Орья приглянулась мастодонтам

В январе 1958 года в эксплуатацию были запущены первые три нефтяные скважины Орьебашского нефтяного месторождения. Одной из них, расположенной между селом Старокудашево и деревней Новокудашево, очень скоро суждено было стать важной вехой в отечественной палеонтологии.

Весна 1962 года. Нефтяники по обыкновению прибыли на водокачку, которая обеспечивала пункт подготовки и перекачки нефти (ППН). И тут один из них обнаружил нечто, плохо поддающееся описанию, — вроде как кость, однако кость уж больно большая, явно не быка или коровы. По воспоминаниям местного жителя Рафика Ахметьянова, кости на берегу реки Орьи были обнаружены недалеко от дубняка. Оператор ППН Кави Ганиев информацию довел до начальника Гайниглима Мухаматьянова. Вскоре о ней узнали и в Уфе.

В сентябре на место обнаружения находки прибыла группа геологов под руководством доктора геолого-минералогических наук Варвары Яхимович. К раскопкам привлекли и местных жителей — Мирзыхана Ахтямова и Рафика Ахметьянова.

Сами раскопки длились недолго — каких-то три дня. Но местным жителям они запомнились надолго. Еще бы — за каждый день Мирзыхан и Рафик получали аж по шесть рублей. Мало того что сумма была вполне солидная, следует еще учесть, что в те годы колхозникам вместо живых денег начислялись трудодни. А еще гости из Уфы душевно отнеслись к местным — угощали блинами и сладостями.

Дела шли споро. Каждая косточка получала свой номер, все данные заносились в специальную книгу.

Как вспоминал впоследствии Рафик Ахметьянов, в ходе раскопок был обнаружен огромный бивень. Его все никак не могли из земли выковырять. Позвали на помощь колхозную бригаду с колесным трактором. Однако тут случилась неудача, особенно огорчившая Варвару Львовну, — бивень тянули-тянули, да не вытянули — древняя кость не выдержала и сломалась. Пришлось всем вместе прилагать неимоверные усилия, чтобы извлечь ее части из земли. Но эта досадная оплошность не испортила настроение — находка была уж очень значимой.

Как гласит книга «Флора и фауна кайнозоя Предуралья и некоторые аспекты магнитостратиграфии», изданная в Уфе в 1992 году, «был обнаружен скелет мелкой формы хазарского мамонта Mammuthus cf. chosaricus Dubrovo на берегу р. Орьи у Орьебашского нефтесборного парка в Янаульском районе БАССР. Он был определен и описан Н. Н. Яхимовичем, а затем В. Е. Гаруттом (1972). Пока реставрирована только его голова и установлена в Археологическом музее в г. Уфе».

«Патриарх мамонтоведения», «рыцарь науки» — столь громкие эпитеты в свое время звучали в адрес Вадима Гарутта, советского и российского палеонтолога, специалиста по ископаемым хоботным. В его-то руки и попал янаульский мамонт.

Вот что В. Гарутт написал в 1972 году: «В результате раскопок удалось извлечь и доставить в Уфу следующие части скелета: череп с нижней челюстью, коренными зубами и бивнями, три позвонка, около двадцати ребер, левую лопатку, обе плечевые кости, правую локтевую и лучевую, обе бедренные кости и левую малую берцовую. Некоторые кости, отсутствующие у скелета, очевидно, незадолго до начала раскопок были вымыты из обнажения весенними водами, прорвавшими плотину, и вынесены в реку».

По данным В. Яхимович, останки мамонта залегали в старице реки Пра-Орьи. Гарутт сделал вывод о том, что скелет принадлежит очень старому животному с сильно стертыми последними зубами. Сам он не был крупным — высота скелета составляла примерно 270 см. Иными словами, наш «земляк» не превышал размером ныне живущего азиатского слона.

«Учитывая всю сложность в определении слона с реки Орьи, автор все же счел возможным отнести его к форме более древней и примитивной, чем типичный мамонт, а именно к хазарскому мамонту», писал. В. Гарутт. Эта разновидность, «качественно совершенно новая форма слона», обитала в эпоху Великого Рисского оледенения (около 350 — 187 тысяч лет тому назад).

Тогдашние погодные условия сказались буквально на всем — от рациона животного (подножный корм — трава и кустарники вместо сочной древесной листвы) до перестройки зубной системы и размеров слона. Так что за янаульского долгожителя можно только порадоваться. Несмотря ни на что, пожил он лет эдак 70 — 80.

Нынче орьебашский мамонт экспонируется в Музее археологии и этнографии в Уфе, причем является одной из изюминок экспозиции, ибо нет в Башкортостане столь хорошо сохранившегося скелета этого вымершего животного.

Надо сказать, янаульский мамонт не был отшельником. По словам Зуфара Гиззатова, уроженца деревни Новокудашево, местные мальчишки хвастались, что ранее находили крупные кости на берегу реки и сдавали заготовителям. А со слов жителей села Старокудашево, мамонтовые кости находили здесь и раньше, в 50-е годы. Как-то житель деревни обнаружил здоровенную кость, которая долгое время висела на заборе правления колхоза.

Нужно понимать, что в те годы заготовительные конторы наравне с кожей, шерстью и другими видами вторичного сырья закупали кости животных. И им было все равно — принадлежат они буренке или мамонту.

Были обнаружены и более поздние находки. Так, бивень мамонта нашли школьники у реки Манзя в центре села Старокудашево за огородами местного жителя Фаиза Равилова. Еще одна кость была найдена в 1978 — 1979 годах жителем Старокудашево Алмазом Фатхуллиным. Находки сдали в музей Старокудашевской средней школы, который был создан учителем Вагизом Нургалиевым. К сожалению, в конце девяностых они были утеряны.