Как ты выжил, солдат?

На день рождения к столетнему ветерану Великой Отечественной войны Родиону Григорьевичу Лобанову пришли сорок человек.

Все родственники — дети, внуки, правнуки и даже праправнуки. И это не удивительно, как не пойти: не каждому такое родство дано, чтоб так запросто сказать: еду на сто лет к деду!

И не каждому деду в таком возрасте удается сохранить не только память, но и благодарность большой семье, ощущение нужности, любви, уважения. Пережить пришлось немало потерь — братья-сестры поумирали, с любимой женой Ольгой Афанасьевной прожил семьдесят пять лет, но и та скончалась.

Но одиноким он себя не чувствует. Рядом дочь Татьяна, сорвавшаяся из Узбекистана, как только родители намекнули, что «здоровье уже не то», внуки. Всего у Лобановых было пятеро детей, в живых остались двойняшки Татьяна и Александр. Им по семьдесят, но рядом со столетним отцом они — молодые…

Не оставляют без внимания ветерана и его коллеги, специалисты спецсвязи — стратегической российской службы. Не у порога топчутся, подолгу разговаривают. Родиону Григорьевичу их визиты в радость, те рассказывают ветерану о новостях, он воспоминаниями делится.

…Ушел на войну семнадцатилетним. В военкомат вызвали 17 декабря. Он шел, а ноги как ватные: отца тоже семнадцатого числа призвали, только в январе, и он погиб уже в августе на Волховском фронте. Решил, ничего хорошего эта дата и ему не принесет. Но не будешь же с военкомом мыслями о нумерологии делиться. И слова такого он тогда не знал. И военком наверняка тоже. И вдруг на призывном ему говорят: «Иди, Лобанов, не до тебя. Завтра придешь». Отлегло, как будто ему жизнь подарили.

Для начала молодого, да чего там — юного — бойца зачислили курсантом отличных стрелков снайперской подготовки. По окончании курсов отправили на Ленинградский фронт, зачислив в 708-й стрелковый полк 43-й стрелковой дивизии. Из Ленинграда в январе 1944 года через Финский залив по льду в ночное время перешли в Кронштадт и далее на мыс Лисий Нос.

Это сейчас здесь элитным дачам мало места, а во время войны в Лисьем Носу были размещены зенитный и авиационный полки. По заброшенной кронштадтской железнодорожной ветке на мысе ходил бронепоезд, обстреливая немецкие позиции. Сделав несколько выстрелов, он скрывался в поселок. Немцы долго не могли понять, откуда по ним стреляют. Когда же им все-таки удалось вычислить местонахождение бронепоезда, Лисий Нос оказался под ураганным артиллерийским обстрелом.

Здесь получил ранение, находясь на боевом посту, охраняя важный объект, Родион Лобанов. Было это 17 февраля… Он не покинул пост, не совсем осознавая всю тяжесть травмы — боли не было, как не бывает ее на пике обморожения. Понимал, что портянки мокрые, что ботинки как вклеились в лед — да-да, ботинки на нем были, ни валенок, ни сапог не хватило — но не было приказа оставить пост…

Черные пальцы, которые ему и так уже словно не принадлежали, ампутировали в сельском госпитале Пермской области. Все пальцы на левой ноге и половину большого — на правой.

— Тяжеловато, но я привык без них. Главное — выжил. Живой! Естественно, комиссовали. Получил третью группу инвалидности, работал в ВОХР начальником караула, а в 1952 году перешел в распоряжение спецсвязи и работал фельдъегерем до выхода на пенсию в 1986 году, — рассказывает ветеран. И добавляет: — Фельдъегерем я работал сутки через трое. И в свободное время валял валенки. Чесанки мои ценились, были хорошего качества — я в наследство от отца получил специальность пимоката, этим я обеспечивал семью.

Ценили его и на основной работе, когда без пальцев пешком, в редких случаях — на лошади он доставлял секретную корреспонденцию, дорогостоящие предметы по адресам, без устали, точно и в срок. Не скупились на награды. Родион Лобанов имеет звание «Ветеран связи СССР», занесен в Книгу почета министерства связи страны. Ведомственные награды соседствуют на пиджаке с военными медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов». Его он надевал на последние Парады Победы на Красной площади в Москве.

Сейчас пиджак висит на дверце шкафа. Тяжело в нем, медали много весят. Но когда мы прощались, Родион Григорьевич пиджак с наградами надел. И выпрямился, вытянулся сразу, как в строю. В строю и остается.