Музыка, за которую я отвечаю

На вопрос о национальных традициях в его творчестве Мурад Ахметов отвечал: «Мой отец, Хусаин Ахметов, не только классик башкирской музыкальной культуры. Он был выдающимся исполнителем народных песен. Я не просто люблю башкирскую народную музыку — я знаю ее. Она часть моей жизни и души». Эти слова можно поставить эпиграфом к творчеству Мурада Ахметова.

По принципу древнего рода

Наверное, было счастьем родиться в семье выдающегося композитора, человека редкой эрудиции, сочетавшего талант сочинителя с даром певца. Мать Мурада Рауза Фатыховна — врач, много лет проработавшая на кафедре инфекционных болезней Башкирского мединститута, человек музыкальный, прекрасный знаток поэзии, особенно восточной.

— Мой отец, воспитывая меня, действовал по принципу своего древнего рода: сын обязан продолжить дело отца. До 30 лет я мучился от мысли: а родись я в другой семье, стал бы композитором? Только позже пришло освобождение от этого комплекса, потому что пошла музыка, за которую я мог отвечать, — рассказывал Мурад.

Он закончил в Уфе музыкальную школу № 1, экстерном за три года прошел курс обучения в училище искусств. Там впервые начал заниматься композицией под руководством Наримана Сабитова. Высокую профессиональную подготовку, блестящее знание симфонического оркестра, свободное владение стилями и техникой европейской композиторской школы получил в музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных в классе композитора Арама Хачатуряна. Одним из ранних сочинений самого Мурада стала соната-поэма для фортепиано «В горах мое сердце», написанная под впечатлением природы Кавказа, где он проходил службу в армии.

С 1971 по 1976 год Мурад Ахметов преподавал в Уфимском институте искусств и училище искусств: в его классе начинали свой творческий путь ныне известные композиторы Рустэм Сабитов, Айрат Кубагушев, Айсылу Сальманова.

В эти годы он пишет балеты «Маугли» по Киплингу и «В ночь лунного затмения» по трагедии Мустая Карима. Оба были поставлены на сцене театра оперы и балета. После премьеры «Ночи лунного затмения» пресса отмечала оригинальность работы балетмейстера-постановщика и драматизм, эмоциональную убедительность музыки композитора.

С 1976 года Мурад Хусаинович жил в Москве, но его связь с Башкирией не прерывалась. Будучи заведующим фонотекой фольклорной комиссии Союза композиторов СССР, несколько раз выезжал в фольклорные экспедиции в Башкирию и Челябинскую область, помогал комплектовать фонд башкирской музыки, организовал участие народных исполнителей республики в международных фестивалях и концертах в Москве. С 1991 по 1997 год занимал пост зампредседателя СК Москвы. Затем вернулся в Уфу. Работал в УГИИ доцентом кафедры композиции, референтом ректора, куратором по вопросам национальной культуры. С 1997 года занимался только творчеством.

Сны Хиросимы

Особое место в его творчестве занимает тема Востока, который виделся ему как целый мир со своей философией и психологией. Эта тема звучит в ораториях «Сны Хиросимы», «Раны батыра», «Поэма о Салавате», в вокальных циклах «Из китайской пейзажной лирики», «Из арабской любовной поэзии», в музыке балета «Повелитель огня», основанном на фольклоре народов Кении, в «Трио-медитации в стиле раги».

Мурад Ахметов: «Будучи воспитанником европейской школы музыки, я сейчас все больше обращаюсь к Востоку. Восточная музыкальная школа принципиально отличается от европейской. Взять, к примеру, симфонию, строящуюся на контрасте между частями. Нужно эти отдельные части столкнуть между собой, ввергнуть в борьбу и все это окрасить резкими тонами — это европейский подход. В культуре и философии Востока контраст — это постепенный, естественный переход, перетекание одних состояний в другие. В итоге сила произведения такова, что Европе и не снилось!

Мне Восток близок именно неторопливостью, стремлением к природной гармонии, силой страсти. Впервые в истории человечества я написал духовную мусульманскую оперу «Хайям и Коран». Не потому, что я великий первооткрыватель. Просто ислам запрещал применение музыки в сурах Корана, кроме канонизированной. Я решился нарушить эти каноны. К тому же использовал в опере творчество Омара Хайяма, который традиционно воспринимается как безбожник и бражник. На самом деле у него половина рубаи связана с именем Бога. В моей опере 18 рубаи Хайяма и фрагменты из семи сур Корана. Это философская опера. В ней почти нет действия».

В основе многих сочинений Ахметова — история башкирского народа, героический эпос, произведения башкирской литературы. Это балеты «В ночь лунного затмения», «Северные амуры», где описаны события, связанные с войной 1812 года и участием в ней башкир, «Урал-батыр» (по эпосу), оратория «Раны батыра» на стихи Кадима Аралбая.

Музыкальным памятником отцу стали Первая симфония «Памяти отца» — сочинение большой трагедийной силы и опера «Нэркэс» Хусаина Ахметова, которая была поставлена на сцене нашего оперного театра: Мурад дописал и оркестровал сочинение.

Мурад Ахметов: «Чем больше я углублялся в музыку отца, тем больше узнавал его и понимал, как он велик. Он велик уже тем, что написал и слова, и музыку к песне, какой не было до него: «Родная деревня» — ее называют национальным гимном башкир. В Москве на вечере, посвященном учреждению общества «Башкортостан», московские башкиры запели «Родную деревню», считая эту песню народной. Я слушал и думал: вот это честь. Отец был подлинным носителем традиций народа. Мне не дотянуться. Так переменилось мое отношение к отцу — от уважения к преклонению».

Композитор много работал с драматическими театрами. Так, Башкирский драмтеатр при постановке спектаклей, выходящих за рамки национальной тематики, нередко обращался к Мураду Ахметову. Если действие происходило в Финляндии или Бельгии, России или Йемене, композитор всегда находил убедительное музыкальное решение, соединяя фольклор этих стран с башкирским национальным творчеством. Песня из спектакля «Красный паша», при сочинении которой Ахметов использовал йеменскую музыку, получила большую известность. А когда блистательный актер Олег Ханов дополнял серенаду на испанском языке башкирской песней «Карабай», это всегда вызывало восторг в зале — настолько органично звучала башкирская народная мелодия в испанской песне.

«Синтезаторная» музыка

Музыка Мурада Ахметова прочно вошла в репертуар творческих коллективов Башкирии. Размышляя о музыкальной культуре республики, Мурад Хусаинович говорил: «Уровень исполнительских сил, я полагаю, превышает уровень сочинений, которые представляют композиторы Башкортостана. За редким исключением они не ставят новых творческих задач, ведущих к открытиям. Я считаю, что пропущено целых два поколения в воспитании композиторов.

Они сегодня меньше обращаются к первоистокам. Причин тому немало. У композиторов старшего поколения были могучие корни — я говорю о Хусаине Ахметове, Наримане Сабитове, Загире Исмагилове. В их времена даже самодеятельные сочинители — Бахти Гайсин, Набиулла Мустакимов — имели определенную индивидуальность. Следующее поколение, родившееся в городе, впитавшее городскую музыкальную культуру, смогло получить высокую композиторскую школу. Сейчас все нивелируется средствами массовой информации, которые дают в эфир все без отбора. В мощном прессинге попсы, сделанной непрофессионалами, — «синтезаторной» музыке — тонет все хорошее. К сожалению, не отработана система музыкального образования в районах. Дети не знают родной музыки. Национальное нивелируется, а общеевропейское дается на таком слабом уровне, что от этого вреда больше, чем пользы. Не перевелись же таланты в республике. Надо их искать. Я не хочу, чтобы музыкальное пространство замкнулось в узконациональных рамках и было провинциальным».

О творческих планах Мурад Ахметов говорил немного, но по ним ясно, каков был масштаб творческого потенциала: «Продолжаю работу над балетом «Урал-батыр», задумал одноактный балет «Старик и море» по Хемингуэю. В планах балет «Аттила» — соотношение Запада и Востока: Рима и гуннов. Есть договоренность со знаменитым балетмейстером Михаилом Лавровским о постановке в нашем театре. Начата работа над монооперой «Человеческий голос» по Кокто, думаю о сонетах Петрарки для чтеца и гобоя. Закончил Пятую симфонию, содержание которой — проблема одиночества»...

Композитор Мурад Ахметов «не позволял душе лениться». На его рабочем столе всегда лежала недавно начатая партитура…

P.S. К сожалению, замечательный музыковед, постоянный автор нашей газеты, талантливая, обаятельная Эльмира Давыдова недавно ушла из жизни.