«Я благодарен государству и судьбе…»

Кого-то трудности ломают, а кого-то делают сильнее. Деревенский мальчик Анас Махмутов рано осиротел, с детства наравне со взрослыми в военные годы «пахал» в колхозе, прошел через дедовщину во время учебы в военно-музыкальной школе и привык рассчитывать только на себя. С тех пор он прожил долгую и насыщенную жизнь, был знаком с Индирой Ганди и другими известнейшими людьми, очень многого добился в карьере. Сегодня ему исполняется 85 лет. Предлагаем читателю отрывки из автобиографии Анаса Хусаиновича. В основном они касаются его юных лет.

Об именитых предках и коротком детстве

Наш род не отличался именитыми людьми, или я о них просто не знаю. Правда, был один известный человек своего времени — Шарафетдин Махмутов, родной брат моего деда по отцу. Образованный человек, учитель, он был избран в III Государственную Думу Российской империи.

Я родился и до 13 лет прожил в деревне Ново-Усманово Чишминского района. Деревня была крохотной — всего около сорока дворов. Мой брат Ахмет-Заки, сестра Захира и я очень рано остались без отца. Он умер, когда мне был всего год.

Мама была учительницей, заведующей нашей начальной школой. Все ее очень уважали, называли наша Хатира-апа. Она для своего времени была образованным человеком. Я, как и мои сверстники, начал трудиться рано. Мы пололи колхозные поля, убирали сено, помогали на жатве. А с началом войны превратились в основных работников колхоза.

К середине войны очень сильно заболела мама, было видно, что дни ее сочтены. И меня в ноябре 1943 года Чишминский райисполком отправил учиться в Уфимскую школу Красной Армии суворовского типа, в которой обучали военной музыке. Началась самостоятельная жизнь.

Приехал в школу в лаптях и телогрейке, с точки зрения горожан, вид у меня был ужасный и смешной. По-русски я говорить не умел и почти ничего не понимал. Занятия для меня были сущим адом. Да и своеобразная дедовщина тоже существовала. Я ходил к тете Фатиме — родной сестре матери, она жила чуть ниже по этой же улице, работала на военном заводе. Просил ее отвезти меня домой и горько плакал. Она понимала меня, но понимала и безысходность моего положения. Однажды все же она повезла меня домой. Мы шли ночью при тридцатиградусном морозе (это было в декабре 1943 года) из Чишмов 18 километров пешком.

Когда я пришел домой, то увидел, что мама находится в тяжелейшем состоянии. Я тогда даже своим детским умом понял, что скоро она умрет и мне нельзя возвращаться. Переборол себя...

Полный материал читайте в печатной версии газеты или PDF-формате.