Лекарства в законе

Мало кого не задела за живое недавняя информация о бывшем начальнике отдела минздрава республики, из-за халатности которой пришлось уничтожить медикаменты на сумму более 31 миллиона рублей. С материалами дела сейчас разбирается суд, а журналист нашего издания тем временем задал несколько вопросов заместителю прокурора республики Сергею ВОРОТЫНЦЕВУ на «лекарственную» тему.

В суд за датчиками

— Сергей Сергеевич, по данным вашего ведомства, прокуроры районов и городов республики каждый год выявляют по тысяче с лишним нарушений закона в области здравоохранения. В чем причина?

— Как правило, это совокупность факторов. В том числе и халатность медиков, которые занимаются обеспечением лекарственными препаратами: пациент не может вовремя попасть на прием к врачу, либо это волокита с выдачей рецепта, или он выписан на препарат, который на данный момент в России не продается. Случается, что из-за несвоевременной закупки лекарство исчезает из аптек.

Ситуации бывают самые разные, и прокуратура помогает из них выйти. Ведь у нашего ведомства не только карательные функции. Мы оказываем людям юридическую помощь, консультируем их, порой помогаем найти необходимые лекарства.

Особенно, если дело касается детей с редкими заболеваниями или мы видим, что семья находится в социально тяжелом положении. Тогда совместно с заинтересованными ведомствами стараемся устранить проблему.

В основном наша работа строится на мониторинге. Раз в две недели получаем полные сведения о ситуации, к примеру, в сфере здравоохранения: сколько лекарственных средств на срочном обслуживании (то есть люди их не получили по каким-то причинам), отслеживаем количество обращений в систему здравоохранения. И наши специалисты подключаются к решению всех этих вопросов.

В Стерлитамаке ко мне обратилась мама, которая не могла получить для своего ребенка диабетические шприц-ручки. Нам тогда удалось быстро разобраться в ситуации: еще не завершился прием граждан, а заявительнице уже выдали все необходимое. Иногда всему виной банальное недопонимание: покупателю в аптеке сказали, что инсулина нет. На самом деле в данный момент он разгружается на складе и появится в аптечной сети буквально через пару часов. Так и нужно объяснить человеку, попросить его подождать, а не заявлять, что препарата нет и неизвестно когда будет. Конечно, человек пугается, обращается во все инстанции. А инсулин тем временем уже поступил в продажу. Но иногда ситуации бывают более серьезные.

— Исходя из вашей справки, в республике более 900 детей страдают сахарным диабетом и нуждаются в датчиках непрерывного мониторинга глюкозы. Прокуратура направила в суд более 470 исков, чтобы столько же больных детей получили эти датчики. Почему понадобилось вмешательство надзорного органа?

— Датчики появились недавно и существенно облегчили родителям возможность следить за состоянием детей с тяжелыми формами диабета, поскольку они позволяют отслеживать резкие скачки сахара в крови, в том числе ночью. Но в стандарты РФ обязательное обеспечение датчиками не входило, и из регионального бюджета они не оплачивались. Только в случае, если их выписывал лечащий врач.

При этом все прекрасно понимают, что из бюджета выделяется определенное количество средств, которые перераспределить довольно трудно. Нужны веские основания, подкрепленные документами, чтобы все было в рамках закона. И мы с представителями республиканского минздрава нашли способ: судебный порядок. Когда у нас набралось более 400 исков, которые суд удовлетворил, региональный минздрав получил основание на системной основе включить эти датчики в обеспечение. Так мы сумели быстро решить возникшую проблему.

Кроме того, мы провели заседание рабочей группы с участием детского омбудсмена и представителей профильных ведомств. По результатам рассмотрения нашей информации правительство РБ в этом году дополнительно выделило 452 миллиона рублей на обеспечение детей лекарствами и медицинскими изделиями. В том числе системой непрерывного мониторинга глюкозы (с расходными материалами) для детей, страдающих сахарным диабетом первого типа. Все они в рамках соцподдержки обеспечены датчиками до августа текущего года.

Сбой системы — сбой здоровья

— При наличии лечебного питания в аптеках врач одной из уфимских детских поликлиник более четырех месяцев не выписывал рецепт ребенку-инвалиду. Почему возникла такая ситуация, кто-нибудь за это ответил? Или после того, как закончится спецпитание, маме снова придется бежать в прокуратуру?

— В поликлинике вовремя не провели заседание врачебной комиссии и не направили заявку в минздрав на закупку спецпитания. По результатам вмешательства прокуратуры три сотрудника медучреждения привлечены к административной ответственности: главному врачу объявлен выговор, а педиатру и гастроэнтерологу — замечание. Семье возмещены средства — около 14 тысяч рублей, поскольку все это время родителям пришлось самим покупать лечебное питание для ребенка с паллиативным статусом, у которого целый комплекс неизлечимых заболеваний.

Ситуация не повторится, поскольку спецпитание закуплено в большом количестве, на складе более тысячи упаковок. Этого ребенку хватит до конца года. Кстати, питание и в тот момент имелось на складе, просто всю эту ситуацию создали сотрудники поликлиники.

— Прокуроры выявляют случаи, когда больницы не направляют заявки на закупку лекарств и медизделий, занижают потребность в тех или иных препаратах. На каком этапе происходит сбой и как наказаны виновные?

— Прогнозировать закупки непросто. Обычно они планируются в начале года, но затем в ситуацию вмешиваются различные факторы, например, эпидемии. В итоге одних лекарств может не хватить, других — оказаться в избытке.

Если мы видим, что в наших силах помочь ускорить процесс или меры со стороны органов власти не приняты, — вносим представления, совместно рассматриваем вопрос. То есть постоянно пытаемся систему закупок усовершенствовать.

Положительные сдвиги в этом смысле имеются. Хоть мы и фиксируем нарушения.

— Тогда прокомментируйте, пожалуйста, резонансную историю с закупкой и уничтожением лекарств на сумму более 31 миллиона рублей. Как такое стало возможно?

— От медучреждений поступили заявки в минздрав на препарат, который применяется при лечении онкозаболеваний. Но поскольку препарат оказался невостребован, а срок годности у него короткий, его пришлось утилизировать. А не использовали его потому, что изменилась схема лечения и врачи его перестали назначать. Это как раз один из тех факторов, о которых я говорил выше. Кстати, на закупку этого медикамента бюджетом потрачено 10 миллионов рублей.

Остальная сумма набралась по другим препаратам, применяемым при почечной недостаточности, нарушениях эндокринной системы и так далее.

— Решение по закупкам принимал один человек? И можно ли здесь говорить о некомпетентности чиновников?

— Решения по закупкам принимали разные люди. Конечно, тут мы столкнулись с некомпетентностью. Руководство каждого медучреждения, планируя свою работу, должно знать, чего и сколько им потребуется. В данном случае признаков корыстной заинтересованности должностных лиц мы не обнаружили, хотя дело и возбуждено по уголовной статье «Халатность». Возможно, сказалось отсутствие опыта работы. Необходимо совершенствовать систему закупок в сфере здравоохранения, чтобы подобные вещи не повторялись. В данном случае уголовное преследование — хороший способ профилактики и урок на будущее для других.

Бывший начальник фарм­отдела минздрава республики предстанет перед судом по обвинению в халатности, повлекшей причинение ущерба на сумму более 31 миллиона рублей. Пока еще идет судебное разбирательство, но за свою оплошность экс-чиновнице так или иначе придется ответить.

— Складывается впечатление, что в системе здравоохранения слишком много законодательных «дыр»...

— Сама система российского здравоохранения очень громоздкая, на ее развитие государством выделяются серьезные суммы. При этом из всей массы обращений в прокуратуру нет и двух одинаковых. В каждом случае приходится скрупулезно разбираться.

С начала года в прокуратуру поступило 300 обращений от граждан по вопросам здравоохранения, из них более половины признаны необоснованными. Обращаются преимущественно люди, которые столкнулись со сбоем в системе, что-то где-то не сработало, и они пришли за помощью к нам. Прокуратура всегда принимает меры и снимает вопрос с контроля только тогда, когда заявитель получит все необходимое, а виновные понесут наказание.

Не молчать!

— Когда вы ведете прием по личным вопросам, с какими жалобами в области медицины чаще всего приходят люди?

— Обычно два момента: ненадлежащее качество оказанной медпомощи и проблемы с обеспечением лекарствами. Но все ситуации, как я уже говорил, разные. Могу привести пример: ребенку на первом году жизни поставили диагноз спинально-мышечная атрофия, и ему потребовалось дорогое лекарство — генный препарат «Золгенсма». Он вводится один раз в жизни и замедляет негативные процессы в организме. Доза стоит свыше двух миллионов долларов. В рамках эксперимента ребенку в Екатеринбурге ввели этот препарат.

Мама ребенка в своем обращении к нам сообщила, что положительной динамики нет и попросила дополнительно еще одно лекарственное средство. Стоимость одной дозы около пяти миллионов рублей. Но тут проблема не в деньгах. Дело в том, что в России не лечат спинально-мышечную атрофию одновременно двумя этими препаратами. Хотя за рубежом есть такая практика. И вот нам пришлось вести переговоры со всеми ведущими российскими научно-исследовательскими институтами и обсуждать этот непростой вопрос. Мы прекрасно понимаем маму, которая хватается за любую соломинку, чтобы спасти своего ребенка.

В медицинском сообществе есть как сторонники, так и противники такой терапии. Большинство медиков против использования второго препарата, считая, что он может усугубить ситуацию. Сейчас у ребенка пошла положительная динамика, а при введении второго препарата она может нивелироваться. И тогда ему ничем нельзя будет помочь. Поэтому ни один врач не берет на себя такую ответственность.

Другой случай у нас произошел в разгар пандемии. Ребенку срочно понадобилось сделать укол специального инсулина зарубежного производства, который на тот момент имелся в наличии только в московском медцентре имени Рогачева. А отправить его в Башкирию они не могли из-за специфики финансирования — не все лекарства из одной больницы можно пересылать в другую. Мы связались с коллегами из московской прокуратуры, они вышли на главного врача центра Рогачева, договорились, чтобы там приняли нашего ребенка, помогли семье купить билеты на поезд, маленькому пациенту сделали укол, и он благополучно вернулся домой. В дальнейшем препарат стала закупать детская республиканская больница. Так что сейчас все нормально.

— Что вы посоветуете предпринять родителям, если они сталкиваются с проблемами в сфере медицинского обслуживания?

— Прежде всего не молчать. Во-первых, существует горячая линия минздрава, во-вторых — Росздравнадзор, в-третьих — страховые организации по ОМС, которые также имеют функцию контроля за качеством оказания медпомощи гражданам.

Ну и, конечно, органы прокуратуры. К нам можно обратиться через портал Госуслуг, по электронной почте, оставить сообщение на официальном сайте, прийти лично на прием (режим работы указан на сайте в разделе «Обращения»), оставить заявление в почтовом ящике. Если человек лежит в больнице, он может позвонить дежурному прокурору и рассказать о своей проблеме. Его заявление также будет рассмотрено в установленном порядке.

Кроме того, раз в квартал наше ведомство проводит тематические горячие линии, когда специалист отвечает на телефонные звонки. Их мы анонсируем на своем телеграм-канале и на сайте. В целом же наше ведомство работает с обращениями граждан каждодневно.