Самый тёмный час — перед рассветом

— Я не оспариваю законное право редакции отвергать рукописи, кто бы их ни написал. Но моя статья — это отклик на скоморошье предложение некого Гарифуллина. Национальная идея его потугами окуклилась в карамельку под названием «счастье» — понятие, которое каждый волен трактовать по своему усмотрению. Одни убеждены, что счастье — это дети. Попробуйте поспорить! А разве не счастье иметь любимую работу, да еще в наше время? Кому-то, как Шуре Балаганову из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, требуется всего 6400 рублей — и мир обзавидуется счастливому человеку!

— Я другого президента процитирую — Путина. По его мнению, «национальная идея не появится, если государство не станет над этим работать и самоустранится. Нужно избавиться от привычки слышать только идейных единомышленников, с порога, со злобой, а то и с ненавистью отвергая любую другую точку зрения». Начать в нынешних условиях общественную дискуссию по вопросу, какой мы хотим видеть Россию, на каких ценностных ориентирах будет построено общество в условиях, когда у нас есть и православная цивилизация, и мусульманская, и буддийская, достаточно много атеистов, — это хорошо. Это будет реальное дело, потому что идеология развития будет не навязана сверху, а сформирована снизу. Искренне убежден: сейчас нужно более четко прописать образ страны, к которой мы движемся. Другими словами, достичь мобилизационного эффекта за счет более ясного формулирования национальной идеи, обращенной, в первую очередь, к молодежной аудитории. Деидеологизация, отказ от положительного опыта, что был в Советском Союзе, привели только к негативному эффекту, к ослаблению внутренних скреп, которые пока еще связывают Россию.

Нам нужна нацидея, или шире — идеология, которая способна объединить общество. У Китая она есть — социализм с национальной спецификой. США носятся со своей демократией по миру, пытаясь насадить ее повсеместно. В СССР была идея, пусть утопическая, но была! Историческая память все чаще заставляет вспоминать о ней, когда разговор заходит о справедливости и социальном государстве.

— Понятно, что сама по себе идеология еще не гарантирует эффективное функционирование общественно-государственной системы. Однако отсутствие идеологии есть свидетельство государственного и общественного упадка, признак того, что страна находится в группе риска и приближается в критической точке своего существования. Сложный период требует провозгласить национальную идею. На мой взгляд, идею выживания, социального оптимизма, стабилизации и последующего развития — вот такие временные этапы.

Китай, замечу, близок к избавлению от коронавирусной инфекции еще и потому, что четко следует провозглашенной национальной идее — построения общества всеобщего единения.

— Думаю, это напрасные сомнения. По темпам развития Китай впереди планеты всей. И на вызовы времени, на чрезвычайные ситуации реагирует успешнее многих.

— Бывший госсекретарь США — признанный мастер политического манипулирования. Между строк его послания, которое изобилует риторикой времен «разрядки напряженности», можно обнаружить настораживающие пассажи, никак не вяжущиеся с обликом гуманиста-утописта. Да, он рассуждает о необходимости внедрять новые технологии для контроля над инфекциями, призывает: «Мы должны постараться вылечить раны мировой экономики».

Гладил мировое сообщество по шерстке, гладил, и на тебе — выпустил когти: «Когда пандемия COVID-19 закончится, институтам многих стран будет вынесен приговор: «Вы провалились». Насколько этот приговор будет справедлив, неважно. Главное вот в чем: мир больше никогда не будет таким, как до коронавируса. И споры о прошлом сегодня бесполезны — они только мешают нам в будущем сделать то, что должно быть сделано». При этом Киссинджер призывает «сохранить принципы либерального мирового порядка».

Но и это бы куда ни шло — архетип суверенного государства автор статьи называет «анахронизмом», который ныне «вдруг ожил и зашевелился». И призывает «мировые демократии» «бороться с этим образом». Иначе «неудача чревата мировым пожаром».

Так прекраснодушный слог первых абзацев газетной статьи трансформировался в угрозу апокалиптического масштаба. Доктрина, изложенная дедушкой Генри, ничего хорошего не сулит тем, кто ослушается архитекторов нового мирового порядка.

Вот к таким выводам приходят наши российские критики, внимательно ознакомившись с «библейскими предсказаниями» лауреата Нобелевской премии мира.

— А вы обратили внимание на общий тренд артикуляций?

— Именно. Причем эту мысль высказывают не только актеры с писателями, но и серьезные ученые мужи. По мнению известного аналитика экономиста Михаила Хазина, «для построения классической капиталистической модели время упущено». И виновата в этом приватизация, поскольку «построенная экономическая модель компрадорской буржуазии по определению не заинтересована в развитии страны». Так называемая элита выделилась в привилегированную касту, превратившей страну в сырьевой придаток Запада. Экономика оказалась в их руках. Производственная сфера, прорывные технологии выдавлены за периметр их интересов. Но главное еще и в том, что компрадорская модель «не подразумевает развития класса предпринимателей». Итог известен: страна поделилась на сверхбогатых, брезгливо именуемых порядочными людьми олигархами, и по сути дела остальной частью общества, «нет ни предпринимателей, ни среднего класса, который является основой капиталистического строя».

Вот и академик РАН Сергей Глазьев заявил, что «в странах, где проводится приватизация, никакой эффективности не наблюдается. Наоборот, зачастую можно заметить лишь упадок». Как считает Глазьев, пора уже признать тот факт, что приватизация государственной собственности в России была в большинстве своем ошибкой. И ссылается на опыт все того же Китая, где лучшие показатели роста экономики.

— Понятно, что апологетам капиталистической модели развития общества будет очень некомфортно уже от одной мысли оказаться на обочине истории. Но выбора-то нет, вся страна может выпасть за периметр цивилизации. Капитализм уходит с исторической сцены, в мире набирает обороты поиск новой модели общественно-экономического устройства. Российский историк, социолог Андрей Фурсов считает, что нынешний период в истории человечества — это период разрушения действующей глобальной экономической модели — капитализма. Так неужели мы будем наблюдать со стороны, как рушится старый мир и ничего не предлагать взамен? Запрос общества на новый тип экономики, новую социальную среду вызрел. Коронавирус стал своеобразным катализатором титанических сдвигов в мировоззрении.

Что касается наших олигархов, то они как кость в горле не только у обычных людей. И это объяснимая реакция — достаточно ознакомиться со статистикой экономического резонанса между гражданами страны. Допекли настолько, что уже секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев заявил о «предпосылках недовольства», отметив, что они формируются такими факторами, как «материальное расслоение, коррупция, несправедливость, снижение уровня жизни, безработица». А как ликвидировать этот уродливый социальный перекос, чреватый потрясениями? Мне видится только один выход: построение гармоничного, социального общества.

за границей и не таит своей неприязни к России. Подозреваю, иные наши нувориши сейчас тоскуют, что засиделись в «Рашке».

— Так это я о нем писал в неопубликованной статье!

— Текст мой, только сабуровский Ванька-встанька малопригоден для иллюстрации сегодняшней темы.

— Модель посткапитализма объективно пока никто не представляет. Одно бесспорно: необходимо попытаться построить гармоничное, социальное общество. Ошибочно под социализмом понимать именно советскую модель. А вот что было у нас не так, какие допущены ошибки — это надо учесть на этапе поиска смыслов. Социализм должен вернуться, но только обновленный, раскованный, сбросивший оковы догматизма.

— Строго говоря, ни в Швеции, ни в любой другой скандинавской стране, включая Финляндию, социализма нет и в помине. Там господствует частная собственность, функционирует рынок за счет свободы передвижения капитала, рабочей силы, товаров и услуг. Экономика этих стран отличается высоким уровнем специализации и глубоко вовлечена в мировую торговлю и процессы глобализации. Воспользоваться их опытом СССР не мог: на этом пути лежал огромный камень, именуемый частной собственностью. А единственным собственником у нас в стране было государство. Скандинавская система объединила наиболее удачные элементы капитализма и социализма, избрав золотую середину между ними. Некоторые называют этот феномен капиталистическим социализмом. Чтобы построить нечто подобное, необходим высокий уровень взаимного доверия. В Скандинавии крайне редко сталкиваются с проявлениями коррупции. И это при том, что никто специально с коррупцией не борется. Поэтому государство воспринимается народом как партнер, как помощник в обеспечении индивидуальной свободы. Во главе всего для скандинавов стоит гражданин — отсюда акцент на всеобщей занятости, гендерном равенстве, обширных социальных пособиях и большой степени перераспределения богатств. В шведском понимании, например, начальник не имеет права зарабатывать в разы больше подчиненных.

Слепо копировать шведскую модель у нас не получится. Да и не стоит. Там хорошо усвоили принципы равенства, но пренебрегли принципом справедливости. «Шведский социализм» превратился в уравниловку похлеще бытовавшей в Советском Союзе. Исчезает стимул к развитию, к личностному росту, обыватель не спешит устраиваться на работу, предпочитая жить на жирные господачки. Сытые люди, привыкшие валять дурака, неспешно прожигают жизнь. Что в итоге получилось? Из фундамента социализма убрали один камень — труд, и система стала осыпаться.