«Паромщик» башкирской нефти

— Папа относился к тем редким мужчинам, у которых такое качество, как аккуратность, было одновременно и совершенным, и неброским. Он умел одеваться так, что становился для окружающих законодателем моды. Это оказывало магнетическое воздействие на женщин, — вспоминает дочь Ампира Шайбаковича Гульнара. — Коллеги папы старались ему подражать. Например, выходя на работу в субботние дни, он предпочитал классическому костюму джинсы и пиджак. Товарищи тут же переняли это. Бывая с ним в турпоездках по другим странам, удивлялась тому, что, например, во Франции папу принимали за француза, в США — за американца, в Израиле — за еврея. Он был из тех людей, о которых говорят: «человек мира». Причем имел абсолютно деревенские корни до седьмого колена.

Рассказывает председатель совета директоров предприятия «ТуймазыНИПИнефть», доктор технических наук Нурфаяз Габдрахманов, в прошлом председатель совета директоров «Башнефти»:

— Ампир Шайбакович терпеть не мог хвастовства, из-за непродуманных решений специалист или руководитель терял в его глазах уважение и кредит доверия. Когда я вступил в должность руководителя НГДУ «Туймазанефть», предприятие отставало по многим показателям из-за того, что месторождение устарело. Я обратился к Сыртланову с предложениями по техперевооружению. Он поддержал и сам стал активно помогать: из 36 кустовых насосных станций мы оставили всего шесть, из семи установок подготовки нефти — только две, обновили оборудование, трубопроводы. В результате значительно снизили себестоимость, и в течение шести лет удавалось держать добычу нефти на уровне миллиона тонн в год.

Он родился в деревне Сыртлан Буздякского района в 1936 году. Когда-то, во время переписи еще в царскую эпоху, местный помещик записал всех жителей на одну фамилию — Сыртлановы. Этот край сделали знаменитым многие люди. Здесь родились и выросли деятели мусульманской фракции Госдумы 3-го созыва Российской империи Шахайдар и Галискар Сыртлановы, Герой Советского Союза летчица Магуба Сыртланова, совершившая во время войны 780 боевых вылетов в составе эскадрильи ночных бомбардировщиков.

Те, кто помнит историю нашей страны, знают, что 1936-й и последующие годы отмечены романтикой электрификации, индустриализации в промышленности и коллективизации сельского хозяйства. Детям давали имена, навеянные тягой к новому. Дядя по отцу, учившийся в Москве в техническом вузе, настоял на том, чтобы мальчика, родившегося 4 марта, нарекли в честь ученого, основоположника электродинамики Андре Мари Ампера, именем которого названа единица измерения силы электрического тока. Писари местного сельсовета, допустив ошибку в букве, записали новорожденного Ампиром. Тем не менее носитель имени оказался любознательным и, главное, целеустремленным мальчиком.

Ему было пять лет, когда отца призвали в Красную армию, в 1942-м отправили на фронт. Комиссовали после ранения, из-за которого пальцы руки потеряли гибкость. Отец вначале работал в Буздяке в совхозе, затем управляющим в отделении «Комсомольское». Еще в дошкольном возрасте мальчик научился запрягать лошадь, пахал, косил сено. Сил не всегда хватало, но спрашивали как со взрослого. В старших классах учился в Каргалинской школе Благоварского района. Имена ее выпускников — известных ученых, врачей, руководителей экономики — уже тогда знала вся республика: Терегуловы, Утяшевы, Мамлеевы, Еникеевы, Нигматуллины. Повезло с учителями. Например, математик Анвар-абы Рамазанов давал на дом задачи вне школьной программы. Над ними сидел по ночам. Зато какая была радость, когда находил решение. Интерес к точным наукам проснулся именно в школьные годы.

Семь километров до школы дети ежедневно преодолевали пешком. Ходили группой, с факелами в руках — волков отпугивать.

Настоящим событием стало появление за околицей Каргалов буровой вышки. Она круглые сутки скрежетала, звенела и светилась огнями. Школьников даже водили туда на экскурсию. Чудо-вышка завораживала всех в округе. Говорили, что у нефтяников хорошая зарплата. Словом, каждый деревенский пацан жил одной мечтой — стать нефтяником. Товарищ Ампира, Наиль Салихов, окончив школу на год раньше, поступил в Уфимский нефтяной институт и, конечно, позвал его за собой, обещал помочь устроиться в студенческой общаге. Кстати, обещание сдержал.

Ампир легко поступил в институт, несмотря на огромный конкурс: помогли дополнительные задачи учителя Рамазанова. Закаленный в труде и «марш-бросках» от дома до школы парень преуспевал в учебе, а заодно и в спорте: стал кандидатом в мастера спорта по боксу, довольно успешно бегал на лыжах, занимался легкой атлетикой.

В те годы студенты не знали, что такое завтрак и обед. Лучший «гамбургер», чтобы заморить червячка, — пирожок с картошкой, купленный у черниковских бабушек. Зато вечером готовили в бараке-общежитии полноценный ужин из продуктов, которые привозили из деревни.

Выносливость, целеустремленность, упорство — качества сильной личности и лидера. На них основывался авторитет Ампира и среди однокурсников, и позднее — в производственном коллективе.

Выпускники Уфимского нефтяного института разлетались во все точки страны. Те, кого увлекала романтика, просились на самые окраины. Ампир же мечтал о знакомых с детства родных просторах Башкирии, где нефтяные месторождения имели не менее звучные названия, чем где-нибудь на Сахалине или в Сургуте. Он обрадовался распределению в управление «Чекмагушнефть».

Можно сколько угодно критиковать с нынешних либеральных позиций эпоху современников Сыртланова, забыв, как Советский Союз, уверенно и мощно развивая свой топливно-энергетический комплекс, ставил на место политических и экономических конкурентов. Тот путь был логически выверенным и единственно правильным, в чем мы убеждаемся сегодня. Да, наверное, нужно было налегать на развитие и других наукоемких отраслей, но это уже прерогатива государственных мужей. Нефтяники Башкирии в 50 — 80-е годы, а затем и в 90-е совершили настоящий подвиг, который до сих пор еще не осмыслен до конца.

В 1960 году Ампир со свеженьким дипломом инженера по специальности «разработка нефтяных и газовых месторождений» прибывает в «Чекмагушнефть». Ему выделяют кровать в двухместной комнате двухэтажного общежития в рабочем поселке Семилетка Дюртюлинского района. Как и положено, определяют рядовым оператором по добыче нефти, закрепляют за ним до 20 скважин. Это только в фильмах да на телеэкране скважины работают круглые сутки безостановочно, а в жизни они требуют постоянного внимания оператора.

Искренность в общении с коллегами, ответственность в работе снискали молодому специалисту уважение товарищей. Через полгода его назначают мастером участка законтурного заводнения. Дело абсолютно новое для выпускника вуза. Он строит водозаборы, насосные станции по закачке воды в нефтяные пласты для поддержания добычи. Через год становится начальником участка, еще через год — старшим инженером, через три — начальником цеха поддержания пластового давления. К частым поломкам оборудования все настолько привыкли, что перестали даже придавать им большое значение. Ремонт считался будничным делом. Но как раз это не давало покоя молодому инженеру. На каждом этапе у Сыртланова рос интерес к новой технике и технологиям. Он неустанно их обновлял, заказывал все самое современное.

При этом всегда находился на острие общественной жизни: участвовал в соревнованиях, в жизни комсомола.

Счастливо устроилась и семейная жизнь. Как-то, приехав к родителям в совхоз, встретил там новую учительницу русского и английского языков. Роза Таифовна стала надежной спутницей и другом на всю жизнь. Супругам выделили в Семилетке двухкомнатную квартиру.

И вдруг руководитель Дюртюлинского района Ахмет Аминев делает Сыртланову неожиданное предложение — возглавить профсоюзный комитет НГДУ. Профсоюзы — котел человеческих страстей: ежедневные споры о том, кому выделить квартиру или путевку в детский лагерь в первую очередь, кому во вторую. Аминев разглядел в начальнике цеха талант хорошо ладить с людьми, не доводя споры до конфликта.

Должность председателя профкома расширила кругозор, стала настоящей школой искусства общения с разными людьми. Можно сказать, школой мудрости. В 1974 году его назначили начальником цеха по добыче нефти. Он вновь с головой уходит в вопросы совершенствования техники, и вскоре коллектив цеха признают лидером в соревновании за высокую культуру производства. Через пять лет Ампир Сыртланов становится главным инженером «Чекмагушнефти».

Тут, пожалуй, надо внести одно уточнение. Месторождения «Чекмагушнефти», в отличие от более монолитного Арланского, что по соседству, на правом берегу Белой, разбросаны по территории Дюртюлинского, Чекмагушевского, Илишевского районов. Поэтому требовались большие капвложения для развития инженерной инфраструктуры — трубопроводов, ЛЭП, насосных станций. До 15 месторождений удалось соединить в стройную систему сбора, подготовки, сепарации нефти с высоким уровнем автоматизации. К тому же через эти месторождения пролегала сеть федеральных и республиканских дорог — все на виду. Хочешь не хочешь, а порядок должен быть образцовым. У Сыртланова так и было. Свой уникальный опыт он излагает в кандидатской диссертации о методах борьбы с отложениями гипса в нефтяных скважинах. В 1984 году его ставят главным инженером — заместителем гендиректора «Башнефти», а через десять лет — генеральным директором. На этих должностях он проявил талант хозяйственного руководителя и творческий подход к делу.

Освоение сложнейших месторождений углеводородов в Западной Сибири представляло в те годы более чем эпическую картину: вся огромная страна трудилась на этот проект века. Перед объединением «Башнефть», которое накопило уникальный опыт по добыче нефти, руководство Советского Союза ставит задачу десантироваться в Когалымском регионе, чтобы помочь НГДУ «Повхнефть». Руководил этим управлением нынешний глава «Лукойла» Вагит Алекперов. Генеральный директор «Башнефти» Евгений Столяров отправляет туда с группой специалистов главного инженера Ампира Сыртланова. Вылетев первый раз по маршруту Уфа — Сургут — Когалым, Сыртланов правильно оценил обстановку и сразу настроил товарищей на многолетнюю вахту в Сибири — дел там было много. Разработали детальную программу по радикальным преобразованиям в организации труда, по наращиванию добычи и бурения новых скважин. Во время когалымского периода под техническим руководством Сыртланова был выполнен огромный комплекс геолого-технических мероприятий. Опыт и глубокие знания специалистов башкирского десанта не замедлили принести свои плоды. За относительно недолгое время удалось увеличить добычу втрое.

Год 1994-й можно назвать периодом безвременья: не стало мощного Советского Союза, не стало Госплана, не стало идеологии, которая рождала дух победителя и романтику. Государственная вертикаль рухнула, новая не выросла. Сыртланова назначают генеральным директором «Башнефти». В объединение входило более 60 предприятий, на которых трудилось свыше 60 тысяч человек. Если говорить высокими словами — это экономический и социальный хребет Башкортостана. Груз ответственности на генеральном директоре был огромный.

Впрочем, тогда все промышленные предприятия выживали как могли. Многие не выстояли. «Башнефть» выстояла благодаря гибким методам руководства и твердой дисциплине.

— Я хорошо помню тот период, — вспоминает Фанус Ямурович Исламов, работавший в то время начальником НГДУ «Южарланнефть». — Ампиру Шайбаковичу приходилось ежедневно принимать очень непростые решения. Для этого собирал нас периодически на совещания, разговор происходил жесткий. Приказы лишние не писал, верил на слово. Вообще, это в его стиле — обходиться без бумажной волокиты. После горячих совещаний просил всех задержаться — приглашал на чай, и тогда происходил еще один разговор, теплый и товарищеский.

Дефолт 1998 года, снижение цены нефти до 8 долларов за баррель вынудили сократить инвестиционную программу, ввести жесткий режим экономии, остановить обводненные скважины, перевести часть работников на сокращенную рабочую неделю, некоторых отправить в вынужденный отпуск. Всего лишь 20 процентов продукции «Башнефти» оплачивалось в денежной форме. Несмотря на эти трудности, компания выжила и к концу 90-х стала работать даже с прибылью.

А уже в период новейшей истории, когда «Башнефть» благодаря усилиям команды Ампира Сыртланова стала эффективным субъектом рыночной экономики и лакомым ее куском, вокруг компании развернулись события иного рода. Новые собственники исповедовали иные нравственные принципы и совершенно другой стиль руководства.

Действительный член Российской инженерной академии и Академии горных наук Ампир Сыртланов ушел из «Башнефти» по собственному желанию. Ушли и многие его товарищи. Ушла вместе с ними замечательная эпоха, когда «Башнефть» была основой и хребтом региона. В 2014 году уже другие собственники наградили Ампира Шайбаковича корпоративной премией «Легенда Башнефти». Попали в точку.