Рыцарь леса

Валерий Петрович Путенихин — известный популяционный биолог, лесовед, дендролог, доктор биологических наук, профессор, заслуженный деятель науки Республики Башкортостан, действительный член Русского географического общества, двукратный обладатель почетного республиканского звания «Рыцарь леса».

До 2018 года работал заведующим лабораторией дендрологии, лесной селекции и интродукции древесных растений Ботанического сада-института Уфимского научного центра РАН, в 2019 — 2022 годах — главный научный сотрудник Башкирского государственного университета, ныне пенсионер.

А сегодня — мой собеседник.

Спортивное ориентирование далеко не увело

У Валеры Путенихина особого интереса к науке в школе не было. Биологию как таковую любил, но не более того, неплохо успевал по математике. Больше его привлекал спорт, еще в школе он прикипел к спортивному ориентированию, которое называют самым лесным видом спорта. Побеждал в соревнованиях. И, несмотря на усилия учителя математики школы № 45 Фаины Яковлевны Серебрянюк и попытки отца-финансиста наставить сына на путь истинный, выбрал для поступления биологический факультет Башкирского университета. Прицел был дальний: все равно буду спортсменом, возможно, даже тренером — нужно хорошо знать биологию, анатомию человека.

На биофаке, когда дело шло к диплому, не ботанику выбрал, не зоологию, а кафедру физиологии человека и животных. После окончания университета, отработав положенные три года учителем биологии и химии в школе, уже в статусе кандидата в мастера спорта стал тренером — причем довольно успешным: ученики достигали побед. Но в какой-то момент пришло осознание: нет, не мое. Путенихин стал искать работу по специальности.

Он нашел ее в 1983 году в отделе селекционного семеноводства и химизации министерства лесного хозяйства Башкирии. В 1984 году поехал в первую научную экспедицию с академическим отрядом и много чего из нее полезного привез — не случайно совсем скоро, в 1985 году, его позвали на работу в Академию наук — в лабораторию популяционной генетики древесных растений отдела биохимии и цитохимии. С тех пор вся его жизнь связана с академией.

Всё начинается с семени

— Когда вы «ушли в лес» — в прямом и переносном смысле? Когда вы его так полюбили? — спрашиваю Валерия Петровича.

— Наверное, это случилось, когда с приходом в систему министерства лесного хозяйства в качестве инженера селекционного семеноводства мне пришлось выезжать в командировки на предприятия лесного хозяйства. Моим руководителем и наставником стал профессионал высочайшего класса, заслуженный лесовод Башкирской АССР Фоат Галимханович Хусаинов. Я ездил по Башкирии с проверками состояния постоянных лесосеменных участков, лесосеменных плантаций, семенных заказников, плюсовых деревьев, питомников. Проверял правильность хранения и качество семян, уход за лесосеменными объектами, их натурное оформление (наличие аншлагов, ограждений), как выполняются планы по закладке новых объектов и по сбору семян, выращиванию посадочного материала из семян с улучшенными наследственными свойствами и прочее. От качества семян зависит, какой вырастет лес: кривой-кособокий или корабельные сосны к небу взметнутся.

Потом, уже в академический период, как диссертант, руководитель и участник лесных экспедиций изъездил всю Башкирию и Южный Урал, проводил работы на Среднем, Северном, Приполярном и Полярном Урале, на Алтае и в Западной Сибири, в Приморье и на Камчатке…

Кстати, и на прародине своей не раз бывал, где прадед мой Василий Алексеевич работал лесным объездчиком Кананикольской лесной дачи, как раньше назывались лесничества. Вот уж кто, как говорят, знал жизнь окрестного леса, наверное, лучше всех — от травинки до верхушек древесных. Вот откуда лесная любовь.

Объектами исследований ученого становились в основном хвойные леса и такие древесные породы, как лиственница, сосна, ель, можжевельник, а также интродуцированные (искусственно внедренные) виды деревьев, например, сибирский кедр.

…Прежде всего научные интересы Валерия Путенихина связаны с популяционным изучением генофонда лесов, сохранением биоразнообразия дендрофлоры. И вот от этого «сохранения» разговор наш совсем не плавно свернул к больной теме: уничтожению и нещадной рубке леса. Ученый высказал свое мнение.

Лес, чтобы выжить, нуждается в рубке

Сейчас принято кидать много камней в сторону озеленительных организаций, предприятий лесного хозяйства. Ведь именно им приходится не только сажать, но и рубить деревья, отдавать в плановом порядке лесные участки в рубку арендаторам. Но они ничего не делают без достаточных оснований (хотя встречаются, конечно, недоработки и злоупотребления). Деревья убирают, только если у них начала гнить сердцевина, появились болезни, ослабли, высохли ветви и они начинают представлять опасность — могут рухнуть на людей, автомобили, здания, электропровода. Что мы тут часто слышим? «Не губите, не валите. Воздуха и так мало». Но жизнь человеческая дороже…

Лес, как бы это печально ни звучало, чтобы выжить, нуждается в рубке, своего рода освобождении от перестойных деревьев, лечении путем санитарных рубок. Тогда и другие деревья получат больше воздуха — не только человек. К экоактивистам, общественным защитникам природы и лесных богатств я в целом очень хорошо отношусь. Но вот некоторых «борцов за права леса» хочется спросить: «Вы когда дачу строите, почему «красный» — хвойный — лес покупаете?

Почему не из малоценного криволесья дом возводите?»

Перестойные деревья-старожилы, почему бы не вспомнить и пушкинский дуб, хороши как отдельные особи, как исследовательский материал, памятники природы. И надо сказать ученые активно занимаются такими природными «раритетами».

Но в большом количестве перестой будет представлять опасность. Либо заболеет, либо сгорит, либо погибнет рано или поздно от старости, не принеся пользы ни самой природе, ни человеку. И только.

И еще по поводу рубок. Нужны сотни лет, чтобы остановить рубку леса. Потому что у нас есть еще тысячи деревень, в которых топят печи дровами, а все постройки деревянные. Из древесины делается огромное количество промышленных, строительных изделий. Плюс изделие номер один — бумага. Но вот с чрезмерными, незаконными и браконьерскими рубками, антропогенными и природными пожарами, конечно, необходимо непримиримо бороться.

Много леса не бывает

— Помню, в 2000-х годах в Уфе экоактивисты провели несколько озеленительных акций по посадке саженцев сибирского кедра (в лесопарке, на пришкольных участках, в детских садах), — продолжает Валерий Петрович. — Велась активная рекламная кампания с освещением в интернете и СМИ, с лозунгами и выступлениями организаторов. Дело очень хорошее, полезное — в городе много деревьев не бывает, — я с воодушевлением следил за мероприятиями, записал для себя места посадок (около шести пунктов). Спустя три-четыре года решил их объехать, оценить состояние и рост высаженных растений. Но ни одного живого экземпляра, к сожалению, не нашел. Видимо, некачественно сажали, и никакого ухода после посадки не было.

Еще один случай. В одном из районов Башкирии неравнодушные лесозащитники решили взять да восстановить в срочном порядке недавно вырубленный (кстати, на законных основаниях) участок хвойного леса. Нашли «целую» сотню саженцев и стали высаживать их между пнями. Они ведать не ведали, что сажать деревья на свежей лесосеке нельзя. Там лесохозяйственники с помощью специальной тяжелой техники должны предварительно измельчить или выкорчевать пни, вывезти их могучие корни.

Знаете, сколько нужно саженцев, чтобы сформировался ценный, высокопродуктивный и устойчивый искусственный лес? В среднем пять-шесть тысяч на гектар, а не сто штук. Вот это лесовосстановление. А когда нужно засадить сотню гектаров, речь идет уже о миллионах сеянцев, которые нужно вырастить в питомниках. И высаживают их, повторюсь, на подготовленных площадях — в окультуренную, ждущую почву. Даже если разводить насаждения на безлесных ранее территориях — а леса много не бывает, — почву тоже надо готовить: не всякая земля может уродить хороший лес…

Башкирия, кстати, приближается к достижению стопроцентного баланса в восстановлении леса: сколько вырубили — столько и посадили. Но даже при этом из года в год нужно увеличивать объемы выращивания посадочного материала и площади закладки лесных культур. А стремление экоактивистов, любителей-общественников, населения, школьников участвовать в озеленении и лесовосстановлении, как в небольших, так и крупномасштабных акциях (например, «Сад памяти», «Зеленая Башкирия»), конечно, нужно приветствовать.

Символ Башкирии

Для Валерия Путенихина визитной карточкой Башкирии является лес. Вся его жизнь, научные изыскания посвящены этому зеленому ресурсу, каждую секунду питающему воздухом легкие человека, делающему его существование на Земле стабильным, здоровым, безо­пасным.

Он не просто изучил популяционную структуру хвойных пород в Башкирии, а выделил для них лесные генетические резерваты: установил участки, где сосредоточен основной, самый ценный генофонд деревьев, которые не будут вырубаться еще очень долго. Это своего рода закрытый интернат для особо одаренных детей, если мерить человеческими мерками. Для лиственницы создана целая сеть генетических резерватов — именно там целесообразно брать высококачественные семена для выращивания саженцев (в дополнение к лесосеменным объектам). Путенихиным предложены также перспективные резерваты в популяциях сосны, ели, можжевельника.

Еще одна тема, прошедшая через научную жизнь, — описание лесных, лесоводственных и дендрологических памятников природы. Их более сорока в Башкирии, он объехал и посмотрел, в каком они состоянии, почти все. В лесах диких и лесопосадках. Например, те же «Кужановские лиственницы». Или старинные, середины девятнадцатого века, сосново-лиственнично-еловые насаждения Ермолаевского дендропарка. Занимался он и поиском новых памятных объектов. Нашел более двадцати уникальных естественных и рукотворных насаждений. Есть в этом списке настоящий корабельный сосняк редкой красоты и достоинства, достаточно крупный по площади. Не просто сосны эти обнаружить — настолько дремучий лес вокруг. Говорят, даже башкирская конница в лихие годы там скрывалась. Другой пример — дерево ели сибирской с кипарисовидной формой кроны, может быть, единственное в своем роде, по крайней мере, в России.

Самодостаточный и гордый

Но и это еще не все: особняком — а как же еще, он и в природе самодостаточный и гордый — стоит изучение кедра сибирского в республике. Валерий Петрович рассказывает:

— В Башкирии в естественных условиях кедр сам по себе не произрастает. Рос тысячу лет назад и исчез. Его стали возрождать в пятидесятые-семидесятые годы прошлого века. Первый же, сравнительно небольшой, но успешный опыт интродукции относится к 1907 году (на территории Белорецкого района).

Мы провели полную инвентаризацию кедровых культур по лесничествам. Выяснилось, что у нас благодаря работе башкирских лесоводов кедра посажено больше, чем где-либо в европейской части России. К началу 2000-х — более 600 гектаров. К настоящему времени сохранилось около 345 гектаров. И это неплохой исход, считает ученый.

Группой Валерия Путенихина (с участием дочери, кандидата биологических наук Карины Путенихиной) в ходе многолетних полевых и лабораторных исследований были подробно охарактеризованы биологические и лесоводственные особенности, качество семян, устойчивость кедра сибирского на башкирской земле. Установлены благоприятные перспективы дальнейшего широкомасштабного разведения сибирского богатыря в наших природно-климатических условиях.

…Названия научно-популярных книг Валерия Путенихина завораживают: «Цивилизация деревьев», «Под сенью Рифейских гор», «Путешествия Петра Симона Палласа и Александра фон Гумбольдта по Башкирии», «В сердце Евразии», «Тропами первопроходцев»… Они написаны доступным, четким, не терпящим безрассудного растекания мыслью по древу (вот уж, действительно, в прямом и переносном смысле слова) языком. Но с несоизмеримым ни с кем знанием предмета и, конечно, любовью к чуду, дарующему чистоту телесную и духовную — лесу.