Мастер тот, кто готов

В мире, где суета стала нормой, а время неумолимо ускоряется, встреча с человеком, излучающим абсолютное спокойствие и равновесие, сродни глотку свежего воздуха. Таким предстал передо мной на своей первой выставке в зале «Эрмитаж» Башкирского государственного театра оперы и балета художник из Учалов Зуфар Гизитдинов, член творческого Союза художников России, участник международных и российских выставок. А кто-то знает его под другим именем — Захария. И это не творческий псевдоним.

Параллельные линии одного целого

История Гизитдинова — необычный пример того, как разные виды искусств, боевого и изобразительного, не просто уживаются в одном человеке, а питают друг друга, создавая сплав философии и творчества. Обладатель пятого дана айкидо Айкикай, мастер собственной школы айкидо, он с равным пиететом и любовью относится как к японскому боевому искусству, так и к карандашу и кисти. Но спортивные пояса и создание портретов и пейзажей — это еще не все его ипостаси. Вот уже несколько лет он расписывает новый православный храм в Учалах. В одиночку, как Микеланджело, на 20-метровой высоте, переосмысливая для себя библейские сюжеты и проживая внутри судьбы их героев.

— Основной принцип айкидо — это гармония духа. Быть всегда спокойным, неважно, с кем и где, всегда быть уравновешенным. Боевое искусство айкидо и изобразительное искусство для меня как две параллельные линии одного целого. Творчество началось раньше, но спортом я увлекался всегда. Выбрал из боевых искусств именно айкидо, потому что оно было ближе мне по духу. Это искусство, в котором нет спаррингов, это не только физическое, но и духовное развитие, в первую очередь. Бездумно махать мечом или кулаками — зачем? Интересно, что после того, как я занялся айкидо, то и к творчеству стал подходить более осмысленно, продумывая каждую идею. Потому что без хорошей идеи не будет и хорошей картины, — рассказывает художник.

Гизитдинов совмещал занятия у японских мастеров, у которых аттестовывался и проходил сложнейшие экзамены, и свою работу в мастерской. И вывел для себя главное правило: и там, и там во главе угла лежит дисциплина.

— У мастеров боевых искусств есть изречение: мастер тот, кто готов. То есть это постоянная штудировка, постоянная работа. И в боевых искусствах, и в творчестве надо заниматься каждый день. Хотя бы три удара карандашом по бумаге, в кавычках, должно быть. Не должно быть перерывов. Великий Паганини говорил: если я не играю три дня — замечает публика, если я не играю два дня — замечают мои друзья, если я не играю один день — замечаю я сам. Если человек не занимается, он просто отодвигает себя назад, и неважно, имеет ли он черный пояс или какие-то звания.

Философия на татами и в жизни

Зуфар Гизитдинов — кладезь мудрых изречений и цитат великих. Он то и дело приводит их в своем рассказе не для красного словца, а чтобы проиллюстрировать свои собственные убеждения. И, конечно же, у каждого практикующего восточные практики в самом большом авторитете — сенсей.

— Я спрашивал у сенсея: как добиться мастерства, что значит быть мастером? Он ответил: нет цели стать мастером, ты просто идешь по этому пути, придерживаясь дисциплины. И еще один важный урок я получил, занимаясь с детьми: надо у них учиться! Их спонтанности, непосредственности. Они не напрягаются по любому поводу, как мы, взрослые. Даже Пабло Пикассо говорил, что учился всю жизнь, чтобы рисовать, как ребенок, — рассказывает спортсмен-художник. — Эти принципы применимы и в обычной, «гражданской» жизни. Сейчас очень суматошное, суетливое время. Но не нужно торопиться. Есть такое восточное высказывание: солнце никогда не торопится. Если хотите что-то сделать вовремя — просто подготовьтесь заранее. И еще — быть терпеливым. Нет терпения у людей. Суматоха сбивает с пути, и мы забываем о главном, о самом себе, о детях, о семье. А самое дорогое — это семья.

«Белый след» великих

Название его выставки, прошедшей в Уфе, — «Белый след». На ней были представлены портреты выдающихся людей искусства, артистов, художников. Каждый творческий человек должен оставить после себя след, не черный — белый, как в общем-то и любой обычный человек, убежден Гизитдинов. Можно «проспать всю жизнь» и так спящим уйти в другой мир. Только с возрастом начинаешь понимать, что время уходит очень быстро и надо успеть что-то сделать.

Художник изображает знаменитостей, чье творчество его восхищает и вдохновляет.

— Я много изучаю своих героев. Часто их судьбы бывают связаны. Например, Владимир Высоцкий и Юрий Никулин. Никулин приглашал Высоцкого к себе в гости, его любимой песней была «Охота на волков», он просил ее исполнить по нескольку раз. В этой же связке Леонид Гайдай. Фаина Раневская привлекла меня своей сильной личностью и, конечно, афоризмами. Таких людей единицы: заменимые есть, повторимых нет. Они были универсальными артистами, могли даже не гримироваться, так вживались в роль. То поколение ушло, но надо знать историю, — считает художник. — Я недавно написал картину, посвященную Омару Хайяму. Спрашиваю у своих учеников: знаете, кто это такой? Никто не знает. Я рассказал. Спросил, а про Микеланджело знаете? Только один мальчик знал, чем он известен, да и то потому, наверное, что он ходит в художественную школу. А Виктора Цоя знаете? Кто-то — да, кто-то — нет. Но за это незнание нельзя осуждать. Каждому свое, у всех свои интересы, воспитание. У меня есть серия работ, посвященных Цою. Все, кроме одной, забрали его поклонники. Мне очень нравятся песни Цоя, суровые, жесткие, очень правильные тексты.

Портрет Владимира Высоцкого кажется наиболее эмоциональным — на нем изображен поющий артист с гитарой, и в нем чувствуется тот самый нерв, и сердце на разрыв, которые цепляют слушателей. Художник рассказал, как участвовал в конкурсе на лучший портрет Владимира Высоцкого в 2012 году в Москве. Он стал победителем в номинации «Графика» с тремя работами: «Кони привередливые», «Гамлет» и «Вертикаль», две из них подарил музею Высоцкого в Театре на Таганке.

— Совсем не думал, что стану победителем. В других номинациях победили москвичи. Меня тогда впечатлила одна работа: портрет Высоцкого из магнитофонных катушек, гаек и разных мелочей, причем нажимаешь любую кнопку — и играет одна из песен артиста. Участников было очень много, но жюри отметило, что в основном они просто срисовали Высоцкого с фотографий и только художник из Башкирии Гизитдинов справился с поставленной задачей и создал образ артиста, — рассказывает художник. Кстати, о современных технологиях. Сейчас люди «балуются» с искусственным интеллектом, создавая песни типа: «А что бы спел Цой сегодня». Искусственный интеллект я, честно сказать, не приветствую, он засоряет людям голову. Левитан говорил: «Надо учиться у природы, она никогда вас не обманет». Также и основатель айкидо говорил, что нет стилей и направлений в боевых искусствах, есть только движение в природе.

На выставке в зале «Эрмитаж» художник показал далеко не всю свою коллекцию портретов знаменитостей. Недавно у него прошла персональная выставка «Параллели» в Центральном выставочном зале Союза художников в Челябинске, где он представил свою живопись, графику, портреты, пейзажи и несколько работ на тему СВО. В августе он покажет их на первой персональной выставке в выставочном зале Союза художников РБ в Уфе.

— СВО — такая животрепещущая тема, на которую художник не может не откликнуться. Но зацикливаться на ней не стоит, нужно изображать и ту красоту мира и человека, за которую сегодня идут сражения. У меня есть и портреты, и пейзажи, и абстракция — художник должен пробовать себя во всем, в разных стилях, разных манерах. Микеланджело ведь тоже был не только прекрасным скульптором, он как живописец расписал Сикстинскую капеллу. А Суриков говорил, что взялся за скульптуру, чтобы лучше прочувствовать форму лица и фигуры человека. Модильяни сначала был скульптором, потом живописцем. И у меня идет поиск в творчестве: я прислушиваюсь к себе — что мне больше отзывается, я прислушиваюсь к зрителю, к тому, что говорят искусствоведы.

Как Зуфар стал Захарией

Сейчас художник расписывает храм иконы Божией Матери Скоропослушницы в Учалах, работает один уже шесть лет. Говорит, к этому делу Бог привел:

— Когда я сделал эскизы и приехал в Уфу их показывать, владыка спросил: «Православный?» Я ответил: «Нет.» Он похвалил эскизы и отметил, что в такой работе надо быть православным. И я принял православие. Но не ради того, чтобы расписывать храм. Просто я шел к этому. А потом начали вспоминаться некоторые моменты жизни. Например, когда был студентом, мы с друзьями приехали в Подмосковье и сняли там домик в деревне. Это был 1986 год. Хозяйка никак не могла запомнить мое имя и в итоге сказала: «Давай я тебя буду звать Захарий». Я батюшке рассказал об этом, а он говорит: «Вот видишь, сколько за тобой это имя шло». Когда я начал расписывать храм, что-то поменялось в моем взгляде, в моей живописи. Если скажу, что третий глаз открылся — будет звучать банально, но это похоже на то. Как будто сердцем стал чувствовать, видеть — не знаю, как объяснить. И мне хочется сделать так, чтобы люди прочувствовали это в храме. Люди иногда приходят в храм как в музей. Я говорю: это не музей!

Конечно, чтобы расписать храм, нужно очень много изучить, не только с точки зрения техники, но и с точки зрения религии, истории. Я очень много читал. Многие иконописцы, расписывающие храмы, говорят, что прежде чем делать какой-то библейский сюжет, как бы становятся его участниками: надо пропускать все через себя, при этом никакой отсебятины быть не должно. Я не зарабатываю на этом, с прихода деньги идут только на материалы.

Между мечетью и храмом

Художник всю жизнь прожил в Учалах, можно сказать, он патриот своего города. У него все в одном месте: в цокольном помещении — спортзал, через коридор — мастерская. Через 50 метров — мечеть и рядом храм. Бывало, мулла читает молитву, и тут же колокола звонят. Хорошее место.

— В храме к Пасхе мне надо закончить сюжеты: «Иисус Христос перед Понтием Пилатом» и «Вход Иисуса в Иерусалим». Пока сделал только в карандаше. Не знаю, успею ли, буду работать день и ночь. Параллельно надо готовиться к персональной выставке в Уфе. Работаю над темой по легендам и истории Башкортостана, чтобы дети знали, что у нас очень интересная история, прекрасный эпос, легенды, — говорит Гизитдинов.

Как он все успевает? Благодаря той самой дисциплине. Нам, взрослым, надо вернуться к режиму дня, как у школьников, говорит художник-спортсмен: утром встал, сделал зарядку, водные процедуры и так далее.

Он мечтает вернуться в Японию, где побывал однажды и как будто в сказку попал.

— Необычная природа, другой менталитет: оставишь где-то сумку — никто не возьмет, все улыбаются, здороваются. Мы продолжаем общаться с сенсеем, и, надеюсь, когда-нибудь вернусь в Японию, чтобы нарисовать ее с натуры, — поделился мечтой Гизитдинов.

Фото автора.