Вчерашнее будущее архитектуры

Буквально за несколько лет на месте бывшего пустыря за собором Воскресения Христова в Уфе вырос огромный дворец с колоннами, который можно назвать новой архитектурной жемчужиной столицы. Центр спортивной подготовки Дворец борьбы с момента открытия стал не просто спортивным объектом, а местом притяжения для уфимцев, гостей столицы и гордостью республики.

Здесь идет своя жизнь: в универсальном зале борются атлеты, в бассейне плещутся дети, в фитнес-центре занимаются их родители, а туристы и местные жители делают эффектные фотографии на фоне масштабных скульптур и величественных колонн, которые отсылают к античности. А кто-то уже знает, что при определенном ракурсе съемки можно, не уезжая из Уфы, «оказаться» на фоне колоннады знаменитого Казанского собора Санкт-Петербурга. Автором грандиозного проекта Дворца, недавно удостоенного Государственной премии Республики Башкортостан имени Салавата Юлаева, стал Андрей Стариков.

От Магнитогорска до Уфы

Андрей Стариков далек от романтического образа творца. Его подход к работе прагматичен и основан на решении конкретных задач. Родись он в другом городе, возможно, у него сложилась бы иная «философия творчества», но Стариков вырос в Магнитогорске.

— Родители мои не архитекторы, но я с детства рисовал, учился в лучшей изостудии города. Благодаря папе и маме, которые возили меня по России, у меня хорошая насмотренность. Это были путешествия со смыслом. Хорошо помню двухнедельную поездку в Питер, когда мы исследовали все уголки Эрмитажа. Магнитогорск — город предприятий непрерывного цикла, стратегической продукции. Это полувоенная история, определенный образ, атмосфера. Возможно, она сыграла свою роль с точки зрения моей самодисциплины и целенаправленности. Я все-таки в первую очередь готов говорить не про самовыражение ради самовыражения, а про решение конкретной задачи, — замечает Стариков.

Его профессиональный путь начался в родном городе, но со временем масштаб проектов рос, и поступали предложения перебраться в Москву. Какое-то время он сопротивлялся.

— Садились в машину с человеком, который уговаривал меня на переезд, и выезжали в окрестности озера Банное: с одной стороны — степь, с другой — горы, озера. Среди этой красоты ответ на вопрос «А зачем мне эта Москва?» был очевиден.

Но когда профессионально захотелось двигаться дальше, а было уже некуда, тогда появилась Москва. Десять лет я провел там. Думаю, небезуспешно, — рассказывает архитектор.

В Уфу его «вызвал» ковид. В начале 2020 года Старикову предложили в сжатые сроки разработать концепцию ковидного госпиталя.

— Все произошло стремительно. В Москве тогда еще только начали болеть, а в Китае уже вовсю строили госпитали. И власти начали подготовку к вспышке вируса. Меня пригласили ознакомиться с планом, предлагаемым уфимскими коллегами, и за сутки была сформирована концепция госпиталя. В считаные дни она была защищена, и уже на следующий день мы с генподрядчиком посмотрели несколько участков и выбрали Зубово для строительства. Еще сутки ушли на привязку к местности, и на участок заехали тракторы. Главная задача, которую мы с коллегами решали, — сделать проект предельно функциональным, связанным, комфортным для работающих там медиков и реализовать концепцию «Архитектура, которая лечит» — через предлагаемые решения снизить уровень стресса у прибывающих пациентов, — рассказал Стариков.

За разработку концепции, проектирование и строительство ковид-госпиталей Андрей Стариков в числе еще четверых специалистов был удостоен Государственной премии РБ в области науки и техники. А успешный опыт заметили и переняли другие регионы. Эта работа открыла для Старикова новую страницу в Башкирии и привела его к проектированию Дворца борьбы.

Гениальный заказчик плюс умелый архитектор

Подход Старикова к архитектуре хорошо иллюстрирует его высказывание: «Моя квартира, участок — это то место, где я самовыражаюсь. А все остальное — это задачи, которые я должен решить настолько хорошо, насколько это в принципе возможно».

История Дворца борьбы — это наглядный пример того, как рождается знаковая архитектура.

— В советские времена строили дворцы спорта и культуры. Потом, когда в строительстве возобладали тенденции к удешевлению, стали возводить так называемые спортивные объекты. Неудивительно, что глядя на такие здания, нельзя было с уверенностью сказать, то ли это стадион, то ли торговый центр, то ли цех. Таких по городам и весям страны встречается немало, — констатирует архитектор.

Очевидно, что Дворец борьбы — вне этой тенденции. И здесь, по словам Старикова, сработала главная формула: «Секрет идеального здания — в гениальном заказчике и умелом архитекторе». Роль «гениального заказчика» взял на себя глава Башкортостана Радий Хабиров, который с самого начала видел в объекте нечто большее, чем просто спорткомплекс.

— Радий Фаритович обозначил: это не просто спортивный объект, который преследует цели какой-либо федерации. Это должен был быть именно объект притяжения и для города, и для республики в целом. Эта идея стала для нас главным вектором, — подчеркивает Стариков.

Именно в диалоге с главой региона родилась концепция многофункционального общественного пространства.

— Радий Фаритович говорил, что нужно помнить не только об условном ребенке, который будет заниматься здесь спортом, о педагогах и тренерах, но в том числе и о маме, которая привела сына в секцию, чтобы ей тоже можно было сходить на фитнес, на аквааэробику, чтобы все необходимое было в одном помещении. Это делает объект по-настоящему общественным, живым, — рассказал архитектор. — Нельзя сказать, что я прочитал техническое задание и первый же эскиз был принят. Сначала искали современные формы, потом старались увязать с этномотивами, а потом я подумал, что нужно сыграть на ассоциациях с античностью.

Именно на ассоциациях — Дворец построен вовсе не в стиле классицизма, как пишут сегодня многие СМИ. Это постмодерн, объясняет концепцию Стариков. В ее основу легли надежность, прочность, красота — фундаментальные принципы архитектуры, сформулированные еще древнеримским архитектором Витрувием. А во главе всего этого, конечно же, функциональность, добавляет Стариков.

Одной из ключевых идей, обогативших проект, стало решение добавить центральный фронтон.

— Изначально его не было. Насколько я помню, эту идею подсказал Радий Фаритович. Я сначала сомневался. Но когда должна читаться какая-то ассоциация, хорошо бы, чтобы это было что-то из реального, невыдуманного. Потом я вспомнил, что у одного из комплексов Сорбонны есть подобный фронтон, и все сложилось, — делится архитектор.

Личная вовлеченность главы республики простиралась и на детали.

— Радий Фаритович уделял проекту большое внимание, вплоть до выбора конкретных материалов на колонны и брусчатку. Оболочку колонн сделали из турецкого мраморизованного известняка — материала, который по некоторым характеристикам превосходит гранит, что дает надежду, что простоят колонны долго, — рассказал Стариков.

Во время строительства архитектор ездил в Москву, чтобы изучить новый Дворец самбо и бокса в Лужниках, самый масштабный проект такого рода в стране, и пришел к выводу, что технологически то, что построили в Уфе, значительно лучше.

— Мы развели все потоки, которые можно развести. В Москве через одно «игольное ушко» проходят спортсмены, судьи, просто зрители. У нас же — четкое и логичное зонирование, — говорит архитектор.

В числе масштабных проектов, в которых участвовал Андрей Стариков, также значится студенческий кампус Евразийского НОЦ. А сейчас директор Фонда реализации инфраструктурных и социальных проектов РБ с коллективом работает над новыми масштабными задачами: экспоцентром, суперколледжем на шесть тысяч учащихся и Центром прогресса бокса, концепцию которого уже оценил Владимир Путин.

Идеальный формат

Архитектор Стариков критически относится и к «человейникам», и к малоэтажному расширению городов по типу классических американских пригородов, рассчитанных на передвижение на автомобиле. Идеальным форматом для российского города Стариков считает средневысотную застройку, которая позволяет концентрировать удобства в шаговой доступности и формировать социальные связи между людьми, живущими по соседству, что тоже рождает чувство безопасности и комфорта. И еще один интересный момент:

— Говоря про комфорт и его новое прочтение, я имею в виду роботообитаемую среду, — поделился мыслями Андрей Владимирович. — Мы находимся в той точке, когда роботизация и беспилотные системы уже готовы войти в нашу жизнь, вопрос только, как они это сделают. Например, как робот-доставщик, который сегодня может доставить заказ только до подъезда, доберется до квартиры? Городская среда должна сделать шаг навстречу этим технологиям, учитывая все риски и угрозы наших реалий. Это плато нужно изучать, генерировать идеи — здесь работы на тысячи умов!

БЛИЦ-ИНТЕРВЬЮ

— Вас не пугает, что объекты все грандиознее, заказы все масштабнее?

— Для того чтобы расти, каждая новая задача должна быть больше и сложнее предыдущей. А если не расти, то зачем все? Для меня здесь важна история про доверие. Если перед тобой ставят такую грандиозную задачу, значит, тебе доверяют.

— Как чувствовали себя на вручении премии?

— Нервничал. Переключиться с рабочих моментов, управленческих процессов, в которых не так много творчества, было очень приятно и волнительно. И опять-таки, оказаться в одном ряду с такими людьми, как Мустай Карим, Баязит Бикбай... Это дорогого стоит.

— Такой статус накладывает больший груз ответственности?

— Тут такой момент: ответственность — она внутри, она либо есть, либо ее нет. Премия ее не усилит.

— Как любите проводить свободное время?

— Его очень мало, в отпуске бываю редко. В этот раз удалось съездить в Японию.

— Как вам Япония, что удивило?

— Не я это сказал, но подмечено очень верно: «Япония — страна вчерашнего будущего». Футуристический облик и технологические инновации — с одной стороны и сохранение глубоких исторических корней и культуры — с другой. И еще главное правило — соблюдать правила…

— У вас есть хобби?

— Пожалуй, нет. Максимум удовольствия я получаю, когда еду за рулем от Архангельского до Банного — это одна из самых красивых дорог в России. Я много поездил по стране на автомобиле, и мне есть с чем сравнить.

— Мечтаете спроектировать еще что-то грандиозное?

— Мне интересно было бы спроектировать город.

— Какой бы он был?

— Комфортный в современном понимании этого слова.