Когда один — огонь, другой должен стать водой…

Я и мы. Два разных местоимения. Сижу в гостях у супругов Аминевых и понимаю, почему они столько лет прожили дружно и так хорошо выглядят для своего возраста. У них из семейного лексикона давно исчезло местоимение «я» — есть только «мы».

В этом году Аминевы отмечают 60-летний юбилей совместной жизни. Точнее, отметили.

— Мы поженились в августе. Никах, потом комсомольская свадьба, — рассказывает хозяйка дома Шагида Хурматовна.

— Амир Сунагатович, ну ладно, жена, но вы, студент юридического института, неужели не побоялись участвовать в мусульманском обряде во времена воинствующего атеизма? — задаю вопрос главе семьи.

— Нет, не все было так строго, как сейчас преподносится. Большинство из нас, так или иначе, не отрывались от национальных и религиозных корней. Кто знает, может, поэтому и наш союз был крепким, — улыбается ветеран.

— Где вы познакомились? — интересуюсь у них.

— Так мы же в одной школе в Наурузово учились. Я помладше, а он у нас вожатым был. Тогда, конечно, мы и представить себе не могли, что будем вместе. А как из армии вернулся, мы уже другими глазами друг на друга посмотрели, что-то екнуло в душе, и мы поженились, — вспоминает хозяйка дома и признается, что в семье всякое бывает. — И хорошее, и плохое случается, когда один — огонь, второй должен стать на это время водой. Нужно уметь не только слушать, но и слышать друг друга. Мы научились. Наверное, поэтому и столько лет вместе, и до сих пор живы-здоровы.

Шагида Хурматовна уверена, что в семье многое зависит от жены. Она до сих пор сама печет хлеб, а в суп кладет только домашнюю лапшу — тукмас. Мелочи?

Благополучие семейной жизни, как пазл, складывается из подобных деталей и нюансов. И мужчине трудно добиться в жизни чего-то без крепкого тыла.

Амир Аминев — человек в районе известный. Долгие годы работал в прокуратуре района, возглавлял комитет народного контроля. Говорят, его даже руководители города и района побаивались, точнее, опасались. Принципиальный, требовательный к себе и другим.

Что интересно, судьбы наших героев во многом схожи. Их семьи прибыли в Учалинский район со стороны. Семья Шагиды Хурматовны — из Гафурийского района, а Амира Сунагатовича — и вовсе из Курганской области. Оба выросли в семьях, где по четверо детей. У обоих отцы погибли на фронте.

— Мои родители — яланкатайские башкиры, — рассказывает Амир Сунагатович. — Прадед Колсары — один из активных «северных амуров». В Отечественную войну 1812 года кроме обычных наград получил за особые заслуги и стальное одеяние — «броню» европейских воинов. Дед и отец учились в медресе. Зажиточными крестьянами были. В конце 20-х годов, с началом коллективизации, у них все забрали. Вскоре перебрались в Учалинский район. Отец устроился бухгалтером в Казаккулово, его часто переводили с одного места на другое. В 1941 году стал главным бухгалтером Байрамгуловской МТС. Тогда и переехали в Наурузово. Об отце у меня остались самые теплые воспоминания. Он был спокойным, трудолюбивым, внимательным. В свободное время ремонтировал часы, и даже шитьем занимался. Сшил себе лисью шубу. После маме не раз предлагали продать ее, но она ни в какую. Так и провисела шуба дома, пока совсем не истлела. Она была напоминанием об отце, и мы как бы чувствовали его присутствие. Это ведь тоже своего рода воспитание. Отец ушел на фронт в августе 1942-го, через год мы получили извещение, что пропал без вести.

Оба брата мамы тоже погибли на фронте. В семье старшим из мужчин остался Амир Сунагатович, поэтому рано повзрослел. Окончил авиашколу, служил в морской авиации механиком. Хотел поступить в сельхозинститут, но его уговорили пойти в юридический: не хватало юристов. Учился в Саратове. Еще будучи студентом, во время стажировки, работал помощником прокурора в Хайбуллинском, а затем в Кармаскалинском районах. Уже через год, когда ему не было и тридцати, стал прокурором.

В 1970 году перевелся в Учалы по семейным обстоятельствам. Сначала был помощником прокурора, а потом председателем комитета народного контроля. Предлагали должность председателя суда в Сибае или Белорецке, но он отказался. Награжден орденом «Знак Почета».

Шагида Хурматовна всю жизнь проработала бухгалтером. И что интересно, могла бы быть и главным бухгалтером, поскольку считалась хорошим специалистом, но в советское время супруге работника прокуратуры не полагалось занимать руководящую должность. Говоря современным языком — во избежание конфликта интересов.

— Скажите, неужели никогда не пользовались положением мужа? — спрашиваю хозяйку дома.

Такой вопрос очень удивил моих героев, если не сказать возмутил.

— Нет, конечно. И очень благодарен своей жене, что она никогда не просила меня о каких-то поблажках, — говорит Амир Сунагатович.

— Знала, что получу отказ, — улыбается Шагида-апай.

Аминевы уверены: многое зависит от воспитания, от примера самих родителей. Они вырастили троих сыновей. Все отслужили в армии. Мог ли Амир Сунагатович уберечь сына от службы в Афганистане? Мог бы, конечно, но не стал…

По стопам Амира Сунагатовича пошел младший из сыновей — Рамиль. Его жена тоже юрист, а сейчас и внук продолжает династию.

— Мы всегда жили честно, с правдой в душе. И детей так воспитывали. Хорошие они у нас. За внуков с внучками перед добрыми людьми тоже краснеть не приходится, — говорят Аминевы. Они довольны своей судьбой. Большего им и не требуется…

Написала эту фразу и задумалась. А что может быть больше? Это только мы, суетливые современники «капитализации всея России», приручаемся оценивать жизнь человека деньгами и неким призрачным успехом, что, в конечном счете, подразумевает те же деньги. У старшего поколения совсем другое мерило, выработанное веками и выстраданное… Действительно, это же так просто и так правильно: благодарно принять свою судьбу и чтобы тобой были довольны люди — все остальное от лукавого!

Учалинский район.

Фото Раиля КАЛИМУЛЛИНА.

Шагида Хурматовна уверена, что в семье многое зависит от жены. Она до сих пор сама печет хлеб, а в суп кладет только домашнюю лапшу — тукмас. Мелочи?

Благополучие семейной жизни, как пазл, складывается из подобных деталей и нюансов. И мужчине трудно добиться в жизни чего-то без крепкого тыла.