Жуткая тайна

В 6 А классе школы № 18 города Стерлитамака, где я учился с моим другом Володькой Полуяновым в 1950-е годы, одним из любимых предметов было военное дело. Военрук-фронтовик приходил на уроки при полном параде — в обмундировании и с боевыми наградами на груди. Он рассказывал нам о победоносных сражениях Советской армии, на макетах и плакатах показывал устройство различных видов оружия. Урок пролетал незаметно. И как все мальчишки послевоенного времени, мы старались подражать героям-солдатам, играя в войнушку и следопытов. Вырабатывали в себе, как нам тогда казалось, силу и ловкость.

Пытливый ум — источник приключений

Например, прыгали с высокого берега реки Ашкадар, которая в ту пору была полноводной. Ныряли в самую глубину, соревнуясь, у кого получится ловчее. А когда в клуб завода «Красный пролетарий» привезли трофейный фильм «Тарзан — человек-обезьяна», он настолько потряс и перевернул душу нам, подросткам, что буквально на следующий день после первого же просмотра все дворы нашего микрорайона Выселки огласились гортанными тарзаньими криками.

Поначалу все наивно полагали, что так удивительно вопит чемпион Олимпийских игр по плаванию Джонни Вайсмюллер, исполнивший главную роль. Много позже появилась версия, что это результат усилий трех профессиональных оперных певцов-теноров. Однако в одном из интервью актер рассказывал, что знаменитый крик Тарзана — совместное творчество его и звукорежиссера фильма Дугласа Ширера, который просто записал обычный крик Вайсмюллера и воспроизвел его в обратном порядке.

Киноленту крутили два раза в неделю. И каждый раз все ждали ее с большим нетерпением, предусмотрительно отложив из карманных денег десять копеек на билет. Дух захватывало уже с момента появления на экране начальных титров, в которых сообщалось: «Этот фильм взят в качестве трофея в годы Великой Отечественной войны у немецко-фашистских захватчиков». Затем в который раз разворачивалась увлекательная история авиакатастрофы, в которой все разбивались насмерть, кроме ребенка в люльке, его забирали на воспитание в свою стаю обезьяны, и далее по сюжету. Незамысловатая история не избалованной зрелищами советской детворе тогда казалась фантастически интересной.

Местные мальчишки принялись отчаянно лазать по деревьям. Срезали во дворах бельевые веревки и привязывали их к веткам в качестве лиан. Потом хватались за них и пытались «перелететь» на соседнее дерево. К сожалению, не всегда удачно. Кстати, дожившее до нынешних времен развлечение — тарзанка — получило свое название благодаря этому сериалу.

Мы с Володей, ясное дело, были в первых зрительских рядах и посмотрели все серии про Тарзана (всего их в советском прокате демонстрировалось пять). По деревьям, правда, не карабкались, но старались проявлять героизм в быту. В классе напускали на себя таинственность. В частности, придумали шифр для «закрытых» разговоров, чтобы посторонние не могли нас понять: к каждому слогу добавляли приставку «чего». К примеру, (чего)ду (чего)рак означало — дурак. Ну и так далее. У одноклассников от удивления глаза лезли на лоб, что нам чрезвычайно нравилось.

Однако в скором времени нам с Володькой довелось в реальности столкнуться с ужасной тайной. От которой оба получили, как сейчас сказали бы, серьезную психологическую травму и надолго утратили сон и аппетит.

Портал в прошлое

У нас в школе существовала давняя традиция. По окончании учебного года среднее звено, в том числе и наш шестой класс, в полном составе отправлялось на трехдневную экскурсию покорять гору Долгую (Куштау).

Подняться на вершину не составляло труда. Ее высота — 374 метра. Склоны пологие, почва под ногами не осыпалась. Во время первого привала на ночь у костра классная руководительница поведала нам одну из легенд об этих местах.
Будто жила сотни лет назад прекрасная девушка Агидель. Покоренный ее красотой юноша по имени Ашак решил не получать согласия, а совершить подлость и похитить красавицу. Темной ночью он выкрал любимую из отчего дома. Но девушка оказалась такой же храброй, как ее отец седой Урал, и сбежала от похитителя. Отвергнутый влюбленный разозлился, догнал беглянку, а упавший конь преградил ей путь.

Тогда она закричала: «Отец, спаси свою бедную дочь!» Услышав зов о помощи, Урал превратил ее в речку. Ашак послал сокола, чтобы тот, раскинув бескрайние крылья, преградил ей путь, но ничего не получилось. Тогда юноша вырвал из груди свое сердце и бросил его в русло реки-возлюбленной. Так образовался шихан Юрактау, на месте упавшего коня — Торатау, а где приземлился сокол — Куштау.

По другой легенде каждый из шиханов — это осколок сердца отвергнутого юноши Ашака. Как бы там ни было, легенда нам очень понравилась. Поздним вечером, когда все, наконец, улеглись спать, неугомонный Володька ткнул меня в бок и сообщил:

— Слушай, Марик (так он меня называл). Говорят, в этих местах во время войны скрывались дезертиры и немецкие шпионы!

— Ну и что? — нехотя пробормотал я уже практически сквозь сон.

— Давай поищем, может, найдем какие-то следы, — заговорщицки снизил он голос до шепота.

Как можно отказаться от такой заманчивой идеи? На следующее утро мы попросили разрешения у классной руководительницы прогуляться у подножия горы. Решили ее обойти. Повсюду рос густой кустарник, какие-то колючки, ничего примечательного. Я даже немного заскучал, когда Володька вдруг зацепился за кочку и свалился на землю. И, главное, не встает, а что-то внимательно разглядывает.

— Ты чего лежишь-то, что случилось? — удивился я.

— Смотри, Марик. Везде яркая зелень, а тут трава пожухла и почти не растет. Похоже, здесь была тропинка. Интересно, куда она вела, в гору, что ли? — задумчиво ответил друг.

Мы рискнули продраться сквозь заросли вдоль предполагаемой тропы и не ошиблись. За густым кустарником оказалась то ли нора, то ли пещера. Одним словом, какая-то дыра. Она была замаскирована прутьями и пучками давно засохшей травы. Отодвинуть навес не составило труда, он прикрывал вход в землянку. А когда наши глаза немного привыкли к темноте, нашему взору открылась жуткая картина. На земле лежали останки двух человек, разложившиеся от времени, в истлевшей одежде. Конечно, мы дальше не стали заходить, а сиганули оттуда так, что только пятки сверкали.

Отбежав подальше, остановились, и Володька, хватая воздух ртом, едва вымолвил:

— Марик, надо все рассказать моему папе.

Испытание молчанием

Это было верное решение, поскольку отец Володи — Николай Владимирович Полуянов — на войне командовал разведротой и поддерживал тесные отношения с городским отделом КГБ Башкирской АССР. Начальником отдела был тоже фронтовик, с которым они на войне иногда пересекались и были в дружеских отношениях.

Однако самое ужасное испытание нас ожидало впереди. Во-первых, несмотря на юный возраст, мы прекрасно понимали, что болтать о находке нельзя. И, вернувшись к одноклас­сникам в палатку, нам пришлось молчать. Для мальчишек это самое тяжкое испытание, какое только можно придумать, — хранить такую жуткую тайну. Но мы выдержали и не проговорились.

Наконец, дома, когда рассказали обо всем Николаю Владимировичу, нас постиг еще один удар — он нам не поверил!

— Чего вы выдумываете всякую ерунду! Глядите, ведь могу и проверить, — пригрозил отец Володьке.

Тем не менее на всякий случай дядя Коля передал наш рассказ начальнику отдела. Тот поначалу тоже с недоверием отнесся к такой новости. Однако на другой день они на двух машинах с сотрудниками отдела отправились к подножию горы Долгой. Нас тоже взяли — показать, где находится землянка с трупами.

Прибыв на место и убедившись, что мы не соврали, чекисты приступили к делу. Пока следователи изучали территорию и описывали останки, начальник отдела подошел к нам, сообщил, что его зовут дядя Ваня. Пожал нам руки и поблагодарил за бдительность и помощь в работе стерлитамакских чекистов. И приказал держать язык за зубами.

— Вы понимаете, что, пока мы не раскрутим это дело, все должно оставаться в тайне? — строго спросил нас дядя Ваня.

— Есть, товарищ майор, держать язык за зубами! — буквально умирая от чувства сопричастности к делу государственной важности, отвечали мы с Володькой.

Время шло. Наши мучения продолжались, но мы твердо держали обещание и никому не раскрывали свою жуткую тайну. Только когда уже было совсем невтерпеж, осторожно спрашивали у дяди Коли, нет ли каких новостей по нашему делу.

— Идут оперативно-розыс­к­ные мероприятия, — сухо отвечал он.

Охота за «первым»

Однажды, в начале учебного года дядя Коля усадил нас рядышком и вкратце, в пределах допустимого, поделился новостями. По его словам, в 1943 году абвер (немецкая разведка) отправил к нам троих агентов с заданием изучить подходы к заводу «Авангард» и организовать диверсию. На «Авангарде» выпускали снаряды для знаменитой ракетной установки «Катюша», за секретом которой охотились абверовцы.

— Я не буду называть вам их фамилии, это вам ни к чему. Пусть будут «первый», «второй», «третий». «Первый», он же старший, снял квартиру в городе. Со своими подельниками они устроились на стройку завода. Для хранения своих шпионских принадлежностей вырыли ту самую землянку, — поведал нам дядя Коля.

Как выяснили потом наши чекисты, особой активности агенты не проявляли — ждали посылку со взрывчаткой и сигнала к действию. А когда наступил победный 1945 год, абвер стал заметать следы и передал «первому» шифровку, в которой приказывал устранить свидетелей. То есть «второго» и «третьего». Что тот и сделал. Оставил трупы подельников в землянке, замаскировал как мог вход, а сам дал деру из Стерлитамака, скрывшись в сельской местности. Наши следователи вышли на его след и задержали. На допросах «первый» дал подробные показания о деталях преступления.

Так жуткая тайна перестала быть тайной, и мы с Володькой облегченно вздохнули. Прямо гора с плеч. Понятно, что в школе мы стали героями. От желающих услышать от нас эту историю и увидеть своими глазами ту самую землянку не было отбоя. Тогда мы с другом решили, что обязательно станем чекистами. У меня получилось воплотить детскую мечту в жизнь. Володька тоже стал разведчиком, но в сфере геологии. Потом получил экономическое образование и в итоге стал мэром одного из городов Сахалинского края. К сожалению, он слишком рано ушел из жизни, ему не было еще сорока лет. Есть подозрение, что из-за своей несговорчивости и принципиальности…