Враг остаётся врагом

После разгрома фашистов в битве под Сталинградом перелом в Великой Отечественной войне ознаменовался не только победами, но и большим количеством захваченных солдат и офицеров вермахта. Их размещали по всей стране.

В Уфе, точнее, в городе Черниковске, первые военнопленные появились в начале 1943 года. Их разместили в шести лагерях.

Из них один под номером 319 был головной, остальные — его отделения.

И в каждом работали чекисты.

Исповедь не для слабонервных

В мае 1944 года уроженца села Сайраново Ишимбайского района капитана госбезопасности Миньяра Абдуллина отозвали с фронта в распоряжение Второго отдела СМЕРШ НКО СССР, отвечавшего за оперативную работу в лагерях военнопленных. Выбор на Абдуллина пал не только из-за его военных заслуг (он был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги»). Капитан свободно владел немецким языком. В должности особо уполномоченного он приступил к работе по оперативному обслуживанию черниковского головного лагеря военнопленных № 319. Тогда же ему присвоили очередное звание — майор.

Чекисты занимались поиском военных преступников, допрашивали немцев, собирали информацию о зверствах фашистов на оккупированных ими территориях СССР. Добытые доказательства согласовывали в головном отделе СМЕРШ и отправляли в Нюрнбергский трибунал или на другие подобные процессы. Факты должны были быть достоверными и неопровержимыми. Эксперты трибунала, в свою очередь, пропускали полученную информацию и через свой фильтр. Иногда всплывали такие ужасающие преступления, что шокировали даже их.

В архивных протоколах черниковского лагеря зафиксированы многочисленные свидетельства страшных пыток, грабежей и убийств. Вот, например, материалы допроса бывшего военнослужащего 299-й пехотной дивизии вермахта, обер-ефрейтора Эрвина Штайна: «Я служил в штрафной роте, в карательном отряде. Когда под ударами русских наша дивизия отступала к городу Жлобин, мы сожгли 15 деревень. Каждую из них уничтожали ночью, жителей, пытавшихся бежать из горящих домов, расстреливали. Смотреть на пол и возраст времени не было, хотя молодежь обычно угоняли на работы в Германию. Я лично застрелил 20 человек и сжег около 25 домов». Причем это рассказ не изверга из СС или гестапо, а рядового пехотинца.

От Сайраново до Берлина

Как и все фронтовики, майор Абдуллин мечтал дойти до Берлина. Но с началом новой службы в черниковских лагерях ему казалось, что мечта уже не сбудется и его удел — отслеживать продвижение вчерашних однополчан к логову врага.

И вот — победа! Немецкое верховное командование подписало акт о безоговорочной капитуляции. Возник вопрос о размещении многочисленных берлинских военнопленных в лагерях на территории СССР. С этой целью в Германию командировали представителей этих лагерей для приема пополнения. Так майор Абдуллин оказался в Берлине. Оформив все необходимые документы, он пришел к рейхстагу. На площади перед зданием царило неописуемое ликование:

заполненная счастливыми солдатами-победителями всех родов войск, она гудела песнями, радостными возгласами и наигрышами гармонистов. Стоял густой запах махорки.

Как многие, майор поднял с земли уголек и хотел вывести на стене рейхстага автограф. Однако в пределах досягаемости стены были уже исписаны. Смотрит, неподалеку солдатик взобрался на плечи друга и старательно что-то там царапает.

Тогда Абдуллин попросил его, мол, заодно и от меня напиши. Тот поинтересовался, что именно. Миньяр поглядел на надписи — сплошная география: «От Сталинграда до Берлина», «От Москвы до Берлина»… Пиши, говорит, «От Сайраново до Берлина». Солдатик написал, но потом вдруг спохватился: «А разве в Сайраново воевали?» «Нет, — ответил Миньяр, — я сам из Сайраново».

Затем Абдуллин стал пробираться через площадь в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. Вдруг слышит, кто-то поет по-башкирски. Да еще любимую песню его родителей «Салкын чишма» («Студеный родник»). Миньяр присоединился к поющему. У того на груди сверкала медаль «За боевые заслуги». Парень пел от души, растягивал меха видавшей виды гармошки, закрыв глаза и не обращая внимания на царивший шум. Это был Рахим, водитель автотранспортного батальона (герой рассказа «Смертельная схватка», опубликованного в «РБ», № 70 от 17 июня 2021 года). Как выяснилось, Рахим из деревни Бикбау Зианчуринского района. Пришел к рейхстагу, как и все победители, чтобы на нем расписаться. Вкратце Миньяр и Рахим поведали друг другу свои боевые истории, затем крепко, по-мужски обнялись. И расстались. Для них война еще продолжалась.

Мешок на голову

Майору Абдуллину приходилось перелопачивать сотни дел, анализировать протоколы иногда второпях проведенных допросов, искать нестыковки в показаниях. Иногда даже небольшая деталь могла вывести на искомое лицо. В конце войны многие высокопоставленные военные чины, особенно из карательных и других спецслужб, обзаводились документами прикрытия. И вполне могло так случиться, что пленный, выдававший себя за рядового, имел в прошлом высокую должность и звание.

По лагерю майор ходил открыто, не таясь, без охраны. Среди пятисот пленных были уроженцы столицы Третьего рейха, молодые офицеры, начавшие военную карьеру в гитлер­югенде и пропитанные фашистской идеологией. Поначалу они хорохорились, вели себя заносчиво, даже агрессивно. Но в лагере вся эта дурь из них быстро вышла.

Однажды на Абдуллина напали. Трусливо, в темноте, сзади. Скрутили руки, на голову надели мешок и повели за барак. Но тут выскочили услыхавшие трехэтажный мат майора пленные и вмиг освободили его. А нападавших передали охране.

Каждый из пленных в душе надеялся на скорое возвращение домой и старался вести себя дисциплинированно, не нарушать режим. Все понимали, что если с майором что-то случится, отвечать придется всему бараку.

Выяснилось, что на майора напали трое пленных, которые были у него в оперативной разработке. Майору удалось выяснить, что все трое — офицеры с кровавым прошлым — активно участвовали в карательных операциях. Попав в плен, воспользовались документами прикрытия. Майор по крупицам собрал обличающие материалы и докопался до их военных «подвигов». Они это почувствовали и решились на отчаянный шаг. Если майора убрать, то и концы в воду, думали они.

Всех троих судили по уголовному делу за покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов. Но тяжесть ранее совершенных военных преступлений перевешивала. Все материалы по оперативному и уголовному делам были направлены в Нюрнбергский трибунал, где их ожидало заслуженное суровое наказание.

Был Отто — стал Олег

Труд лагерных военнопленных использовался в основном на мирных стройках. Пленные принимали участие в строительстве улиц нынешней Черниковки, кинотеатра «Победа». В конце 1940-х годов они были расконвоированы: бригады уходили на стройки и возвращались без охраны. Могли в одиночку или группами выходить в город по бытовым нуждам. Но вечерняя поверка была обязательной. Отсутствие кого-либо считалось чрезвычайным происшествием.

Как-то уже после войны в лагере пропал пленный. Не явился на вечернюю поверку. Тут же вызвали Абдуллина и стали разбираться. Оказалось, молодого немца увела с собой сердобольная лагерная кухарка. Решила накормить, обстирать и обогреть. Мужиков-то в ту пору было ой как мало. Утром как ни в чем не бывало оба появились в лагере. Гнев начальства был скорым и суровым. Пленного поместили на десять дней в карцер, а кухарку уволили.

Эта история получила впоследствии неожиданное завершение. Кухарка в положенное время родила, а молодой пленный солдат попросил советского гражданства и остался в Уфе. Женившись, взял фамилию жены, а свое имя — Отто — переправил на Олег. Майору Абдуллину тоже, конечно, досталось. Ему объявили выговор и потребовали усилить оперативную работу среди военнопленных.

Миссия выполнима

В лагере герою публикации довелось повстречаться и со старым «знакомым» — солдатом, захваченным в плен в боях за Днепр в 1943 году. Разведчики каким-то образом исхитрились доставить его с противоположного берега. А допрос поручили лейтенанту госбезопасности Миньяру Абдуллину, служившему в то время начальником особого отдела НКВД 179-й танковой бригады. Встреча оказалась полезной: «знакомец» начал делиться внутренней информацией.

В 1952 году лагеря на территории Башкирии закрыли, всех военнопленных отправили на родину. Год спустя в стране решили объединить МГБ и МВД в одно министерство. Предстояли большие сокращения и увольнения сотрудников. На этой волне майор Миньяр Бадреевич Абдуллин с военной службы ушел на заслуженный отдых.

Настала мирная жизнь. Дети учились в школах и вузах. Однако катастрофически не хватало учителей и преподавателей, особенно иностранных языков. «А почему бы нет?» — подумал Абдуллин и пошел преподавать немецкий язык в одну из уфимских школ. Диплома о педагогическом образовании у него не было, только удостоверение о прохождении курсов в годичной школе военных переводчиков. Но его знаний на школьную программу хватало с лихвой.

В кругу друзей Миньяра Бадреевича как-то спросили, удалось ли ему перевоспитать бывших солдат Третьего рейха.

— Нет, конечно, — ответил он. — Несмотря на внешние послушание и покорность, глаза у них оставались злыми. Враг всегда остается врагом!

Как показало время, он не ошибся: нацизм искоренить не удалось. Нет сомнений, что специальная военная операция по денацификации Украины будет успешно выполнена — в память о ветеранах войны и во имя будущих поколений. И миссия нынешних российских солдат, потомков тех, кто воевал с фашизмом, — поставить окончательную точку в этой борьбе.

P. S. Многие факты и события из жизни и боевой биографии Миньяра Абдуллина поведал его сын, мой комсомольский товарищ, который, к сожалению, тоже ушел из жизни...