Автоматчик стоял до конца

Со страха — на фронт

Звали девочку Надей. В 39-м ей было 15 лет; возраст по тем временам, как тогда говорили, «хорош учиться, пора работать». Куда идти? А где родилась, там и пригодилась. Конечно, на швейную фабрику — рядом же.

Но в 41-м другие руки стали больше нужны, и Надежду направили учиться... аж на токаря (!). При «почтовом ящике № 20», что в Черниковке.

Так бы, может, и работала за станком всю войну, если бы не одно происшествие.

Как-то возвращалась после ночной смены домой. (Из Черниковки-то — в старый центр!). Частный сектор, редкие фонари. Вдруг сзади — чьи-то шаги. Пошла быстрее. Шаги ускорились. Она побежала. Сзади побежали тоже. (Преступный элемент — особенно на окраинах — в то время тоже шалил). Хорошо, дом оказался рядом. И до калитки домчаться не успела — перемахнула через собственный забор «дикой козой»! Со страху-то! Чисто, ваша Исинбаева, только без шеста!

Еще повезло, что отец на крыльце курил — встречать вышел...

Перепугалась, конечно, — не то слово. А завтра как с работы идти? А послезавтра? И к утру решила: чем здесь зарезанной или изнасилованной быть — лучше на фронте погибнуть.

На другой же день, несмотря на уговоры родителей, пошла в военкомат — в армию записываться.

Определили Надежду Васильевну Назарову, восемнадцати лет, вольнонаемной на военно-санитарный поезд № 324 санитаркой. Работа известная — убирать за ранеными, перевязывать и кормить, переворачивать, переносить их и перетаскивать, стирать бинты, которых, понятно, всегда не хватало. Иного крепкого в кости солдата и санитару-мужику было не поднять, не то что ей, мелковатой, в общем-то, девчушке. (Знал я Надежду Васильевну ближе к старости. И рост, и комплекция явно не выдающиеся).

...И вот в 44-м из семьи сообщают: у нас тут завод недалеко развернулся, оборонный, так им рабочие руки, говорят, шибко нужны. А ты, мол, как-никак, токарь. Подумай, пишут. Может, вернешься?

Пошла к начальству. «А что, мол? И тут работа не фронт, и там тоже. Еще неизвестно, где ее знания больше пригодятся». Начальство подумало и... заявление подписало. Может, пожалело девчушку, а может, перелом в войне уже чувствовался (до победы оставалось десять месяцев).

В общем, оказалась 20-летняя Надя Назарова снова в Уфе.

А вот теперь самое время про автоматчика.

В сорока верстах от Уфы, в деревне Боголюбовка Чишминского района, что практически на родине Мустая Карима, в трех километрах, обитал многочисленный род Зайцевых. (Одного из них, Михаила, дальнего родственника нашего героя, многие, кстати, знают как первого мэра Уфы и спикера парламента 90-х годов).
Так вот, среди всех Зайцевых был один парнишка, Василий, что Кирилла сын. Но отчества до войны ему положено не было, потому звали его просто Васькой.

Когда грянула война, Васька еще сидел за партой, а в 42-м ему стукнуло семнадцать, и райком ВЛКСМ отправил комсомольца Зайцева в одно из уфимских фабрично-заводских училищ осваивать профессию слесаря-инструментальщика.

Пока он упорно старался превратиться из селянина в пролетария, в Уфе, по адресу Аксакова, 97, не менее упорно осваивал выделенную для него территорию эвакуированный завод № 161, по-другому — Агрегатный, что, впрочем, тоже ни о чем конкретном потенциальному врагу не говорило. Это сейчас всем известно, что основная продукция Агрегатного — свечи зажигания (в войну — исключительно для истребителей), а тогда — ни-ни, секрет из секретов. Передовые технологии. (Сначала применялась слюдяная, позже керамическая основы). Современнейшие тогда многошпиндельные станки-автоматы, которые с железной дороги тащили на телегах по непролазной грязи в гору, и другое оборудование устанавливали в каком-то дощатом домике, в одном-единственном гараже или просто под открытым небом. Так начинался 161-й завод.

И вот в 42-м на Агрегатный пришел инструментальщик Василий Зайцев. Сразу выяснилось, что заводу больше требовались автоматчики, и он пошел по этому профилю. В том самом сарайчике, где были смонтированы первые станки, юный Василий Кириллович начинал свою рабочую биографию.

Как известно, авиация Красной армии первое время несла немалые потери, производство новых машин требовало все больше и больше комплектующих. (А моторы к боевым самолетам делали тут же, в Уфе, на черниковском УМЗ). Так что нормы «фронтовым бригадам» приходилось выполнять и на 150, и на 200, и на 300 процентов.

Работали, бывало, по 16 — 18 часов в сутки. Естественно, общежития у нового завода не было, снимали частные углы. «Домой», случалось, приходили и через 2 — 3 дня.

А в 44-м на завод пришла Надежда Назарова. Не токарем. Специальности были нужны исключительно специфические. Протирщица, например. Что такое? И просто, и сложно одновременно. Протирать через сито нужно было горячую керамическую массу. Вручную. Вредное производство.

Вот там, на заводе, они и познакомились. Работали рядом, жили тоже. Опять же в том плюс, что стало кому провожать с работы. Так и подружились. А потом поженились.

В 46-м родилась у молодоженов дочь Люба. В 54-м — вторая, Вера. Между ними был мальчик, да умер во младенчестве, в больнице, от воспаления легких.

...Надежда вышла на пенсию раньше мужа, по вредности. Василий прожил до 1980 года и тоже ушел. Навсегда. В его трудовой книжке стоит единственная запись — первый цех 161-го завода. По сути, это и есть вся его рабочая биография. 3 ноября уволился, 8-го умер. Всю жизнь — автоматчиком. Но и старшим мастером побывал. В профком избирался. На заводской Доске почета значился. Первым ветераном труда в музее трудовой славы записан. Награжден орденом «Знак Почета» и медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Это все равно, что за доблесть на фронте.

А Надежда Васильевна на пенсии не усидела. И в магазине «Хрусталь» работала, и в хлебном «Чулпан», и в геологическом музее, и в галерее картинной. Должности невеликие, пенсионерские, но все при деле. И еще бы работала, да здоровье подвело. Еще бы. В 91-то год!