Судьба ликвидатора

Традиционно весной наша страна вспоминает крупнейшую в истории человечества техногенную катастрофу, которая произошла в 1986 году на атомной электростанции в украинском городе Чернобыле. Вспоминает подвиг огромного количества советских людей, которые, без преувеличения, спасли мир от ядерного бедствия. Среди них было около двенадцати тысяч ликвидаторов из Башкирии. К сожалению, не все дожили до сегодняшнего дня. Тем ценнее встречи с теми, кому повезло остаться в живых, и они в качестве очевидцев могут поделиться своими воспоминаниями о той трагедии.

Сергей СМАГИН: «Атом и амбиции несовместимы»

Казалось бы, за сорок лет все уже рассказали, что тут еще можно добавить? Можно. Потому что у каждого, кто приезжал в зону отчуждения, чтобы закупорить рвавшиеся наружу десятки тысяч рентген (нынче — зивертов) из поврежденного реактора ЧАЭС, остались свои памятные моменты.

Нэдда ПУХАРЕВА

Как, например, у Сергея Смагина. Ему тогда было 25 лет. Работал мотористом в Уфимском управлении технологического транспорта № 1 при объединении «Башнефть». Однажды возвращается после смены в гараж, а его начальник, участник Великой Отечественной войны Салих Кабиров, сообщает: «Сынок, тебе надо съездить в командировку… В Киев».

К тому времени уже официально было объявлено, что на Чернобыльской АЭС произошла авария. Тогда со всех структурных подразделений «Башнефти» собрали 55 человек. Из гаража вместе с Сергеем Смагиным поехали еще трое парней.

— В Киев мы с ребятами вылетели 4 июня 1986 года. Особой информации у нас насчет аварии не было, но все знали, что руководство объединения «Укрнефть» обратилось за помощью к коллегам из Башкирии. Вот нас и направили, — вспоминает Сергей Андреевич.

Интересный факт: на ночевку их разместили в кельях Киево-Печерской лавры. Наутро новоприбывших отвезли в пионерский лагерь, находящийся в 30 километрах от АЭС. На смену предыдущей группе из Ивано-Франковска. Оттуда все ликвидаторы каждое утро выезжали на свои точки. Перед ребятами из Башкирии, поскольку они были рабочими нефтяной промышленности и владели необходимыми навыками, поставили задачу создать основу под будущий купол (саркофаг).

Для чего им предоставили новую технику — цементировочные агрегаты и насосы. Они готовили специальный цементный раствор высокого уровня прочности и заливали его в развал (разрушенную зону) четвертого энергоблока, создавая защитную биологическую стенку.

Изначально планировалось, что бригада из Башкирии будет работать месяц. Однако через двенадцать дней им объявили: «Все, ребята, вы уезжаете домой». Они поначалу удивились: как так? Еще даже половину оговоренного срока не отработали. Потом уж поняли, что свою «норму» облучения перевыполнили. Их сменила группа ликвидаторов из Самары.

— Раз нас отпустили раньше срока, мы попросили начальство, чтобы нам дали возможность хотя бы по Киеву погулять, город посмотреть. Нам разрешили при условии соблюдения определенных правил безо­пасности: не находиться под деревьями, которые накапливали радиоактивную пыль, не попадать под дождь и так далее. А после того, как вернулись домой, буквально через несколько месяцев сначала один наш парень умер от острой лучевой болезни, потом второй… Не все смогли выдержать такие высокие дозы радиации, — пояснил собеседник.

Когда работали в зоне отчуждения, сотрудники госбезопасности предупреждали всех не распространяться о том, что видели, делали и слышали. На сегодняшний день только ленивый не изрек свою версию Чернобыльской катастрофы.

Большинство реальных специалистов склоняются к версии «человеческого фактора» во время проведения экспериментов на атомной станции. Но тогда ликвидаторы эту тему особо не затрагивали, да и не до того было, каждый выполнял поставленную задачу.

— Нам сказали качать раствор, мы и качали. Разговаривать было некогда. В кабине снимешь «лепесток», так мы респираторы называли, сухим пайком перекусишь, минералкой запьешь и дальше работаешь. Дозиметристы находились в каждой группе, они постоянно нас измеряли, приборы, конечно, зашкаливали на месте, где мы заливали цемент. А когда проезжали канал охлаждения воды, там излучение было еще выше. После каждой смены нам выдавали новую спецодежду.

Медики заставляли пить много минеральной воды, каждые два дня у всех брали кровь на анализ, — вспоминает Сергей Андреевич.

Судя по всему, наш собеседник был смолоду человеком идейным. Когда пришло время служить в армии, рвался в Афганистан, даже заявление написал, чтобы его направили в эту горячую точку. Военком сформулировал отказ, мол, нам в стране молодежь самим нужна. Служил вначале полгода в «учебке» в Эстонии, остальные полтора — в Молдавии в инженерно-саперных войсках механиком-водителем БТМ (быстроходной траншейной машины). Зато потом довелось отработать патриотические устремления по полной программе в качестве ликвидатора Чернобыльской катастрофы. По прошествии сорока лет, по его мнению, научила мир хоть чему-то эта ядерная история?

— Вы же сами видите, что европейские политики творят. Вначале уничтожили все свои атомные электростанции, теперь плачутся, что поторопились с таким решением. А что еще ждать от внуков недобитых нацистов, которые зверствовали на территории нашей страны во время Великой Отечественной войны? Нечему удивляться. Конечно, мирный атом должен служить человечеству. При условии, что в приоритете будет безопасность, а не чьи-то амбиции, — сказал в завершение беседы Сергей Смагин.

Трудно не согласиться. Тем временем ученые наблюдают за происходящим на территории вокруг реактора. Точнее, за тем, как с ядерным потрясением справляются флора и фауна. Биологи там, говорят, обнаружили черных лягушек, синевато-черных собак, микробиологи — десятки видов грибов такого же цвета. Предположили, что таким образом природа защищается от радиоизлучения. Как бы еще людям научиться минимизировать тот самый пресловутый «человеческий фактор»…

Рамиль САФИУЛЛИН: «Когда делаешь дело, забываешь о болезнях»

Он попал в зону рядом с Чернобыльской АЭС под занавес основного объема работ, в 1989 году. 29-летний молодой человек работал плотником на Уфимском приборостроительном заводе, когда получил повестку из военкомата.

Мария СНЫТКИНА

— Куда нас направляют, мы не знали. Думали, на военные сборы, я не раз на них бывал, — вспоминает Рамиль Хамидуллович. — Прошел медкомиссию, а уже через пару дней отправился на Тоцкий полигон в Оренбургской области. Всего из нашего района командировали десять человек.

Супруга ветерана Фарида Макбуловна вспоминает, как напекла ему пирожков в дорогу. Попрощались дома, Рамиль сказал, что на вокзал поедет один. А молодая жена осталась с шестилетним ребенком на руках и еще одним под сердцем. Одной среди ночи пришлось и ехать в роддом, когда настал срок появления малыша на свет…

Сегодня супруги рассуждают о том, что семейное положение сыграло свою роль при отборе ликвидаторов. В военкомате обращали внимание на тех, у кого уже были дети. Было очевидно, что после возвращения из зоны радиационного поражения не стоило и думать о продолжении рода.

Кстати, в Тоцком, где призывники проходили двухнедельное обучение, отбор продолжился. Обратно домой отправляли мужчин, у кого были вставные зубы или титановые штифты, — металлы впитывают радиацию.

Перед отправкой в Киев будущие ликвидаторы получили рабочую одежду. В качестве нее выдали военную форму образца 1942 года — Рамиль Хамидуллович обратил внимание на характерные брюки-галифе. До столицы Украины ехали на поезде, потом еще сто километров до небольшого городка, а дальше — в неизвестность.

Был сентябрь, молодых мужчин погрузили в машину и отвезли в лес, где находилась военная часть. Так они оказались в 30-километровой зоне отчуждения поблизости от опустевшего села Рассоха.

— Мы работали на техническом могильнике — сюда свозили зараженные радиацией машины, танки, тракторы, самолеты, вертолеты. Они были буквально разбросаны по всей зоне отчуждения, и мы, принимая у себя, расставляли их рядами.

Закапывать было нельзя — рядом находилась река, грунтовые воды, — вспоминает чернобылец. — Еще нужно было охранять это кладбище машин, чтобы не растащили на запчасти.

В отряде был свой дозиметрист, измеряющий уровень радиации, — датчик трещал непрерывно. А когда грузовик с рабочими возвращался в лагерь и проходил проверку, оказывалось порой, что и он подхватил свою дозу радиации. Тогда машину разворачивали и отправляли в ряды замершей навсегда техники.

Рабочим полагалось регулярно менять форму — она тоже впитывала радиацию. Однако на базе этого делать не торопились. Приходилось стирать руками, а потом вновь надевать зараженный костюм. За два месяца, пока уфимец был в части, одежду удалось обновить лишь дважды.

Но вот пришло время вернуться домой. Рамиль Хамидуллович вышел на работу, и вскоре начались болезни — то давление подскочит, то печень даст о себе знать. Из-за частых больничных его ругало начальство, так что иногда приходилось выходить на работу больным. Впрочем, получать инвалидность он не спешил — нужно было кормить семью.

Болезнь взяла свое в 2006 году, когда у Рамиля Сафиуллина случился инфаркт. Тогда он отправил документы в Санкт-Петербург, откуда пришло подтверждение, что болезнь — последствие радиационного заражения.

— После этого случая работать уже не мог, сил не было, — говорит ветеран. — С тех пор раз или два в год пролечиваюсь в госпитале, лекарства пью горстями, в санаториях бываю ежегодно, вот скоро поеду в Железноводск. Спасибо хочу сказать врачам, которые вытащили меня тогда и постоянно поддерживают мое здоровье!

Впрочем, Рамиль Хамидуллович все равно не сидит сложа руки. Будучи членом региональной общественной организации инвалидов и ветеранов «Чернобыль», он постоянно общается с коллегами-ликвидаторами и их вдовами, разъясняя права, ездит к тем, кто уже не встает с постели, участвует в сборе гуманитарной помощи для наших бойцов в зоне спецоперации.

Чернобыльцы регулярно проводят и уроки мужества в школах, рассказывая ребятам о катастрофе 1986 года. Особенно отрадно, когда дети не равнодушны к этой теме. Так, буквально сыном полка в общественной организации стал шестиклассник Илья Матвеев: пообщавшись с ветеранами, он снял документальный фильм об аварии на ЧАЭС и в этом году занял первое место на тематическом всероссийском конкурсе. Сегодня чернобыльцы и сами бывают у него в гостях, слушают рассказы мальчика и поражаются, что об иных вещах он знает больше них самих.

— Когда что-то делаешь, забываешь о болезнях, — замечает наш собеседник.

В этом простом, но мудром правиле — весь Рамиль Сафиуллин и тысячи таких же, как он, ликвидаторов, которые, несмотря на подорванное здоровье, продолжают жить не ради себя, а ради других, находя в добрых делах лучшее лекарство от всех недугов.