Далёкое — близкое

В холодный день 23 февраля 1975 года транзитом через Стамбул я впервые оказался на железнодорожном вокзале Анкары. Мне было 28 лет. Временно с семьей меня разместили в жилом доме Государственного комитета по экономическому сотрудничеству (ГКЭС) напротив торгпредства СССР.

Здание торгпредства помнит не только выдающихся дипломатов того времени, но и некоторых негативных персон, таких как предатель Олег Пеньковский. Его деятельность в Анкаре характеризовалась крайне негативно. Он досрочно, уже через год, был откомандирован в Москву.

Советское диппредставительство на бульваре Ататюрка очень знаменито. Когда-то в посольстве СССР даже находилась специальная комната, где мог, при необходимости, отдохнуть президент Турции К. Ататюрк, что свидетельствовало об уровне отношений между нашими странами в тот период.

Потом, правда, многое поменялось. Элемент недоверия сохранялся примерно до распада Советского Союза. Зато с начала 90-х годов началась эра «открытой народной дипломатии».

Но она наступила лишь через полтора десятка лет…

Одним — комбинат, другим — оклад

Официальный визит в Анкару председателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина запомнился всем — и руководству Турции, и сотрудникам советского посольства. Алексей Николаевич не ограничился исполнением стандартной для официального лица такого ранга процедуры переговоров с высшим руководством страны.

Протокольная часть пребывания высокого гостя была связана с запуском Искендерунского металлургического комбината, построенного при содействии Советского Союза. В официальной информации сообщалось, что кроме обсуждения политических и экономических вопросов была принята двухлетняя программа культурного и научного обмена между странами. Но, как это часто бывает, «за кадром» осталось очень много интересного.

Ни одна газета, ни одно агентство, по понятным причинам, не сообщило о том, что, несмотря на занятость и напряженный график, председатель совмина нашел возможность встретиться с коллективом посольства. Сотрудники российских загранучреждений лично убедились в высочайшей эрудиции Алексея Николаевича, умении просто излагать свои мысли. Все удивились, когда Косыгин поинтересовался заработной платой работников посольства. Из-за инфляции оклады были более чем скромны. Буквально через неделю после отлета Косыгина в Москву оклады были повышены, а в последующем зафиксированы в долларах США.

Еще запомнился необычный для Анкары снегопад. Машины по городу передвигались только со специальными цепями на колесах. Пожалуй, это была единственная проблема, с которой Косыгин не в силах был справиться.

Слегка пофарцевал. И неудачно

Летом 1983 года ко мне обратился атташе по вопросам культуры и спорта посольства СССР Р. Джикия и проинформировал, что пропал советский гражданин, прибывший на соревнования в составе команды легкоатлетов. Последовало обращение в МИД Турции. Вскоре мне позвонили из министерства и сообщили, что спортсмен нашелся и находится в здании управления безопасности города Анкары.

Как потом выяснилось, члены советской команды привезли в Турцию для продажи фотоаппараты «Зенит», чтобы прикупить сувениры. Наш спортсмен ушел без документов из отеля, который находится рядом со стадионом. При попытке продать фотоаппарат прямо на улице был задержан полицией: по таможенным правилам Турции подобная техника декларируется и подлежит обратному вывозу.

Мы разговорились с начальником управления полиции. Он вспомнил своего отца, который являлся крупным чиновником министерства финансов в правительстве Ататюрка. Отец с теплотой вспоминал первые годы советско-турецкого торгово-экономического сотрудничества в довоенное время. Молодая Советская республика в тот период оказала значительную финансовую помощь Турции: построила две текстильные фабрики, которые в последующем стали основой турецкой текстильной промышленности. Так, благодаря отзывам отца, а также особому расположению к атлетам (полицейский когда-то сам активно занимался спортом), чиновник распорядился освободить незадачливого коробейника.

А наш коллега Р. Джикия, с которым мы занимались судьбой спортсмена, позже оказался в длительной командировке в Нью-Йорке и в начале 90-х годов принял решение остаться в Америке. Более того, чтобы наверняка получить вид на жительство, пошел на разглашение важной служебной информации. Вот такой неожиданный поворот произошел в судьбе бывшего дипломата. Работая в Пакистане и Турции, он слыл активным общественником. При этом коллеги не раз отмечали малопочтенные поступки со стороны питомца ЦК ВЛКСМ Грузии. Между прочим, семья не поддержала его решение, и дочь с женой уехали в Москву.

Подозрительное совпадение

После резонансного ДТП в 1974 году, в котором погиб советский консул, а корреспондент газеты «Известия» получил серьезную травму, сотрудников дипломатического представительства обязали к имеющимся советским получать турецкие водительские права.

Практическое вождение с инструктором проходило в районе Ататюрк орман чифтлиги (Лесное хозяйство Ататюрка), которое со временем стало одним из районов столицы. Обычно в машине кроме инструктора было два стажера.

Однажды в качестве второго обучаемого в салоне автомобиля оказалась молодая красивая девушка. Ее звали Рашида. Муж ее был ливанским врачом, а предки родителей — выходцы из России. После революции они оказались в Китае. Более того, мама Рашиды была татаркой, а отец — башкир. Мне это совпадение показалось весьма забавным: у меня мама тоже татарка, а отец — выходец из башкирского рода булгарского происхождения.

Когда я об этом восторженно рассказал в посольстве, один из старших товарищей высказал предположение, что это не случайное совпадение. Надо быть настороже!

Рекомендации, конечно, были учтены… Но, к сожалению, больше мы уже не встретились: у Рашиды закончились часы вождения, и, со слов инструктора, она успешно сдала экзамен и получила водительские права.