Любой каприз за ваши деньги

Врачей у нас, как известно, хронически не хватает. И неудивительно: эта профессия нынче не только малооплачиваема, но порой и опасна для жизни. В последние годы в стране участились случаи нападения на медицинских работников.

В нашей республике за прошлый год подобных происшествий было 25, и это не считая оскорблений и угроз. Больше всего достается работникам «скорой помощи» при выездах на дом, но и в медучреждениях не спастись от неадекватных пациентов и их родственников. Месяц назад в Нефтекамске беременную женщину-врача избили прямо в кабинете поликлиники. Парадокс заключается в том, что доктор обязан оказать пациенту необходимую медпомощь, даже если тот его оскорбляет и бьет, иначе можно попасть под действие уголовной статьи «Неоказание помощи больному».

После особенно жестокого избиения врача родственником пациентки в 2016 году минздрав выступил с инициативой о внесении поправок в Уголовный кодекс, чтобы ужесточить санкции за нападение на медиков «при исполнении». Не все ведомства согласились с такой постановкой вопроса, обсуждение тянулось почти три года. В итоге какой-никакой закон был принят, но, по мнению экспертов Национальной медицинской палаты, защиту врачей от агрессии он вряд ли обеспечит. Речь в новом законе идет об «ответственности за воспрепятствование в какой бы то ни было форме законной деятельности медработника». То есть отвечать придется не за любое преступление против врача, а лишь за то, которое помешало ему помочь пациенту. Если же медика избили «на прощание», то это уже как бы не в счет, раз его функция выполнена.

Кстати, в Великобритании другая крайность: там на днях вступает в действие закон, согласно которому врачи могут отказаться лечить пациента не только за агрессивное поведение, но и за проявление расизма, сексизма и гомофобии. Ловко придумано: бороться с нетолерантными гражданами не придется, сами вымрут.

Странная получается картина. Всероссийские опросы разных лет дружно показывают, что врачи — самая уважаемая в стране профессия, но по тому, как с ними сегодня обращаются, этого никак не скажешь. Или уважение это адресовано каким-то абстрактным идеальным докторам, каких нынче днем с огнем не сыщешь?

А может, все дело в нынешнем статусе медицины? Псевдобесплатная страховая медицина у нас прочно застряла между положением государственной службы и сферы обслуживания. Даже юристы не могут прийти к общему мнению, как соотносятся с врачебной деятельностью термины «медицинская помощь» и «медицинские услуги». Простым гражданам тем более не понять, когда их в медучреждениях лечат, а когда обслуживают. На первый взгляд кажется, что медуслуги — это то, что предлагают коммерческие медцентры, где из бесплатного только чай и бахилы. Но ведь нынче и в районной поликлинике сам черт не разберет, какие анализы, обследования и манипуляции делаются за деньги, какие нет, а в частных и государственных медучреждениях зачастую ведут прием одни и те же врачи.

Между тем терминология меняет все. Медпомощь — это когда есть врач и пациент (от латинского patiens — страдающий), клятва Гиппократа и искусство врачевания. А медуслуги — это поставщик, клиент, договор и закон о защите прав потребителя. Врач отвечает за здоровье и жизнь, поставщик — за объем и качество предоставленных услуг. И никак в сознании людей эти две нынешние ипостаси одной профессии не совмещаются. Ведь если врач издавна считается профессией почтенной и благородной, требующей особого призвания, то работников сферы услуг у нас шибко уважать не принято. «Услуга» у многих прочно ассоциируется с услужливостью, «чего изволите» и «клиент всегда прав».

— Люди, которые спасают жизнь, никогда не согласятся с термином «услуги», — считает врач-терапевт Ирина Михайлова. — Медицина всегда была служением людям, а не услужением. Эдак мы скоро договоримся до священника, производящего религиозное обслуживание клиентов церкви, или военных, оказывающих услуги по защите Родины.

Если с медициной вопрос спорный, то с образованием-то все давно понятно. Это самый большой парадокс: в стране, кажется, уже не осталось ни одного человека, от рядового родителя и учителя до чиновника самого высокого ранга, который не возмутился бы понятием «образовательные услуги». Все дружно и единогласно считают, что концепция образования как сферы обслуживания снижает его престиж и создает множество проблем.

— Учителя понизили в статусе, ученика, напротив, возвеличили — ведь потребитель услуг важнее, чем их даватель, — говорит учитель химии Республиканского инженерного лицея Айнур Гумеров. — Тот, кто оказывает услуги, не может быть в авторитете, требовать дисциплины, напротив, «клиенты» имеют право предъявлять ему свои требования. К сожалению, такое положение дел закреплено в некоторых законах и стандартах, и его трудно изменить.

В 2017 году бывший министр образования и науки РФ Ольга Васильева попросила Госдуму изменить Закон «Об образовании в РФ» и поменять определение деятельности, которую осуществляют российские образовательные организации. «Образование услугой быть не может», — заявила она. В январе 2018 года в Госдуму был внесен законопроект, предлагающий исключить из российского законодательства понятие «образовательные услуги». Понятие «платные образовательные услуги» предлагалось заменить на «обучение на возмездной основе», а «оказание государственных услуг» — на «государственные гарантии».

Уже и министр сменился, а воз и ныне там. В школах по-прежнему «предоставляют образовательные услуги», а за партами сидят их потребители, они же «клиенты» педагогов. Так что в Международный день клиента учителя вполне могут поздравить учеников и порадовать их разными акциями и бонусами. Скажем, получил две пятерки — третью в подарок.

А вот культуре повезло больше: в прошлом году ее на законодательном уровне вывели из сферы услуг. Теперь в театры и на концерты ходят, как и положено, не взыскательные клиенты сцены, а благодарные зрители.