Герои, сорвавшие блицкриг

Алим Ахмадеев: — Первый вопрос: готова ли была страна к войне? Сергей Емелин: — Экономическая, политическая модель, которая была создана в стране, позволила в короткие сроки мобилизовать население, армию. Вместе с тем предвоенные годы характеризовались террором по отношению к гражданам страны, представителям военной верхушки. Об этом много сказано, написаны тома научных исследований. Боевые действия могли быть намного успешнее, если бы не проводился масштабный террор по отношению к командованию Красной армии.

А.А.: — Период 37 — 38 годов даже получил название Большой террор. Именно так — с большой буквы. Сказалась ли эта кампания на боеспособности вооруженных сил?

С.Е.: — Влияние было. Но я бы не сказал, что оно было определяющим. Последующие события говорят о готовности страны к выпавшим испытаниям: фактически через два года на фронтах произошел коренной перелом. И это несмотря на сложнейший и трагический первый этап. Война действительно началась в крайне невыгодных условиях. Сложно говорить о том, как бы развивались события, если бы предвоенные годы не были омрачены террором. Но история не терпит сослагательного наклонения. Блестящая плеяда военачальников, руководителей промышленности, изобретателей оружия — вот свидетельство того, что стратегия у страны была. Известно, что 20-е и особенно 30-е годы все развитие СССР шло под знаком подготовки к возможной войне.

Владимир Огородников: — В вышедшей в 1965 году многотомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» отмечалось: «С мая 1937 по сентябрь 1938 г. подверглись репрессиям около половины командиров полков, почти все командиры бригад, все командиры корпусов и командующие военными округами, члены военных советов и начальники политических управлений округов, большинство политработников корпусов, дивизий и бригад, около трети комиссаров полков, многие преподаватели военных учебных заведений». Согласитесь, страшные факты. Но в наши дни почему-то к ним стали относиться более снисходительно, что ли.

С.Е.: — В разные периоды нашей истории оценки Великой Отечественной войны и оценки Большого террора существенно отличались. К сожалению, история, как никакая другая из общественных наук, в большей степени подвержена конъюнктуре. И первое издание многотомника истории Великой Отечественной войны, который вы процитировали, содержит массу неточностей, многие очевидные факты замалчивались. Увы, последующие издания также не избежали этого. Вспомним, как менялись цифры людских, военных потерь: от семи миллионов, названных Сталиным, и до нынешних 28 миллионов. При этом исследователи спорят, включены ли в этот скорбный список потери мирного населения, пропавших без вести солдат. Конечно, и эта цифра не точная, но с наибольшей достоверностью позволяет представить масштабы безвозвратных потерь, которые понесла страна.

В.О.: — Поскольку историки не свободны от конъюнктуры, я сошлюсь на непосредственных участников войны, наших полководцев. Маршалы Василевский, Рокоссовский, Жуков солидарны во мнении: не было бы репрессий, война могла бы принять более благоприятный для нас ход.

С.Е.: — Более благоприятный ход — это осторожные предположения. А вот безапелляционные выводы некоторых современных исследователей, которые оценивают события прошлого с позиции сегодняшнего дня, порой обескураживают. В любом случае вопрос этот все же сложный и неоднозначный.

В.О.: — 22 июня 1941 года с обращением к народу по радио выступил Молотов. Сталин вплоть до 3 июля хранил молчание. Чем это обусловлено, на ваш взгляд?

С.Е.: — Существует ряд версий. Противники Сталина утверждают, что он находился в замешательстве и даже в состоянии депрессии, вероломное нападение гитлеровцев воспринял как личную трагедию, как крах всей своей предыдущей деятельности. В книге известного писателя Феликса Чуева подчеркивается, что выступить Молотову поручил Сталин, есть рукопись с его правками. Можно приводить массу доводов в пользу той или иной версии. Но нужно отметить главное: управляемость страной не была утрачена, готовились соответствующие директивы, работа координировалась.

В.О.: — Существует и такая версия: якобы он искал политического решения вопроса прекращения войны, хотел договориться с Гитлером.

С.Е.: — Думаю, эта версия самая далекая от истины, исходит от сторонников превентивного характера войны Германии против СССР. Суть ее заключается в том, что Красная армия в 1941 году якобы представляла «смертельную угрозу» для Германии, готовясь развязать с ней войну. В целях «защиты себя и других западных стран» Германия вынуждена была начать превентивную войну против СССР.

Теорию превентивного удара развили в своих послевоенных мемуарах ряд гитлеровских военачальников. Логика их рассуждений — отсутствие оборонительных рубежей на западном направлении, концентрация военной силы и техники в приграничных районах.

В.О.: — Легендарный разведчик, прошедший путь от агента ОГПУ до генерал-лейтенанта МВД, Павел Судоплатов свидетельствует: «Через несколько дней после вероломного нападения фашистской Германии на СССР я был вызван в служебный кабинет бывшего тогда наркома внутренних дел СССР Берии. Он сказал мне, что есть решение советского правительства: неофициальным путем выяснить, на каких условиях Германия согласится прекратить войну против СССР.

Это нужно, чтобы, выиграв время, дать должный отпор агрессору».

С.Е.: — Действия представителей специальных служб — малоизученная тема. Можно, конечно, опираться на свидетельства очевидцев, но они не всегда достоверны, не отражают реальную картину и субъективны.

А.А.: — Белых пятен в истории Великой Отечественной войны все еще много. На что бы вы обратили внимание?

В.О.: — А я подскажу, если не возражаете. Из всех родов войск достойный отпор врагу дали соединения и части Военно-морского флота. Накануне нападения фашистов нарком ВМФ адмирал Кузнецов на свой страх и риск отдал приказ о приведении в полную боевую готовность сил флота , что позволило избежать потерь кораблей и морской авиации. И еще один потрясающий пример. В жутком для Красной армии поражении под Ровно в первые дни войны Константин Рокоссовский оказался одним из немногих военачальников, кто проявил себя достойно. Механизированный корпус под его командованием совершил многокилометровый марш-бросок и не дал пробиться двум танковым и одной моторизованной немецким дивизиям к шоссе Луцк — Ровно. А если бы Рокоссовский продолжал томиться в ГУЛАГе или был бы расстрелян, как Тухачевский? Армия лишилась бы не просто одного из полководцев, не досчиталась бы тысяч солдат, жизнями которых будущий маршал дорожил…

С.Е.: — Само понятие «готовность к войне» гораздо шире его привычного толкования. По большому счету полноценная готовность к войне — нонсенс. В чем состоит основной аргумент тех, кто говорит о неготовности армии? Например, она не была перевооружена. Но ведь это процесс непрерывный. Даже за годы войны появилась масса новых образцов оружия.

А.А.: — В июле 41-го уже была испытана знаменитая «катюша».

С.Е.: — Не только военные разработки, но и другие отрасли народного хозяйства, непосредственно не связанные с экономикой, продолжали функционировать. Мы знаем, что кинофильмы снимались в самые сложные годы, когда Красная армия отступала, огромные территории страны были захвачены фашистами. В это же время создавались музыкальные произведения.

Рассуждая о готовности к войне, мы зачастую находимся в плену клише, которые мешают объективно взглянуть на ситуацию. Возьмем, к примеру, вопрос, связанный с деятельностью конных подразделений и, в частности, 112-й кавалерийской дивизии под командованием генерала Шаймуратова, в отношении которого нынче была, наконец, восстановлена историческая справедливость — ему присвоено звание Героя России. Долгое время бытовало мнение, что конница была не нужна в условиях «войны моторов». Между тем за годы войны в армию было мобилизовано более трех миллионов лошадей. Существовало от двух до четырех конных корпусов в разные периоды войны, в составе которых было около 300 тысяч лошадей, остальные состояли в общевойсковых подразделениях, специализированных и т.д. Каждый мотострелковый полк насчитывал около трех тысяч лошадей, которые использовались как тягловая сила прежде всего. Что касается непосредственно кавалерийских подразделений, то на примере 112-й кавдивизии скажу, что помимо трех кавалерийских полков в ее состав входили конно-артиллерийский дивизион, танковый полк (появился чуть позже — к 1943 году), эскадрон связи, саперный и многочисленные подразделения обеспечения. В кавалерийских полках помимо сабельных эскадронов были пулеметный эскадрон, полковая артиллерия, саперный, химические взводы. Фактически это конно-моторизованные подразделения.

В.О.: — Почему в отношении генерала Шаймуратова справедливость восторжествовала лишь спустя многие годы?

С.Е.: — Первое представление о награждении генерала Золотой Звездой Героя было направлено в 1958 году. Но в тот период официально даже День Победы не отмечался, это произошло только в 1965 году. Подробности гибели генерала также были установлены значительно позже. Возможно, где-то сыграло свою роль и негативное отношение крупных военачальников, которые противились высокой оценке заслуг генерала. В комплексе все это не позволило принять такое решение своевременно. Хорошо, что спустя семь с лишним десятилетий историческая справедливость восторжествовала — это заслуга всей республики и, конечно, ее главы.

В.О.: — А как вы считаете, все ли подробности биографии Минигали Шаймуратова нам доступны? Личность не просто легендарная — он знал несколько языков, обладал массой информации, связанной с разведкой. Может, гриф секретности с его личного дела до сих пор не снят?

С.Е.:— Безусловно, неизученные страницы биографии имеются. Личность действительно была незаурядная. В 30 с небольшим лет Минигали Шаймуратов возглавил охрану московского Кремля. По должности — как минимум командир президентского полка, в переводе на современные реалии. До этого назначения возглавлял военно-дипломатическую миссию в ряде стран. Это весьма специфическая сфера — дипломаты составляли достаточно замкнутую касту и с большим нежеланием допускали «чужаков» до святая святых ведомства, тем более представителя армейского корпуса. Думаю, биография генерала еще ждет своего исследователя. А вообще 112-я кавалерийская дивизия, которой он командовал, — это самое титулованное воинское подразделение Великой Отечественной войны — 78 Героев Советского Союза, пять полных кавалеров ордена Славы. Ну и награды самой дивизии — несколько орденов, почетное наименование.

В.О.: — 1941 год — это еще и период, когда железнодорожные эшелоны с промышленным оборудованием потянулись на Урал, в Башкирию. Как наша республика работала на фронт, на победу?

С.Е.: — Как ни парадоксально, начальный этап войны сыграл положительную роль в укреплении и развертывании промышленности. Фактически экономика не только Башкирии, но и других регионов, куда с западных территорий страны были эвакуированы целые предприятия с оборудованием, инженерно-техническим персоналом, фактически получила новую жизнь. Точка отсчета истории большой промышленности в Башкирии начинается именно с 1941 года. Западная Украина, Донецк, Москва, Ленинград, Одесса — это лишь часть из биографии заводов, которые в тот год размещались на площадках родственных предприятий, а то и просто в чистом поле. Фактически уже осенью 1941 года взамен утраченных производственных промышленных площадок на западе возникли новые в нашей республике. 26-й завод из Рыбинска стоял у истоков нынешнего Уфимского производственного моторостроительного объединения.

Главный вклад республики в победу — обеспечение войск горючим. Например, подсчитано, что каждый третий самолет заправлялся горючим, произведенным на нефтеперегонных заводах Башкирии.

В Уфе во время войны работали крупнейшие ученые, исследователи. Практически в полном составе была эвакуирована Академия наук Украины. Знаменитые металлурги, геологи проводили изыскательские работы. Несколько источников нефтяных месторождений было открыто в те годы. По официальным данным, только 111 крупных предприятий было эвакуировано на территорию нашей республики. Это огромное количество оборудования, работников предприятий разного профиля. Эвакуировались не только промышленные предприятия, но и учебные заведения.

А.А.: — Кроме промышленных предприятий, учебных заведений был эвакуирован целый ряд министерств, даже исполком Коминтерна и разведшкола, базировавшаяся в Кушнаренково.

С.Е.: — Радиостанция Коминтерна тоже находилась в Уфе. В Уфимском авиационном техникуме есть музей — там размещался штаб Коминтерна, работали известные личности — Пальмиро Тольятти, Долорес Ибаррури. И вот что еще хочется отметить. Несмотря на все сложности военного времени, уделялось внимание и другим сферам жизнедеятельности. В частности, в самом центре Уфы находится завод резиновых технических изделий. Он создан тоже в 1941 году на базе ряда таких заводов, как «Красный треугольник» из Ленинграда, предприятий из Одессы, Запорожья. Обладал достаточно уникальным производством, имел полный производственный цикл — от добычи сырья до выдачи готовой продукции. И когда встал вопрос о площадке для завода, рассматривалась территория парка имени Якутова, который был открыт еще до революции. И вот в тех тяжелейших условиях было принято решение разместить его в другом месте. Завод выпускал надувные плоты, элементы парашютов, изделия для авиационной промышленности. Это было достаточно уникальное производство.

А.А.: — Президент США Дональд Трамп в речи по поводу победы над Германией о роли Советского Союза даже не упомянул. Отметил вклад Соединенных Штатов и Великобритании. Но президенту США простительно: он, плод американской образовательной системы, мог и не узнать основ мировой истории. Но существует и такая точка зрения, которая принадлежит Александру Невзорову, автору когда-то будораживших общество «600 секунд». Он утверждает, что победил не СССР, а 11 норвежских парней, которые были заброшены англичанами в Рьюкани, где существовал так называемый «завод тяжелой воды». Благодаря таланту немецких физиков и успехам инженеров гитлеровцы были ближе всех к получению атомной бомбы. И тогда исход войны мог бы быть предрешен. Лазутчикам удалось взорвать цистерны с тяжелой водой. Была полностью уничтожена установка высокой концентрации и электрическая аппаратура. Удар, нанесенный немцам норвежцами, был сокрушительным. Фашисты потеряли самое невосполнимое в битве ядерных лабораторий — время.

С.Е.: — В годы войны подобных локальных операций было немало. Считаю, неправомерно утверждать, что одна из специальных операций решила исход войны. Немцы были близки к созданию атомного оружия — факт общеизвестный. Но работы по созданию новых образцов вооружений не прекращались. Если проследить за динамикой, то даже непрофессионал легко убедится: гитлеровцы начали войну, имея на вооружении преимущественно легкие и средние танки с довольно слабой броней и вооружением, а уже в сражении на Курской дуге применили новейшие образцы бронетехники, хотя они все равно уступали советским. Тяжелые танки появились в Германии только к концу войны.

А.А.: — Как вы считаете, наступит ли время, когда мы честно, непредвзято и объективно будем судить о нашей истории? При советской власти Заки Валиди чехвостили как только могли. А теперь у нас и улица Валиди, и библиотека, и памятник, и музей на его родине. При Сталине людям внушали, что именно он организатор победы. При Хрущеве Киев был в центре исследований военных историков. Затем наступила эпоха Брежнева — исход сражений решался на Малой земле. При Андропове партизаны Карелии определили судьбу войны. Будут ли у нас нормальные учебники истории — без интерпретации, без оглядки на «кормчих»?

С.Е.: — Любой историк-исследователь изначально стремится к исторической справедливости и объективности. А политическое влияние мешает объективности, оно продиктовано узкополитическими интересами. В период командно-административной системы руководители стремились показать свою роль в более выгодном свете, возвысить личное участие и значимость тех или иных событий. В итоге страдает историческая справедливость. Полной объективной оценки добиться практически невозможно: есть ведь еще субъективные мнения конкретных лиц, в том числе историков, и от этого никуда не деться. Лучшую оценку дает само время.