Профессионал высокой пробы

В 60-е годы прошлого столетия едва ли не самой популярной газетой в республике был «Ленинец». Среди читателей молодежки были как пионеры, так и пенсионеры. В каждом номере, согласно неписаному закону, должен был быть «гвоздь», острый, общественно значимый материал.

Редактором этой колючей, непослушной газеты был выдающийся человек, очень живой, непосредственный и решительный Ремель Дашкин. Он собрал уникальную команду из рано повзрослевших детей войны. Их становление совпало с эпохой оттепели. Каждый, прежде чем стать профессиональным журналистом, успел поработать, каждый был личностью.

Звезда из плеяды тимирязевцев

В то время с «Ленинцем» поддерживали дружеские отношения первый секретарь Башкирского обкома ВЛКСМ Юрий Поройков, Ромэн Назиров — преподаватель университета, Юрий Дерфель — журналист. Поройков и Назиров после вуза работали в сельских школах. Перед аспирантурой Ромэн осваивал в «Ленинце» профессию журналиста. Здесь же трудился поэт Рамиль Хакимов, в молодежку — небывалый случай — он перешел из «Советской Башкирии». Заявив о себе в Якутском крае, вернулся в Уфу Юрий Дерфель.

Булат Рафиков был из этой плеяды ярких, талантливых выпускников пединститута имени Климента Тимирязева — Башгосунверситета. Крепкая, на всю жизнь дружба связывала его с Юрием Дерфелем. Притягательность личности Дерфеля была уникальной. В любой среде он был своим. С ним достаточно тесно общались ректор вуза, тренер и артист, мастер-ювелир (бывший зэк), преподаватель техникума и министр. Он неплохо, на бытовом уровне, знал башкирский язык. Как-то одна старушка попеняла своему внуку: «Что-то я не вижу среди твоих гостей того башкира, с которым мы так хорошо поговорили прошлый раз». Казалось бы, распахнутый «артист»-импровизатор, балагур Юрий Дерфель и самоуглубленный Булат Рафиков несовместимы, а вот поди ж ты…

В «Ленинце» Булат заведовал сельхозотделом и славился как фельетонист. Молодые гении трудились в стесненных условиях, в двух небольших кабинетах. Телефонные звонки, посетители — в кабинетах было суетно и шумно. Булат не обращал на это никакого внимания: ровным каллиграфическим почерком он писал репортажи о битвах за урожай. Ему бы уволиться, поселиться в родной деревне и погрузиться в исторический роман. А на что прикажете жить? Кто позаботится о дочерях?

В то время один известный писатель по договоренности с секретарем парткома нефтеперерабатывающего завода стал «подснежником», инженером. Он исправно получал зарплату, за что обязался написать книгу о заводе. Через год на завод нагрянула комиссия народного контроля. Книги не было, и комиссия обязала «инженера» вернуть деньги. Вмешался обком партии, и для писателя все закончилось благополучно.

Булат к таким сделкам не был готов. Этому сопротивлялось все его существо. Он был профессионалом высочайшей пробы и мог работать в любом качестве. И он вкалывал: был заведующим отделом публицистики и очерков в редакции журнала «Пионер», сотрудником ишимбайской газеты «Восход», переводчиком, заведующим отделом информации газеты «Совет Башкортостаны». Он пригодился журналу «Агидель»: вначале как ответсекретарь, затем как зам. главного редактора. Несколько лет проработал ответсекретарем Союза писателей БАССР (при Асгате Мирзагитове). В 1988 году случилось то, что должно было произойти давным-давно: Булат Рафиков был назначен главным редактором «Агидели».

«Издательство» по имени Булат

Он многое знал. Я как-то выразил недоумение по поводу того, что довольно часто хожу по улице, которая носит имя живущего в наши дни маститого, заслуженного писателя. Булат внес в этот вопрос ясность. Ходили слухи, что в 20-е годы он согрешил: был замешан в симпатиях к контре, за что пострадал. Но потом перековался — верой и правдой служил товарищу Сталину, социализму, был награжден орденами, отмечен высокими званиями. Вот и улицу ему городское начальство пожаловало. Правда, после того разговора довольно скоро улице вернули прежнее, старинное имя.

«С народным героем башкирам повезло. Салават и воин, и поэт»,— заметил я как-то в разговоре с Булатом. Он меня отрезвил: «Во время Крестьянской войны в сподвижниках Пугачева был башкир не менее значительный, чем Салават. Это Кинзя Арсланов».
Я, к своему стыду, в то время ничего о нем не знал.

В 90-е годы Булат, не пожилой еще человек, единодушно был избран председателем совета аксакалов башкирских родов. Его авторитет был безусловным, неоспоримым.

Пробую примерить к нему модные нынче словечки: креативный, харизматичный, брутальный, медийный.

Ни одно ему не подходит. Он был скромным человеком, который любил и знал свой народ, был плоть от плоти его и все делал для того, чтобы он не растерял себя в эпоху глобализации, сохранил язык, культуру, своеобразие.

Рафиков был один из самых эрудированных литераторов Башкирии, он был в курсе тенденций развития мировой литературы. Диапазон его творчества удивляет. Создается впечатление, что Булат Рафиков — это название издательства. За короткий срок он успел написать несколько исторических романов и фантастических повестей. Он автор стихотворных сборников и пьес, книги для детей и повести о молодых современниках.

До перестройки вступить в Союз писателей было непросто. Необходимо было издать две книги, и только потом ты мог подать заявление о вступлении в Союз. Заявление подкреплялось двумя писательскими рекомендациями.

В начале 90-х годов Союз писателей Башкортостана необычайно разросся, что должно было ознаменовать расцвет национальной литературы. В разговоре со мной всегда сдержанный Булат весьма эмоционально прокомментировал это явление. В своих коллегах он ценил прежде всего профессионализм, а тут были «мертвые души» для галочки.

Писатель против гражданина

Булат существовал в двух временных измерениях. В XX веке он как главный редактор литературно-художественного журнала «Агидель» выполнял неблагодарную и нервную роль «фильтра», который отсеивал слабые, недостойные «Агидели» сочинения. Ночами и в короткие паузы он с явным удовольствием нырял в XVIII век. Здесь он был страстным летописцем башкирского восстания под предводительством Карасакала. Воспетые в народных песнях и легендах восстания башкир 1735 — 1740 годов с юношеских лет будоражили воображение Булата, но напряженная журналистская практика, острые проблемы сегодняшнего дня требовали от Рафикова-гражданина неотложного вмешательства. Карасакал, слава которого в народе ничуть не уступала славе Салавата Юлаева, терпеливо ждал… и дождался.

Справедливость восторжествовала. Булат Загреевич создал исторический, эпический и полифоничный, по сути, роман. На основе многочисленных документов в романе воссозданы быт и нравы далекого прошлого башкир, но в нем нашлось место лирике и драме. Будучи гуманистом, Рафиков решает труднейшую творческую задачу: основной конфликт романа не во внешних столкновениях (это было бы слишком просто), он зреет в душе Карасакала. Рожденный успокоителем, врачевателем, муллой, герой романа, наперекор своей природе, вынужден стать воином.

…Булат Рафиков писал на башкирском языке, хотя прекрасно владел русским и понимал, что русский язык расширял читательскую аудиторию. Примеры Олжаса Сулейменова и Чингиза Айтматова не повлияли на его выбор. Он был лишен писательских амбиций и полагал, что со своим народом он должен говорить на его родном языке. Как личную беду воспринимал утрату городскими школьниками башкирского языка. Он хорошо знал, что безъязыкий народ растворяется среди других народов и в конечном счете исчезает. Горячие головы могут отнести его к националистам. Это глубокое заблуждение. Он прекрасно сознавал, что судьбы России и Башкортостана нерасторжимы, слились в одну. Были горести, беды и победы. Общие. Вместе защищали свободу и независимость Родины, вместе восстанавливали разрушенное хозяйство, вместе строили заводы, осваивали целинные земли и запускали космические ракеты…

Жизнь Булата Рафикова оборвалась на взлете. Но он жив в памяти людей.

Досье

Булат Рафиков — башкирский писатель и поэт, переводчик, драматург, журналист. Член Союза писателей Башкирской АССР. Заслуженный работник культуры БАССР. Лауреат премии имени Салавата Юлаева, кавалер ордена Дружбы народов, председатель совета аксакалов башкирских родов.