Небесный разведчик

Виктор с позывным «Пират» родом из деревни Бала-Четырман Федоровского района.

До СВО его жизнь шла своим чередом: окончил строительный колледж в Стерлитамаке, работал главным специалистом отдела строительства в районной администрации. А в 2022 году 24-летний Виктор был мобилизован.

Боевое слаживание проходил в Пензе. К тому времени он уже отслужил срочную: в 2015 — 2016 годах в мотострелковом полку в Свердловской области, откуда их перебросили в Клинцы, на границу с Украиной. По мобилизации Виктор снова попал в мотострелковую роту, где был номером расчета автоматического гранатомета. А год спустя ему и его товарищу предложили переобучение на оператора беспилотников.

— В Ульяновске мы учились летать на простеньких беспилотниках типа FPV, только с крыльями. Нас обучали пилотировать и настраивать машину. После обучения перевели в полковую группу беспилотной авиации. Там и служим до сих пор, — рассказывает боец. Кстати, позывной прицепился к нему тоже благодаря сослуживцам — «Пиратом» они прозвали его из-за бороды.

Затем Виктор прошел переобучение в Ижевске — уже на более современных машинах. Там он освоил Supercam S350, который является аппаратом дальнего следования. По итогам курса выдали сертификат, который числится в реестре.

Сегодня боец служит на Херсонском направлении, на берегу Днепра. Его задача — разведывать территорию противника. Под его управлением беспилотный борт отслеживает любое движение, ротации противника, в том числе скрытые. Летает на расстояние примерно 50 — 58 километров.

— В первое время я как оператор служил прямо на передовой. Сейчас чуть-чуть отодвинулись назад, чтобы было безо­паснее запускаться, но все равно фактически остаемся на передовой. Запускаем беспилотник под открытым небом, а управляем из блиндажа. Там есть необходимое для этого оборудование, — говорит Виктор. — Беспилотник, которым я управляю, сделан на ижевском предприятии. Отличная машина: многое автоматизировано, ничего лишнего. Летает она на крыльях, поднимается на три километра и больше. А есть другие операторы: например, на FPV — это ударные машины. Или «мавики» — они летают низко, примерно на сотне метров, изучают цель тщательнее.

Борт, которым управляет Виктор, — умный. На случай потери связи у него есть функция возврата. Даже если сработал РЭБ и его заглушили, он все равно возвращается в заранее заданную точку. Виктор и его коллеги всегда продумывают запасные маршруты, если по основному долететь не получится или произойдет что-то непредвиденное. В воздухе борт находится около трех часов, иногда чуть дольше, в зависимости от погоды.

У противника большинство дронов импортного производства. Если наши перехватывают такой борт, его отправляют в соответствующую инстанцию, исследуют. Потом, чтобы лучше сбивать, специалисты перенастраивают РЭБ, дают подсказки, как быстрее обнаруживать вражеский беспилотник. Эти сведения потом очень помогают на практике.

Противник иногда обнаруживает наши беспилотники, но это сложно. Виктор объясняет: они для того и маскируются. Там, где происходит управление, маскировка хорошая. Технику, когда запускают, чтобы не светиться, держат в движении, делают отвлекающие маневры. Операторам сообщают, если летают вражеские «птицы», и когда в квадрате появляется противник, они пережидают, либо реагируют другие группы: запускают ударный квадрокоптер, который находит «птицу» и уничтожает.

Как говорит Виктор, операторы БПЛА — это глаза нашей армии:

— Я слышал, в Башкирии идет активный набор операторов БПЛА в войска беспилотной авиации. Это закономерное решение, ведь технологические возможности растут. Когда мы в 2022 году заходили, таких БПЛА почти не было, а сейчас совершенно другой уровень. Беспилотники стали, пожалуй, самым опасным оружием на поле боя. Их сложно заметить, а летают они быстро, так что обнаружить и уничтожить этих «птичек» непросто.

Наш разговор с ним состоялся буквально в последние часы перед отъездом в зону СВО после краткосрочного отпуска. Дома Виктора ждут родители и супруга, с которой они соединили судьбы три года назад.