Почти царевна

Правда, некоторые друзья моего хозяина бесцеремонно называют меня лягушкой, но я не обижаюсь. Как и мои квакающие кузины, я люблю плавать и нырять. Только никогда не квакаю, а тихонечко пою. Помню, в младенчестве я жила в шумном заводском цехе, в баке с водой. Там было просторно, но голодно. И когда я выпрыгнула, чтобы поохотиться на цеховых пауков, один рабочий в ужасе вздрогнул, а другой бережно посадил меня в картонную коробочку и принес домой:

— Святослав, смотри: лягушонка в коробчонке приехала!

Знаете, мне никто и никогда так не радовался, как этот тощий мальчишка с зелеными, как я, глазами:

— Жабеночек, Фроська, моя серая звездочка! — приветствует он меня каждое утро, шлепая босиком к террариуму. На свои карманные деньги он покупает мне живой корм и обещает, когда совсем потеплеет, поймать мне на пробу кузнечиков.

Сидя в своем царстве — террариуме, на моей любимой скале — камушке с горы Торатау, я услышала от людей, что в прошлом году на 23 февраля мой хозяин уже стал спасителем жаб. Его папа принес с работы взрослую зеленую жабу, которая почему-то не впала в спячку, а разгуливала по цеху и чуть не угодила под колеса погрузчика. Жабу-смельчака назвали Витюшкой, его держали в террариуме, дарили ему живописные коряги в качестве тренажеров. Говорят, Витя ловко карабкался по ним. И, даже объедаясь свежими дождевыми червями, которых ему выкапывали в саду, был в отличной физической форме. Витю выгуливали в чистых лужах после дождя, его угощали гусеницами и мохнатыми молями. Мой хозяин считается среди людей еще детенышем, но ему не откажешь в мудрости: он видел, как тосковал Витюша по свободе, как смотрел золотистыми глазами сквозь стекло куда-то вдаль. Святослав решил, что каждое животное должно иметь право на семейное счастье, и летом выпустил Витю на волю. Не сомневаюсь, что мой предшественник нашел свою вторую половину и стал достойным отцом жабьего семейства.

— Фрося, пойдем — будешь по травке скакать! — приглашает меня на прогулку хозяин. Но я, в отличие от Вити, никогда не знала, что такое свобода, и огромный мир с любопытными собаками и нахальными воронами меня пугает. Я прижимаюсь к мальчишеской ладони и мордой, и брюхом, зажмуриваюсь и жду, когда после путешествия в траву, ветер и шум меня вернут в тишину, на мой философский камень. Я буду прыгать с него в бассейн, сделанный для меня из пластиковой миски. Бродить по керамическому лабиринту. Слушать на ночь комплименты и сказки про далекие моря и берега. И думать: хорошо, что на свете есть не только зеленые жабы и аппетитные насекомые, но и добрые люди!