе

— О чем речь?

— Многие заметили, что в ряде городов с рыночных прилавков стали исчезать туймазинские огурцы-помидоры. Их место занимают другие овощи, которые могут называться «уральские», «поволжские», «приволжские»… Да как угодно. А по сути, это продукция, которую вырастили китайцы.

— Ее везут из Китая?

— Нет, все проще. Трудолюбивые ребята из Поднебесной ставят теплицы повсюду: в Самарской, Ульяновской, Саратовской, Волгоградской областях, Новосибирске и даже Иркутске, получают в своей стране дешевые кредиты под два-три процента и по только им известным технологиям начинают выращивать парниковые овощи. Насколько мне известно безо всяких лицензий и лабораторных испытаний на выходе. Поработают года четыре-пять на одном месте, затем меняют локацию. Очевидно, что себестоимость их продукции априори ниже нашей. Поэтому когда не слишком щепетильный оптовик выбирает, взять ли огурцы у меня, условно говоря, за 100 рублей или у него за 70, он, конечно, предпочтет «овощи по-пекински».

В последние два года мы работаем с сетевыми магазинами, у которых более жесткие критерии закупок. Сетевикам мы интересны потому, что гарантируем объем и стабильность поставок. Еще — качественный внешний вид, лежкость и транспортабельность продукции. Но я веду речь о крупных производителях. А вот небольшим хозяйствам выживать в этих условиях все сложнее. И они понемногу исчезают с аграрной карты России.

— Вы перечислили критерии, по которым вас выбирают торговые сети. А что нравится покупателю?

— Если говорить об огурцах, сегодня наибольшим спросом пользуются плоды темно-зеленого цвета. Поэтому работаем с хорошо себя зарекомендовавшим голландским сортом. Томаты пробовали разные, остановились тоже на голландском сорте.

Подавляющее большинство туймазинских тепличников работают именно с ними.

— А почему делаете ставку не на российские, а на импортные семена?

— Согласен, сегодня российские селекционеры добились хороших результатов. Но мы не можем рисковать. Потому что для нас время — деньги. Если мы высадим не апробированный сорт и что-то вдруг пойдет не так, то потеряем сезон. А потеряв сезон, можно потерять и весь бизнес. Так что ставку делаем на, скажем так, более профессиональные сорта, которые научились выращивать. Мы знаем их поведение, знаем, как ими управлять, и примерно представляем, какой получим результат. Конечно, стоят они дороже. Но и результат дают другой.

Однако мы понимаем, что надо двигаться дальше. Поэтому высаживаем новые сорта в небольших объемах и делаем соответствующие выводы. А как иначе? Время идет, появляются новинки, меняются технологии и требования рынка. И к этому нужно быть готовым. 

…И о нюансах производства

— Мы не варимся в собственному соку, — продолжает Комаров. — К нам, туймазинским тепличникам, регулярно приезжают представители различных компаний, проводят семинары, предлагают различные семена и препараты. Но все новое нужно внедрять осторожно. Простой пример: в прошлом году мы заключили контракт с одним из дилеров и закупили препарат для защиты растений. Вот только эффект от этого препарата оказался нулевым. Получается, мы просто выбросили деньги на ветер и упустили время для обработки растений, что сказалось на объеме произведенной продукции. Так что, хотим мы того или нет, но производители овощей на закрытом грунте обязаны быть консерваторами.

По словам Александра Геннадьевича, плата за энергоресурсы остается одной из болевых точек тепличников. За последний год газ и свет подорожали примерно на десять процентов. Только за минувший март за поставленные электроэнергию и голубое топливо он должен выплатить круглую сумму в несколько миллионов рублей.

— А я ведь только начинаю выходить на полную загрузку в этом сезоне, — говорит он. — То есть прибыль еще не успел получить. В подобной ситуации многие овощеводы вынуждены брать кредиты под совсем не гуманные проценты. Простые расчеты показывают, что зимнее выращивание овощей становится для нас делом нерентабельным. И нам придется либо сдвигать сроки посадки на более поздние, когда становится теплее, либо менять технологию и высаживать готовую рассаду. Ее можно высадить в грунт позже обычного и не тратиться на обогрев теплиц в пик холодов. Будем думать, будем считать.

Мой собеседник признается, что в последнее время сократилась и поддержка государства. Так, последнюю субсидию на приобретение агрохимии им выплатили только за 2022 год.

— Мы понимаем реалии сегодняшнего дня и готовы затянуть пояса, — подчеркивает глава КХ «Мечта». — Не скажу за все хозяйства, но если не получим эту субсидию за последние три года, переживем. Главное — решить проблему недобросовестной конкуренции. А с остальными как-нибудь справимся.