Год войны Шамсутдина Яушева

Ветеран хорошо помнит и начало лета 1941 года. Он, молодой паренек, только окончил седьмой класс. Выпускной вечер состоялся 21 июня, а на следующий день объявили — началась война.

— Это известие люди восприняли как трагическое событие, — вспоминает Шамсутдин Хуснутдинович. — Но в то же время наблюдался и великий духовный подъем — практически все мужчины записывались добровольцами и уходили на фронт. Вскоре в нашей деревне Тукмак-Каран остались лишь старики, женщины да дети. Мы без споров впряглись в колхозную работу — пахали на лошадях, бороновали, сеяли. А осенью собирали урожай и на своих плечах носили мешки с зерном на элеватор. Никто из нас не возмущался, что недоедает, недосыпает, надрывается из-за непосильного труда. Вчерашние школьники очень быстро повзрослели. И я воспринял как что-то само собой разумеющееся, когда в феврале 44-го меня призвали на фронт. Мне тогда было 17 лет и 3 месяца.

После недолгой военной подготовки в Алкино Яушева отправили в украинский город Горловка. Здесь формировался 320-й полк специального назначения 52-й стрелковой дивизии, в составе которого молодого солдата направили на передовую. Говорит, в память крепко впечаталась Ясско-Кишиневская операция, в ходе которой он освобождал столицу Молдавии — Кишинев, а также румынские города Яссы, Фокшаны.

— В Румынии солдатам нашего полка поручили конвоировать пленных, — вспоминает ветеран. — Запомнился разъяренный немецкий генерал, который так ругался, что мы спросили у переводчика, чем он так недоволен. Оказалось, возмущение офицера вермахта вызвала череда неудач, сопровождавших его всю жизнь: в 1914 году во время Первой мировой он, тогда еще полковник, был пленен русскими солдатами. В наказание его отправили в глубь страны строить город Уфу. А сейчас он вновь попал в русский плен. Да не один — с сыном-офицером.

Но это было потом. А вначале Яушев с однополчанами буквально выковыривал фашистов с каждого метра земли.

— Рукопашные схватки на нашем участке были редкостью, — продолжает ветеран свой рассказ. — Немцы от них всячески уклонялись, предпочитая прятаться в блиндажах и окопах. Но зато по нескольку дней подряд обстреливали нас из орудий и минометов, бомбили с самолетов. Земля тряслась под нами не переставая. Из-за постоянных разрывов мы порой не понимали, день сейчас или ночь. Наша рота состояла в основном из молодых башкирских новобранцев. Большинство погибли или выбыли по ранению. Эти стоны раненых, крики умирающих на поле боя слышатся мне до сих пор.

Война для меня закончилась в Румынии. Местные жители, которые очень тепло к нам относились, искренне радовались победе. В последние месяцы войны была привычной такая картина: идет румын с кувшином вина на плече, увидит нас, русских солдат, остановится и давай уговаривать выпить стаканчик-другой. Мы всегда отказывались — за такие вольности могли наказать по законам военного времени.

По окончании войны полк Яушева сопровождал эшелоны пленных немцев в Советский Союз. А затем зорко следил, как они восстанавливают разрушенные Горловку, Сталино, Енакиево, Ворошиловград. Спустя время сообразительного паренька из Башкирии направили в военное училище. А в 1950 году молодой офицер уже ехал к новому месту службы, в Дальневосточный военный округ. Как понял впоследствии — навстречу своей судьбе: в вагоне он познакомился с юной землячкой Гамбар.

— В этом же поезде я, тогда молоденькая учительница русского языка из Туймазинского района, ехала в Уфу за наглядными пособиями для школы, — включается в разговор Гамбар Фархутдиновна. — Разговорились. Шутили, смеялись и не заметили, как добрались до пункта назначения. В столице республики собралась было с ним распрощаться. Но он сказал, что ему еще целый час ждать своего поезда. И так на меня посмотрел, что я поняла — непременно пойду его провожать. А когда махала вслед поезду, который уносил вдаль молоденького лейтенанта, уже понимала — с этим человеком хотела бы прожить всю свою жизнь.

Так начался их продолжительный роман в письмах: в следующий раз они увиделись лишь через несколько лет.

— Я служил в Оймяконе, известном как мировой полюс холода. И первый отпуск получил через три года и три месяца, — вновь вступает в беседу Яушев. — Сразу помчался в деревню Ярмунча и сделал Гамбар предложение. В феврале 1954 года мы сыграли свадьбу.

Через 11 лет службы Яушев по семейным обстоятельствам уволился из Вооруженных сил — к тому времени полностью потерял зрение отец, парализовало маму. Офицеру запаса, который успел выучиться во Всесоюзном заочном юридическом институте, предложили поработать в суде. Служению Фемиде он посвятил 20 лет своей жизни, 18 из которых руководил работой Туймазинского и Давлекановского судов.

— В Туймазы к мужу я смогла вырваться только через несколько месяцев — на тот момент мой класс готовился к выпускным экзаменам. Та картина до сих пор стоит перед моими глазами: в скромной двухкомнатной квартире из мебели была только койка. А еду для себя Шамсутдин готовил на подоконнике, — до сих пор сокрушается супруга ветерана. — Не берег он себя — всю жизнь думал только о других.

В скромно обставленной двухкомнатной хрущевке Яушевы живут по сей день. На двоих им — 183 года. Но, невзирая на возраст, они охотно выступают перед школьниками: рассказывают о фронтовой и тыловой жизни в годы Великой Отечественной войны, отвечают на вопросы и даже дают советы.

— Что чаще всего советуем? — задумываются они над моим вопросом. — Заниматься спортом, вести здоровый образ жизни. Видите распахнутые форточки? В нашей квартире они всегда открыты. А молодое поколение просто обязано укреплять тело и душу. Потому что главное предназначение настоящего гражданина — быть всегда готовым защищать свою Родину.

г. Туймазы.