Про имидж полиции, электронные заявления и мужей-дебоширов рассказал министр внутренних дел республики Михаил Закомалдин

— Михаил Иванович, бытует мнение, что реформа системы МВД — профанация и пустая трата бюджетных денег. На ваш взгляд, была необходимость в реформировании органов внутренних дел? И когда состоится следующая переаттестация?

— Безусловно, необходимость была. Другое дело, каким образом она проводится. Сама система внутренних дел большая и довольно громоздкая, а у полиции тысяча и одна обязанность. На данном этапе реформы сократили штатную численность, повысили зарплату и определили социальные гарантии. Теперь необходимо работу МВД привести в соответствие с постоянно меняющимся законодательством, особенно в уголовно-процессуальной сфере.

Поскольку все взаимосвязано, реформировать такую крупную структуру отдельно от остальных видов государственной деятельности невозможно.

В МВД России создана специальная рабочая группа, в которой задействованы бывший руководящий состав ведомства, известные общественные деятели, правозащитники, эксперты. Они-то как раз и будут вырабатывать стратегию этой реформы, что позволит повысить эффективность ведомства. В Башкирии этап реформирования прошел, на мой взгляд, достойно. Есть определенные вопросы, но это вполне объяснимо, ведь у нас было свыше 22 тысяч личного состава. Пришлось переаттестовать большое количество сотрудников. А вообще, очередная аттестация проводится каждые пять лет. Если возникают проблемы — то вне очереди, как это происходит сегодня в Демском отделе полиции, после резонансного убийства многодетной семьи.

— Если бы сотрудники полиции вовремя отреагировали на заявление Татьяны Шуваловой, которое она написала на своего сожителя еще в январе, трагедии бы не произошло?

— Трудно сказать однозначно. Дело в том, что этот гражданин ранее уже был дважды судим за избиение своей предыдущей жены и за нанесение ножевых ранений двум мужчинам, за что отбывал наказание в одной из колоний. И если бы в январе наши сотрудники усмотрели состав преступления «покушение на убийство», его бы изолировали от общества. Здесь допущена серьезная недоработка.

Есть еще нюанс — женщины вначале сгоряча обращаются в полицию по поводу избиения, а потом, когда понимают, что мужу-дебоширу грозит до 15 суток ареста или, тем более, уголовное наказание, забирают свои заявления. И такое происходит ежедневно. Кроме того, мы выявляем факты нанесения телесных повреждений и через травмпункты, где каждый день делаем сверку. Вопрос в том, захочет ли сама жертва защитить себя от домашнего насилия. В результате у нас в неделю совершаются два-три убийства на бытовой почве, часто во время совместного распития алкоголя.

— Михаил Иванович, как вы отнеслись к недавнему проекту постановления Верховного суда России, в соответствии с которым граждане смогут оказывать сопротивление в ответ на незаконные действия полиции?

— На мой взгляд, это не совсем правильно. Судите сами — как простой гражданин может оценить, правомерны или нет действия полицейского? Лучше не сопротивление оказывать, а при необходимости написать жалобу. Мы все заявления проверяем и тщательно разбираемся в каждом отдельном случае, направляем материалы в следственный комитет.

— Часто к вам обращаются с подобными жалобами?

— В последнее время часто. Каждое утро прихожу на работу, а у меня на столе 3 — 5 рапортов на сотрудников полиции, которые «превысили свои должностные полномочия». До событий в отделе полиции «Дальний» города Казани такого не было. С начала года из общего числа подтвердилось лишь пять-шесть фактов. Как правило, жалуются те, кого задержали в нетрезвом состоянии, кому отказали в возбуждении уголовного дела, короче говоря, валят с больной головы на здоровую. Хотя каждый отказной материал проходит через прокуратуру. Часто жалуются, когда есть постановление суда, а в таких случаях мы уже не вправе принимать какое-либо решение. Кстати, ко мне на прием постоянно приходят именно с этим вопросом. Приходится объяснять, что это не наша компетенция.

Жалуются на участковых, оперативников уголовного розыска. Если нет дисциплинарного проступка — мы направляем заявления в следственный комитет, чтобы они независимо от нас дали юридическую оценку действиям наших сотрудников. На данный момент в следственном комитете расследуются 56 уголовных дел в отношении сотрудников полиции. Из них только семь — дела текущего года. Все остальные — это вскрытые нашей же службой собственной безопасности факты за последние три года. Поэтому, я считаю, количество «полицейских» преступлений у нас пошло на убыль. В свою очередь, с начала года возбуждено более 150 уголовных дел за противоправные действия в отношении самих сотрудников полиции: оскорбления, сопротивление или даже нанесение телесных повреждений при исполнении обязанностей.

— Тем не менее, милиция, хоть и переименована в полицию, по-прежнему у народа вызывает неоднозначную оценку...

— Имидж поменяется. Как только мы научимся работать качественно, начиная с момента сообщения о любом правонарушении. Это и немедленный выезд на место происшествия, и добротный сбор первоначального материала. Все вкупе позволяет своевременно принять главное решение — возбуждать уголовное дело или нет. Такой алгоритм действий я считаю основополагающим.

Даже после реформы в стране у нас осталось около миллиона сотрудников. На такое количество, соответственно, и недобросовестных работников больше, нежели в других структурах. Ответственность огромная, прав много, а это порождает проблемы. Причем мы о них общественности рассказываем, а другие ведомства о своих проблемах предпочитают умалчивать. Вообще, у россиян принято ругать полицию. А как только злоумышленники начинают кого-нибудь грабить или бить, потерпевшие звонят не куда-нибудь, а по «02».

— Может, есть резон вернуть правоохранительную систему советских времен?

— Я сам работаю с советских времен — уже 30 лет в этом году будет. Естественно, были профессионалы более высокого класса, лучше работали участковые, патрульно-постовая служба. Каждый на своем участке служил много лет и знал население наперечет. В результате преступления раскрывали по ориентировкам. Я сам через это проходил. Сейчас такого, конечно, нет. Зато появились иные методы, более современные, и раскрываемость сегодня не меньше, нежели в прежние времена. Но давайте не будем забывать, что и государственный строй, и общество были совершенно другими, поэтому в полной мере сегодня возврат к «советскому прошлому» невозможен.

— Люди нередко высказывают претензии, что либо не могут дозвониться в дежурную часть, либо полицию приходится ожидать часами. Особенно, если случилось ДТП. Да и с заявлениями порой происходит настоящая волокита.

— Действительно, есть такая проблема. Тут свою роль сыграло сокращение штатов. Личного состава у нас стало на 22 процента меньше, а заявлений от граждан меньше не становится — наоборот, на 15 тысяч выросло. Кроме того, приходится отвлекаться и на сигналы, которые не требуют нашего вмешательства, поскольку полиция обязана проверять каждое сообщение. Но мы принимаем меры, чтобы реакция на звонки «02» была более оперативной. Насчет волокиты согласен, но это болезнь не только МВД. Таково законодательство, с которым нам приходится работать.

К проблеме надо подходить комплексно: менять уголовно-процессуальное законодательство и упрощать работу с заявлениями граждан. Тогда и положительный эффект появится. Кстати, заявления мы уже принимаем в электронном виде — на нашем официальном сайте 02.mvd.ru в разделе «для граждан». Только нужно оставить обратный адрес и контакты.

— Для чего в республике объединили некоторые районные отделы полиции? Это помогло снизить преступность?

— Преступность в целом уменьшилась в республике на пять процентов. А объединение зависело не от нас. По приказу МВД России территориальные подразделения в районах, где проживает менее 25 тысяч человек, требовалось объединить в межмуниципальные отделы. У нас получилось 12 таких объединенных райотделов.

Иногда главы администраций районов пишут мне письма с просьбой увеличить штат сотрудников райотдела. Только мне виднее, надо это делать или нет. К примеру, когда я посетил Федоровский район, там на исполнении участкового уполномоченного было полтора материала — мизер. У меня есть возможности для маневра, допустим, сократить количество штатных единиц в одном подразделении и передать туда, где нагрузки больше. Вообще, в сельской местности сотрудников полиции хватает, чего не скажешь о подразделениях ГИБДД. И если сотрудников ДПС можно заменить техникой, то патрульно-постовую службу мы никогда техническими средствами не перекроем. Но мы выполняли федеральный регламент по сокращению, ничего не поделаешь, придется привыкать и к таким условиям.

Человек не должен бояться ни за себя, ни за свою семью. А для этого нужны не протоколы с отчетами, а слаженная, добросовестная работа полиции. Именно поэтому ужесточился отбор при приеме на службу в полицию — фильтр сегодня многоступенчатый. Все кандидаты на работу и действующие сотрудники проходят военно-врачебную комиссию, психодиагностическое обследование, затем часть из них идет на полиграф. На каждом этапе происходит отсев. Потом идут спецпроверки. После чего управление по работе с личным составом оценивает все собранные материалы. И снова — отсев. С начала года из 2200 желающих на службу принято лишь 409 человек, то есть всего лишь около 15 процентов. Все делается для того, чтобы улучшить качественный состав органов внутренних дел. Только так мы сможем в итоге добиться результата, которого от нас ждет общество — создания эффективной и достойной полиции.