Советские невидимки

В предыдущей публикации «Ноу-хау для добычи «языка» (от 2 сентября 2025 года № 102) автор вспоминал, как любил приходить в гости к своему однокласснику Володьке Полуянову и как они с замиранием сердца слушали фронтовые рассказы его отца, участника Великой Отечественной войны. Капитан Николай Полуянов командовал разведывательной ротой в составе 618-го полка 215-й стрелковой дивизии.

«Белые призраки» — гроза оккупантов

Вернувшись с фронта, дядя Коля даже на работу ходил, как говорится, при полном параде — в военной гимнастерке, галифе и хромовых сапогах. Только без капитанских погон. Зато на груди всегда сверкали две финишные медали: «За победу над Германией» и «За победу над Японией». А трудился он сначала директором маслозавода, затем секретарем Стерлитамакского райисполкома.

Так вот, любили мы с Володькой, когда его отец, пребывая в добром расположении духа, вспоминал военные будни. Как всегда, не столько о себе, сколько о фронтовых товарищах. В тот памятный вечер Николай Владимирович начал свой рассказ с того, что задачи его роты были намного шире, чем просто таскать с передовой «языков» — от войсковых до диверсионных. Поскольку, по его словам, «никакая атака не начинается без разведки».

Летом 1944 года, когда дивизия подошла к границе с Белоруссией, роте Полуянова поставили боевую задачу: вывести из-за линии фронта партизанский отряд «Ходоки».

Этот отряд был создан в январе 1942 года и первоначально назывался «Белые призраки».

Задачу ставил начальник отдела СМЕРШ дивизии, майор госбезопасности. Вкратце, под большим секретом он поведал командиру роты историю партизанского отряда.

Кстати, весьма необычную. Его ядро составили лыжники-спортсмены: крепкие, выносливые, готовые к изнурительным переходам по морозным лесам. Командовал ими капитан госбезопасности Евгений Иванович Мирковский, большой мастер партизанской войны.

Со временем отряд превратился в грозу оккупантов. Первый рейд в 600 километров по тылам врага показал, на что способен этот отряд. Взрывы электростанций, нефтебаз, аэродромов и железнодорожных путей в Житомире, молниеносные налеты на немецкие гарнизоны — каждая операция была словно удар кинжала в сердце врага.

Отряд, состоявший всего из трех сотен человек, нанес в итоге колоссальный урон фашистам. Наши «призраки-ходоки» пустили под откос более 50 эшелонов, подорвали десятки мостов, уничтожили сотни единиц техники и тысячи солдат врага. Эти цифры — не просто статистика, а свидетельство ужаса, который отряд наводил на немцев.

Они характеризовали их в своих отчетах как «группу исключительной дерзости», а самого капитана Мирковского называли «советским невидимкой». Тот был неуловим: растворялся в лесах, исчезал в деревнях, чтобы вновь и вновь появиться словно из воздуха и нанести очередной сокрушительный удар.

Как разведка партизанам помогла

На тот момент было известно, что фашисты преследуют отряд «Ходоки», стараясь не дать ему прорваться за линию фронта. В свою очередь, перед разведротой Николая Полуянова была поставлена задача незаметно подойти к месту дислокации партизан, вывести их из-под удара и сопроводить в наше расположение.

По приказу Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина после пересечения нашими регулярными войсками границы СССР все партизанские отряды после соответствующей проверки личного состава органами безопасности вливались в состав Красной армии.

Разведроту вышел встречать один из заместителей Мирковского, партизан с густой растительностью на лице и соответствующим позывным — «Борода». Он хорошо знал местность и оперативную обстановку. Партизан сообщил Полуянову, что враг преследует их отряд и старается не допустить его соединения с Красной армией.

«Ходоки» скрывались в густом лесу. Противник расположился на опушке и оттуда вел ураганный огонь стрелковым и тяжелым оружием, решив взять партизан измором.

И никак не ожидали, что им на подмогу придут наши разведчики.

Неожиданно для немцев разведрота обошла их с флангов и забросала гранатами. Затем красноармейцы открыли ураганный огонь из автоматов и ручных пулеметов.

Часть фашистов полегла, часть — сбежала. При этом ни разведчики, ни партизаны не потеряли ни одного бойца. Путь был открыт, и легендарные «Ходоки» в сопровождении разведроты двинулись в путь.

— Всю обратную дорогу я шел рядом с Евгением Ивановичем Мирковским. Он рассказывал о себе, я — о себе. Как бывает на войне, моментально подружились. Он родился в Минске и тепло вспоминал о любимом городе. Я рассказывал о родной Башкирии. К нам присоединился мой земляк сержант Юлай Култуев и тихо запел старинную башкирскую песню «Уралым». Он умел не только красиво воевать, но и петь, — продолжил свой рассказ Николай Полуянов.

К утру они успешно прошли линию фронта, и Полуянов доложил командиру о выполненном задании. После почти двух с половиной лет нахождения в тылу врага партизанский отряд «Ходоки» наконец соединился с частями Красной армии. Только тогда командир отряда Евгений Мирковский узнал о присвоении ему звания подполковника госбезопасности и получил свои боевые награды, в том числе Звезду Героя Советского Союза. Больше Мирковский и Полуянов никогда не виделись.

Иокогава с белым флагом

В следующий раз, когда я снова навестил друга Володьку, его отец рассказал нам об участии в войне с Японией.

После победы над фашистской Германией их дивизию, как и многие другие, перекинули на восток, чтобы усмирить враждебную Японию. Они расположились на границе с Манчжурией. Напротив врылась в землю японская дивизия. Когда 9 августа была объявлена советско-японская война, наши получили приказ на прорыв и уничтожение противника. Но с ходу выполнить задачу не удалось. Слишком глубоко окопался враг, и огонь с его стороны был плотный. Чтобы не допустить больших потерь, командование решило пойти на кардинальные меры — уничтожить точку принятия решений, то есть штаб японской дивизии. Выполнить боевую операцию поручили разведроте Николая Полуянова.

Сержант Юлай Култуев, облазивший все окрестности вокруг, невидимыми тропами ночью вывел роту к объекту, где размещался штаб японской дивизии. Разведчики бесшумно сняли часовых и проникли в дом, где спали офицеры. Всего девять человек, во главе с командиром дивизии полковником Иокогавой.

Им связали руки, усадили за стол и начали убеждать, что у дивизии нет другого выхода, кроме как сдаться. Вел переговоры замкомдив полковник Игнатьев, который участвовал в операции. Он сослался на обращение императора к военным о капитуляции, с которым тот недавно выступил. Японцы долго и бурно между собой обсуждали предложение и, наконец, согласились.

На следующее утро перед взором изумленных красноармейцев предстала незабываемая картина: стройные колонны безоружных самураев с белыми флажками в руках, которые пришли сдаваться. Путь к дальнейшему продвижению наших войск был открыт. А за успешное выполнение боевой задачи капитан Николай Полуянов был награжден орденом Красной Звезды.

Привет из прошлого

После появления в газете «Республика Башкортостан» рассказа об отважном разведчике Юлае Култуеве возникло много вопросов о его дальнейшей судьбе. Читателям хотелось узнать, как сложилась его жизнь. Советовали сделать запрос в архив минобороны РФ, в другие ведомства. Но поскольку Юлая включили в группу охраны Ким Ир Сена и отправили служить в Корею, его персональные данные изменили. Переписка с родными была под запретом. И кроме воспоминаний командира роты никаких данных о нем в архивах не сохранилось. Тем не менее кое-что все же удалось раскопать.

Летом в начале 1990-х годов к зданию сельсовета деревни Юлдыбаево-3 (ныне — Мурадымово) подъехали юноша и девушка в сопровождении переводчика. Он сообщил председателю, что молодые люди приехали из КНДР и хотели бы посетить Мурадымовское ущелье. Свой интерес к достопримечательности они объяснили неожиданным фактом: здесь родился и вырос их дедушка, который перед уходом в мир иной попросил внуков от его имени поклониться родной земле.

Удивленный таким странным рассказом председатель сельсовета, сам уже к тому времени почтенного возраста, поинтересовался, как звали их дедушку. Ведь он как старожил мог его знать.

— Здесь его звали Юлай Култуев — он сын лесничего Карима Култуева, — последовал ответ.

— Я знал деда Карима. Он жил одиноко в начале ущелья в бревенчатом доме и долго работал лесничим. Потом лесничество закрыли, а людей распустили. Дед Карим перенес свой дом сюда в деревню, здесь и скончался. Помню, он часто вспоминал своего исчезнувшего сына Юлая. Так что же с ним стало? — спросил председатель.

— Дедушка служил в охране нашего вождя Ким Ир Сена. Потом был тяжело ранен в ходе Корейской войны. За ним постоянно ухаживала наша бабушка — медсестра Айна, на которой он впоследствии женился. Это дало ему право принять корейское гражданство и новое имя — Сону (Сын небес). На родину он не смог приехать, потому что отношения Советского Союза и КНДР в то время были натянутыми, — пояснили гости.

Как известно, с приходом к власти Бориса Ельцина все границы были распахнуты. На этой волне внукам Юлая-Сону не составило труда добраться из Кореи до Башкирии.

Председатель сельсовета, несмотря на преклонные годы, вызвался сам сопровождать корейцев к ущелью. Привез их к месту, где стоял дом Култуевых. Выйдя из машины, внуки Юлая Каримовича долго говорили что-то на своем родном языке и смотрели в небо.

Конечно, они не увидели ущелье таким, каким оно было, когда там рос их дедушка. Но дух этого места остался прежним. Дух предков, живших и охотившихся в этих краях. Дух сына ущелья Юлая, которого судьба так рано оторвала от родных мест. И так неожиданно переплела линии его жизни.

***

Было еще много интересного в рассказах Володиного отца, участника двух войн, капитана разведроты Николая Полуянова. Многое, к сожалению, уже подзабылось. Но дружеское отношение к нам, детям, и его взрослые беседы с нами остались в памяти навсегда.