Судьба воина

— Тетя Оркия,тетя Оркия… — раздался с улицы пронзительный детский крик. — Вашего сына забирают в армию военные люди!

Оркия, бросив все дела, побежала к старой деревенской мечети. Там офицер из военного комиссариата села Бакалы построил парней, подлежащих к призыву в ряды Вооруженных сил. И первым в этом строю стоял ее 16-летний старший сын Мукамиль. Взволнованная мать бросилась к военному, мол, это ошибка, ее сыну только шестнадцать. Но выясняется, что Мукамиль прибавил себе два года. Оркия, плача, уговаривала и сына, и военных образумиться. Сын молчал, а военные говорили: «Ну что вы несете, тетя? Посмотрите на тех парней в строю и на вашего сына и сравните — он как богатырь по сравнению с ними, и нечего здесь доказывать!». Действительно, Мукамиль был рослым, широкоплечим, не то что его 18-летние односельчане. Документально доказать его возраст было невозможно: свидетельство о рождении сгорело при пожаре в сельсовете. Мукамиль с юношеским пылом рвался на войну, где с 1941 года был его отец Миргасим Калимуллин и где на Ленинградском фронте погиб его дядя — Яхия Калимуллин, учитель Ново-Балыклинской школы.

Стояла холодная весна 1944 года. Красная армия гнала гитлеровские полчища на запад.

Тогда 16-летний Мукамиль из деревни Старые Балыклы Бакалинского района и попал в Тоцкий военный лагерь. Через несколько месяцев обучения ночью их подняли по тревоге. Со своим новым другом, Григорием Платоновым из деревни Умирово, с полной боевой выкладкой они растворились в ночном марш-броске. Затем долгий путь в эшелоне. Только через несколько дней узнали, что едут на Дальний Восток. С приближением окончания войны с гитлеровской Германией Советский Союз накапливал силы против милитаристской Японии на своих дальневосточных рубежах.

8 августа 1945 года СССР объявляет войну Японии, а уже 9 августа Красная армия начинает громить Квантунскую миллионную группировку и войска марионеточного образования Манчжоу Го.

Столкнувшись с тяжелой прозой войны, Мукамиль учился у опытных воинов, которые прибыли с запада, после падения Берлина. Дошел до русской боли и гордости — Порт-Артура, а затем и до оконечности Ляодунского полуострова — Порта Дальний (Дайрен). Основные силы японцев были разгромлены, и 2 сентября 1945 года Япония капитулировала. В войсках было ликование, сердце каждого красноармейца и краснофлотца наполнилось безграничной радостью от осознания того, что войны больше нет.

В один из таких счастливых дней Мукамиля вызвал к себе командир и, пряча улыбку, сказал: «К тебе пришли, а кто, увидешь сам!». Когда выбежал из расположения своего подразделения, глазам своим не поверил, как же это возможно! Перед ним стоял бывалый солдат, в котором он узнал односельчанина Акрама Фаррахова. Бросился в его широкие объятия, и слезы сами собой хлынули из глаз…

«Ну-ну,Мукамиль, будет, — говорил дядя Акрам. — Главное, мы победили и остались живы!». Оказывается, мать дяди Акрама написала ему, что в Китае в Порт-Артуре воюет и старший сын Оркии Мукамиль. Акрам все время искал его и нашел. Память об этой встрече оба сохранили на всю жизнь.

Вскоре началась демобилизация из рядов Вооруженных сил, но Мукамиля она не коснулась, в общей сложности он прослужил семь лет.

Однажды перед домом, где играли детишки и занимались хозяйственными делами взрослые, остановилась повозка. С нее легко спрыгнул статный молодой человек в военной форме с медалью на груди. Он горячо на чистейшем русском языке (в деревне не все знали русский) благодарил своих спутников. Оркия с замиранием сердца наблюдала эту сцену и потом бросилась к этому молодому человеку, стала обнимать и целовать его. Муж ее, Миргасим, вернувшийся домой в 1946 году, крикнул ей: «Что за русского ты там обнимаешь?». А тот, поддерживая заплаканную Оркию, подошел к Миргасиму и по-татарски сказал: «Я ваш сын, отец!». Миргасим не узнал его, ведь прошло одиннадцать лет с тех пор, как он ушел на войну в 41-м, и Мукамиль был тогда совсем еще мальчишкой, а сейчас перед ним стоял бравый солдат. Счастливее семьи Калимуллиных в тот день в деревне не было.