За оградой обители

Поэтесса Нина Зимина говорила о матушке Феодоре так: «От нее тепло, как от русской печки...»

К матушке стремятся все в округе. В первую очередь женщины. Она действительно очень теплая в общении. Даже само имя знаменательно. Вот возьмите и произнесите его нараспев и с присядочкой на «о»: Фео-одо-ора. Какая ласковость в этом звучании, да?

Разве вы ничего не слышали о матушке Феодоре? Вкратце расскажу.

В прошлой жизни ее звали Надеждой. Родом она из Узяна. У Надежды была очень набожная бабушка Евдокия. Бабушка всю жизнь бережно хранила фото священника, который преподавал ей Закон Божий в женской школе. После смерти Евдокии фотография досталась ее дочери Антонине. Та хранила ее бережно и передала своей дочке Надежде, нашей с вами героине. К этому времени уже никто не помнил, что за священник запечатлен на фотографии. На обратной ее стороне значилась его подпись, но очень неразборчивая. Свободно можно было прочесть только дату — «1906 г.».

Надежда хранила фотографию как святыню, аккуратно положив ее в свой девичий сундукчок.

Через много лет девушка Надежда волею судьбы стала матушкой Феодорой. И ее направили служить в Кизильский монастырь Челябинской области. Монастырь — это громко сказано: в ту пору здесь ничего еще не было, кроме церкви и административного здания с заколоченными окнами.

Матушка сумела организовать активное строительство. В монастыре появился трапезный храм, гостиница, воскресная школа и даже театральная студия.

Несколько лет назад матушка Феодора получила от митрополии задание найти фотографию священномученика Михаила Громогласова. Дело в том, что местная епархия объявила его местночтимым святым, и нашелся иконописец, который был готов написать его образ. Но вот где взять фото, от которого можно было оттолкнуться в создании иконы?

Начались поиски.

Вы ничего не знаете о Михаиле Громогласове?

Тогда расскажу и о нем.

Отец Михаил Громогласов долгое время служил в Никольском храме Белорецкого завода. Затем батюшка был переведен в Узянский завод. В уездном городе Верхнеуральске в 1918 году батюшка был расстрелян большевиками за свою несгибаемость и преданность делу Церкви. В 1981 году был канонизирован.
Отец Михаил в течение жизни построил около двадцати (!) школ. В том числе и на территории Белорецкого района. Он был истинным подвижником. Дело просвещения народа священник считал самым главным.

Верхнеуральцы считают его своим святым. Но! Важно понимать: отец Михаил Громогласов — это святой Земли и нашего Белоречья! Ведь большая часть его служения прошла на Белорецком и Узянском заводах.

Однако вернемся к теме.

Итак, начались усиленные поиски фотографии Михаила Громогласова для написания его образа.

И тут матушка вспомнила о старом фото священника. Кто-то из краеведов сумел прочесть на обратной стороне едва видимую надпись: «Михаил Громогласов, 1906 год».

Икона была написана, и теперь она находится в Кизильском монастыре, где настоятельницей — матушка Феодора. А в прошлом Надежда, сохранившая фотографию священника, которая ей досталась от бабушки Евдокии — любимой ученицы Михаила Громогласова. Вот такое чудо. Или, если хотите, удивительное совпадение событий.

...Я проснулся рано и поспешил на утреннюю молитву. В монастыре свои порядки, которые нельзя нарушать никому. Не нравится — уезжай. Сюда приезжают не для того, чтобы выспаться.

Мы сидим в молитвенной комнате. Звучат слова молитвы. Рядом с матушкой еще две монахини — мать Амвросия и мать Рафаила. Чуть вдалеке притулилась послушница Нина, пожилая женщина в шерстяном платке.

Нина — молочница. Она ухаживает за коровой Черноглазкой. Это ее любимица. Я было пытался пробраться в хлев, чтобы взглянуть на буренку: правда ли, что у нее глаза черные? Но по-крестьянски суровая Нина не пустила: у меня нет благословения на осмотр монастырской коровы.

На общую молитву пришли и несколько трудниц — так называют в монастыре тех, кто приезжает из мира потрудиться во славу Божию.

Женщины читают молитвы поочередно, при этом даже не договариваясь друг с другом, кто за кем. Все спонтанно: одна начинает читать, потом продолжает другая, которая на противоположном конце стола.

Я чувствую себя неловко. Вообще-то я всю жизнь работаю в женских коллективах и, как мне кажется, знаю о женщинах все и даже чуть больше. Но здесь — другое дело. Здесь монастырь, и у меня возникает чувство, что я незаконно проник в какую-то сокровищницу.

Кто эти милые женщины? Кто они ТАМ, за оградой обители? Бухгалтеры, воспитательницы в детских садиках, учительницы начальных классов? Или простые пенсионерки, которые у себя дома гуляют со шведскими палками рано утром и перед сном?

Вот, например, эта… Она сидит, сгорбившись, старательно читая славянские слова молитвы. Молодая. Чувственные губы и несколько припухшие глаза. То ли не выспалась, то ли плакала ночью…

Сейчас она в свой черед прочитает молитвы и побежит в храм, где начнется служба. Там она будет ходить от подсвечника к подсвечнику и специальной лопаточкой счищать восковые слезы от горяще-плачущих свечей.

Храм обширный, и за всю службу, которая идет четыре часа, она намотает километров пятнадцать: один подсвечник, второй... восьмой... Потом опять первый…

А потом быстро перекусит и подойдет к матушке Феодоре: «Благословите полы помыть!». И опять направится в храм. Затем будет мытье посуды в трапезной и длительное приготовление праздничных салатов для гостей...

А завтра — Рождество!

Женщина с заплаканными глазами позвонит домой и очень обрадуется, что муж не пьяный... Кстати! Каждый божий день в этом маленьком уральском монастыре женщины — насельницы и трудницы — творят тихую молитву Божией Матери перед одной из икон — Неупиваемой Чашей. Это кроме обычного молитвенного правила. Женщины читают акафист (хвалебную песнь) перед этим образом, прося заступничества Богородицы для своих мужей и всех, кто одержим страстью винопития. Они молятся за вас, за меня, за моего спившегося соседа и еще не до конца спившегося бывшего друга. Молятся, а потом идут мыть полы или чистить снег вокруг храма. Впрочем, для этого есть трудники-мужчины. Но их немного. На Руси нынче главные молитвенницы — женщины.

Расскажу еще об одном чуде.

В монастыре находится чудотворная икона Николая Чудотворца. Почему чудотворная? Слушайте.

Эта старинная икона появилась в монастыре несколько лет назад. Ее принесли добрые люди, которые хранили святыню по завещанию своего прадеда. Икона представляла собой черную доску и нуждалась в реставрации (очевидно, после страшного пожара). Только по едва видимым очертаниям митры можно было тогда определить (предположить), что это образ Николая Чудотворца. Настоятелем храма в ту пору был батюшка Николай. Он повелел поставить икону около алтаря.
И вот пришел Николин день. Православные прошли крестным ходом вокруг храма. Они несли ту самую зачерненную временем и пожаром икону. Потом была служба. Образ вновь поставили возле алтаря… И тут случилось то, о чем теперь рассказывают всем паломникам и что внесено в летопись монастыря. В середине службы люди заметили, что вокруг иконы бегают разноцветные огоньки. Церковь неожиданно осветилась светом. Кто-то из прихожан заворчал: «Опять эти фотографы со своими фотовспышками!» Но в церкви фотографов не было... Так повторилось три раза: огоньки и яркий свет.

Наверняка нашлись бы скептики, которые сумели бы объяснить это странное свечение, но… Икона затем стала обновляться! Не сразу, а как бы полосками, постепенно — изо дня в день! Проявился лик Николая Угодника, потом его благословляющая рука… Икону вставили в красивый киот.

Где-то через год она обновилась полностью! Как будто сами ангелы реставрировали ее.

Теперь это одна из главных святынь монастыря.

Закончить свои заметки хочу спектаклем в местном Доме культуры.

Дело в том, что многие актеры кизильского детского театра «Огонек» — воспитанники воскресной школы монастыря. И каждый год (а то и чаще) они показывают православные спектакли. Сегодня — «Конек-Горбунок». Вполне, кстати, православная сказка. Режиссер — Ирина Трефилова, скромная и очень обаятельная женщина. Она чем-то похожа на ту, которая с заплаканными глазами чистила заплаканные подсвечники в храме.

Сразу обращают на себя внимание сценические костюмы. Поразительная точность воспроизведения эпохи: сюртуки, сарафаны, царские наряды. И что удивительно, все это сшито в монастыре, который выступает этаким спонсором сельского театра. Художником по костюмам долгое время была монахиня Иеромия. Год назад она ушла в Вечность.

И наверное, в последний раз, в последнее Рождество, актеры театра, выпускники монастырской воскресной школы, играют на сцене сельского Дома культуры. Потому что матушка Феодора в прошлые годы начала строительство своего концертного зала. Монастырского. Впрочем, концертный зал — это громко сказано: это будет новое здание воскресной школы, где предусмотрены сцена и места для зрителей.

Матушка пригласила (благословила) приезжать после морозов. Надо помочь носить кирпичи и месить раствор. С мужиками здесь проблема...