Изгибы «Розовой пантеры»

Как двадцать девятый международный джазовый фестиваль в Башгосфилармонии потерял одного американского хедлайнера и обрел другого? Почему вокалисты стали царями джаза и при чем тут профсоюзная забастовка 1942 года? Сейчас узнаете! Для начала скажу: в этом году уфимская «Розовая пантера» показала непредсказуемый кошачий норов.

Моник Томас: «Я не собираюсь сидеть дома и бояться»

Перенестись в 40-е годы ХХ века и пройтись по Новому Орлеану, а потом оказаться в... СССР и послушать музыку времен первых советских джазовых ансамблей-диксилендов… Помните светлое и драйвовое настроение самой известной музыкальной комедии тех времен — «Карнавальной ночи», в которой зазвучал наконец разрешенный в СССР джаз? Зрителям «Розовой пантеры» удалось соприкоснуться с широкой палитрой этого музыкального направления, суть которого остается неизменной, вне зависимости от стран и времен. Это — свобода и импровизация.

Предъюбилейный 29-й фестиваль сразу сделал крутой вираж: американский вокалист и артист музыкального театра Кливленд П. Джонс, который должен был открывать программу, не смог получить визу, о чем организаторы фестиваля узнали в последний момент. Спасла ситуацию певица, заявленная на второй день, — американка Моник Томас, сейчас живущая во Франции. Моник согласилась выступать два фестивальных вечера, причем с разными программами: в первый день — с квартетом Олега Касимова, во второй— с биг-бэндом Башкирской государственной филармонии. Арт-директор фестиваля Олег Касимов назвал произошедшее «гармонической заменой». А неизменный ведущий «Розовой пантеры» российский музыкальный журналист, издатель и главный редактор журнала «Джаз.Ру», историк джаза, преподаватель московской Академии джаза Кирилл Мошков рассказал:

— Моник Томас первый раз в Уфе на фестивале, но не первый раз в России. Ей подвластно многое: от джаза до соул, от госпел до поп-музыки. Надо сказать, что в Америке вообще поющих людей много. В детстве очень многие поют в церкви, поэтому потом они часто оказываются на джазовой сцене или на сцене соул-музыки. Непроходимого барьера между церковной и светской музыкой там нет.

Первоначально Моник оттачивала навыки в США: окончила университет Уильяма Патерсона в штате Нью-Джерси (там, по словам Кирилла Мошкова, у нее преподавал легендарный пианист Херб Мэйберн). Затем она переехала во Францию, где работала преподавателем вокала, дирижером хора и руководителем вокальной секции. Позже получила степень и как оперная певица. Сейчас Моник продолжает карьеру на международном уровне, выступая по всему миру и обучая студентов вокалу.

Я поинтересовалась у Моник, как дома относятся к ее поездкам в Россию в нынешней ситуации.

— Во Франции меня, конечно, постоянно спрашивают, не боюсь ли я ездить в Россию. Но я считаю, что нельзя бояться жить. Можно умереть где угодно. У нас во Франции тоже есть террористы. Я не собираюсь сидеть дома и бояться. Я сюда приезжаю, потому что люди здесь любят меня! Впервые приехала в Россию в 2010 году на частный концерт. И уже много где побывала. Мне очень нравится многообразие этой страны, здесь разные религии, нации, везде разные лица, но все говорят на русском языке, люди очень открытые, культурные и разносторонние, — говорит Моник.

По ее мнению, россияне более увлечены джазом, нежели европейцы и американцы, возможно, потому что джаз пришел к нам позже.

— Для меня вы — самая хорошо слушающая публика! — говорит певица. — А уфимский биг-бэнд один из лучших оркестров, с которыми мне доводилось работать в России.

Моник также призналась, что обожает русскую кухню, а больше всего ей нравятся наши традиционные сырники, борщ и бефстроганов. Она рассказала, что в ее семье не было музыкантов и она в ней единственный «такой сумасшедший человек». У нее всегда была мечта — петь по всему миру, встречать разных людей. И сейчас она проживает жизнь своей мечты.

На второй день в Уфе певица уже смогла почти без акцента поприветствовать журналистов на башкирском: «Салям, Өфө! Мин яратам Өфө!» (Здравствуй, Уфа! Я люблю Уфу!). И в ответ на признание в любви к русской кухне получила от журналистки Галины Салиховой пакет жареных пирожков с картошкой. Ну разве после этого певица забудет Уфу?!

Кирилл Мошков, комментируя выступления Моник, заметил, что она проявила настоящий героизм:

— В сложной геополитической ситуации и в первый день фестиваля она решила лечь на амбразуру. Это была стопроцентная импровизация. Есть так называемый корпус джазовых стандартов, которые знают все джазовые музыканты. Они называют друг другу тональность, считают ритм и — поехали!

Трубач с «Грэмми» и уфимскими корнями

В первый день фестиваля на сцену вышел и российский трубач, два десятилетия проработавший в Нью-Йорке, — Виталий Головнев. Он выступал в оркестрах Олега Лундстрема и Игоря Бутмана, в 2003 году начал работать в столице мирового джаза, выступал и записывался с целым рядом известных джазовых биг-бэндов. Один из альбомов с его участием — «Fandango at the Wall, Live in New York» известного бэндлидера и продолжателя знаменитой джазовой династии Артуро О’Фаррилла и его Afro Latin Jazz Orchestra — в 2022 году получил «Грэмми», самую престижную премию американской индустрии звукозаписи в категории «Лучший альбом латиноамериканского джаза».

Для этого музыканта участие в «Розовой пантере» также стало дебютом.

— Я впервые удостоен чести выступить на известном на всю страну джазовом фестивале, — признался Головнев. — До этого я играл в Уфе один раз, и, думаю, если меня пригласили выступить во второй, значит, в первый было все не так уж и плохо!

Как оказалось, у музыканта — уфимские корни. Именно здесь в годы войны его дед, уроженец Уфы, познакомился с бабушкой. Оба были профессиональными музыкантами-полиинструменталистами, ездили с гастролями по всей стране, но осели в Нальчике, где и родился Виталий.

Кирилл Мошков, комментируя уровень музыканта, не скупился на похвалы:

— Виталий Головнев на время оказался немного в стороне от российского джазового процесса просто потому, что он 20 лет проработал в Нью-Йорке. 20 лет в Нью-Йорке просто так не проходят, ведь это место самой высокой конкуренции среди джазовых музыкантов. Виталий Головнев — профессионал высочайшего уровня, прекрасный импровизатор, который знает стили, джазовую историю и смотрит в будущее.

Как вокалисты захватили власть в джазе

В перерыве между выступлениями ведущий фестиваля Кирилл Мошков поделился с публикой любопытным фактом из истории жанра. Откуда вообще в джазе такая любовь к певцам и певицам? Оказывается, дело в забастовке.

— Так заведено в джазе, что люди идут на вокалистов, — рассказал Мошков. — Но так было не всегда. Когда‑то в каждом биг-бэнде было несколько штатных вокалистов, и пели они по два куплета, остальное же время на сцене блистали тогдашние звезды — инструменталисты, солисты-импровизаторы. Так было до 1943 года. В 1942 году Американская профсоюзная организация музыкантов устроила забастовку, чтобы студии звукозаписи стали платить потиражные отчисления не только руководителям оркестров, но и всем музыкантам, которые участвовали в записи. С точки зрения сегодняшнего дня это очевидно, но раньше так считали далеко не все. Война, все летит в тартарары, музыкальная индустрия разваливается, а федерация бастует 18 месяцев! Но хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Инструменталисты не учли одного: вокалисты не были членами профсоюза музыкантов, поэтому во время забастовки они активно работали. В итоге индустрия грамзаписи наштамповала пластинок вокалистов, как говорится, на всю оставшуюся жизнь. И когда оркестры вернулись на рынок, выяснилось, что никто уже не хочет слушать только инструментальную музыку. Так вокал стал царем джаза.

В этом году джазовое сообщество отмечает 110 лет со дня рождения Олега Леонидовича Лундстрема — создателя самого «долгоиграющего» джазового оркестра в мире. Кирилл Мошков напомнил зрителям, почему эта дата важна для любого российского биг-бэнда, включая уфимский:

— Оркестр был создан не в России, а в Китае, работал в Шанхае вплоть до 1947 года, когда открылась программа репатриации. Они приехали сюда в печально известную «эпоху разгибания саксофонов», пересидели ее в Казани, получили консерваторское образование, а потом переехали в Москву. Та школа, которая была задана оркестром Лундстрема еще в шестидесятые годы, когда он царил на всех джазовых фестивалях, его звучание очень отличалось от того, как звучали самодеятельные оркестры. Ведь это был настоящий джазовый оркестр с довоенной шанхайской закалкой. Это влияние сохраняется, и даже уфимский биг-бэнд звучал бы по-другому, не будь в нашей истории оркестра Олега Лундстрема.

Что такое диксиленд

Во второй день фестиваля выступил хорошо знакомый уфимским меломанам Уральский диксиленд Игоря Бурко. Ансамбль, созданный в Челябинске в 1969 году трубачом Игорем Бурко, с тех пор вырос в мощный коллектив, известный на российской и мировой сцене. Художественный руководитель — Валерий Сундарев (гитара, банджо, вокал).

По словам директора коллектива Натальи Риккер, на фестивале они хотели показать, что джазовая музыка разнообразна, широка и неисчерпаема, как океан.

— Например, диксиленд — это наиболее простая, доступная форма джаза, под которую даже можно потанцевать, — рассказала она.

В 60-е годы ХХ века диксиленды — ансамбли традиционного джаза, несложного в исполнительском плане исторического стиля, — были в каждом городе. Гонения на джаз в это время прекратились, потому что нужно было поддерживать студентов, которые ковали ядерный щит нашей родины. И уже в фильме «Карнавальная ночь» 1956 года молодежный джазовый оркестр показали как нечто прогрессивное, новое, несущее оптимизм, как новый подход к искусству — легкому и радостному.

— Мы не в первый раз выступаем у вас, но всегда волнуемся, потому что знаем: уфимская публика знает толк в джазе. Очень радует ваш оркестр, который работает на высоком профессиональном уровне, —поделился впечатлениями с журналистами Валерий Сундарев. На вопрос, как привлечь к джазу молодежь, музыкант ответил:

— Надо обязательно заниматься просветительской деятельностью. В нашей филармонии есть серия концертов в общеобразовательных школах в рамках проекта «Лаборатория музыки». Мы приезжаем в школы и играем детишкам разные джазовые программы, для многих это становится откровением. Если нет такой просветительской работы, то не будет и интереса у детей, потому что по радио такую музыку они вряд ли сегодня услышат.

Старый друг

Фестиваль завершили музыканты, каждый из которых уникален по-своему. Бас-гитарист, композитор, аранжировщик Антон Горбунов — знаток стилей с огромным живым и студийным бэкграундом. Его отличает мощная, агрессивная подача, выстроенный грув и тонкая эмоциональная энергетика. Горбунов сотрудничал с российскими и мировыми звездами: Максимом Фадеевым, Владимиром Кузьминым, Валерием Сюткиным, Линдой, Аркадием Шилклопером, номинантом на «Грэмми» Дэвидом Сэнборном и многими другими. Он постоянный участник джазовых фестивалей, телепроектов и театральных постановок (рок-опера «Раскольников»).

На «Розовой пантере» Горбунов представил авторскую программу

«Роза ветров» — шесть инструментальных и две вокальные композиции. Последние органично исполнила уфимская джазовая дива Полина Кобец.

— Благодарен за такие бурные аплодисменты — когда играешь авторскую музыку, радует, что люди искренне внимают, — отметил музыкант.

Хедлайнером фестиваля стала одна из ведущих фигур российского джаза, народный артист России пианист Даниил Крамер. Крамер много работает как педагог и композитор, он автор проекта «Джазовая музыка в академических залах» и арт-директор многих российских джазовых фестивалей. В Уфе маэстро — частый гость, причем выступал в республике еще до появления «Розовой пантеры». Первый концерт в Башкортостане он хорошо запомнил: это было в начале 1980-х в городе Октябрьский. Молодого тогда музыканта по пути на концерт застал буран — автобус выкапывали из снежного заноса, но все доехали и концерт сыграли.

— Я знаю Уфу давно, отсюда вышло много разноплановых музыкантов: и чисто джазовых, и джазово-этнических. Уфимские музыканты работают в разных странах — это говорит об уровне. Истинное искусство — классика, джаз и настоящий фольклор — все это воспитывает души, — сказал Даниил Крамер.

29-й фестиваль «Розовая пантера» стал одним из самых аншлаговых (билетов на финальный день не было за месяц). В финале Кирилл Мошков подвел итог: «Точка силы российского джаза в эти три запоминающихся дня была именно здесь». Организаторы «Розовой пантеры» напоминают: через год — 30-й, юбилейный фестиваль, нужно только немного подождать!

Фото: Александр ДАНИЛОВ.