Живи долго, мама!

У многих из них незаконченная учеба в школе, трудное голодное детство, но военное лихолетье не сломало это поколение.

Оно выковало их характер, воспитало волю, нравственность и человечность. Именно эти качества помогли детям войны прожить долгую жизнь и сегодня не терять надежду на лучшее.

Проводил в первый класс и ушёл на войну

7 января, аккурат на Рождество, Елизавете Добриной, старейшей жительнице деревни Богородский Ермекеевского района, исполнился 91 год. Она не любит рассказывать о себе, тяжело даются воспоминания.

— Беззаботное детство у меня закончилось, можно сказать, 7 сентября 1941 года, — говорит Елизавета Васильевна. — В этот день отец проводил меня в первый класс, а сам ушел на войну. Попрощались мы с ним возле школы села Суккулово.

Больше я его не видела. Он не вернулся с фронта.

Обычно сдержанный на проявление чувств, он обнял дочь, погладил по голове, провел ладонью по щеке и сказал:

— Слушайтесь маму. Во всем ей помогайте. Ты у меня уже взрослая. А я скоро вернусь, — и направился к стоявшим в стороне деревенским мужчинам, ожидавшим отправления.

На иждивении дедушки с бабушкой и мамы остались шестеро детей. Они жили в стареньком доме, где печка занимала почти половину избы. Все от мала до велика работали. Ребятишки летом на прополке, осенью собирали колосья на полях, зимой на ферме — поднеси-отнеси. Какое-то время от отца приходили письма-треугольники. В деревне не было радио, и газеты были редкостью. В зимние месяцы в тесных домишках при свете тусклой керосиновой лампы, а чаще коптилки читали и перечитывали письма с фронта. Женщины утирали слезы, а бабушки причитали и посылали проклятия фашистам. А потом начали приходить «черные» письма (так называли похоронки), да возвращались фронтовики — кто без рук, кто без ног.

Гриша так и не увидел отца

— Мой отец воевал в районе Калуги. В начале 1942-го пришло письмо, что он пропал без вести. Оказалось, что в первых числах января во время авианалета рядом с его пулеметом разорвалась бомба. Об этом рассказал нам летом 1942 года его однополчанин из деревни Никитинка, вернувшийся домой после тяжелого ранения. Из его рассказа выходило, что отец погиб в той бомбежке. Мама несколько раз ходила к нему узнавать подробности. Часто плакала, не верила, что погиб. Все ждала. Мы писали ему письма на адрес полевой почты, где сообщали о рождении нашего младшего брата и что назвали его Гришей. Но писем от папы больше не было.

За пропавших без вести бойцов жене и детям пособие не выплачивали. В 1944 году не стало нашего главного кормильца — от голода умер дед Иван. Он работал пастухом в деревне Чапаево Туймазинского района. Мы со старшим братом заменили его. Учебу пришлось бросить. Через год нанялись пасти скот в соседней деревне Семен-Макарово (в 25 км от деревни Богородский. — Авт.). Старшие сестры — Агафья 1925-го и Лена 1926-го годов рождения — вместе со сверстниками зимой валили лес, заготавливали дрова в Белебеевском лесхозе. Работали за трудодни, ради куска хлеба, — тяжело вздохнула Елизавета Васильевна.

Кружева пришлось забросить

До выхода на пенсию она трудилась в родном колхозе имени Калинина. В молодые годы в уборочную страду наравне с мужчинами несколько сезонов стояла на накопителе соломы прицепного комбайна «Сталинец-6». За сорок лет пришлось поработать и разнорабочей, и телятницей, и дояркой. Выращивала сахарную свеклу, ходила на сортировку на зерноприемный пункт. Муж Николай трудился там же трактористом. Успевали вести домашнее хозяйство, растить и воспитывать четверых детей, которых с малых лет приучали к крестьянскому труду: прополке, заготовке сена, уходу за домашним скотом.

— Кормились со своего огорода и хозяйства, держали корову, овец, куры и сейчас есть, картошку и соленья разные заготавливали. Помню время, когда не было нормальной обуви, лапти плели, валенки валяли. В 50-х, да и в 60-х годах одежду по большей части шили сами, — вспоминает ветеран. — Я варежки, носки, кофты вязала. Любимое занятие — плести кружева — после замужества забросила. Потом зрение начало подводить, пальцы перестали слушаться, — рассказывает Добрина.

Дом, в котором всегда ждут

Сегодня без посторонней помощи вести домашнее хозяйство ей уже не под силу, живет с младшей дочерью Марией. Дома у ветерана чисто, уютно и тепло, без излишеств. За всем убранством нет-нет, да и просматривается традиционный чувашский орнамент.

— Нас с сестрой мама учила в детстве вышивать различные заготовки в национальном стиле, которые потом нашивали на полотенца, скатерти, постельное белье, одежду. Повзрослев, разлетелись мы по необъятной нашей стране, и эти увлечения остались в прошлом, — рассказывает Мария Николаевна.

Прошу ее показать фотографии мамы. На всех снимках она в платке. Как большинство селянок того времени, женщина не выходила на улицу, не прикрыв головы. Не стоит изба без крова, а баба без покрова, говорили раньше.

— Родители воспитывали нас в строгости, не любили, если мы с сестрой надевали брюки, юбка на девушке должна быть ниже колен, на голове платок или косынка. Сколько себя помню, мама всегда трудилась. Время было такое или из-за вечных забот о том, как прокормиться и во что одеться, родители редко проявляли к нам нежные чувства, тогда не принято было помогать взрослым детям деньгами, но мы всегда знали, что они нас любят и ждут, — говорит Мария.

Николай Герасимович умер десять лет назад. А его дети прошлым летом сделали капитальный ремонт в родительском доме. У сыновей золотые руки, и дочери — профессиональные строители — перестроили дощатую веранду, утеплили полы.

Покрыли профнастилом крышу, но самое главное, общими усилиями оборудовали в доме душевую и туалет. Они благодарны соседям Павлу Назарову и Геннадию Сидорову, которые помогли выкопать шамбо, проложить трубы и вывезти глину.

Теперь в доме стало гораздо комфортнее. Живи долго, мама!

Ермекеевский район.