Правильный мент

Иногда достаточно пары штрихов из биографии человека, чтобы понять, как он относится к своей работе и как относятся к нему окружающие. Если по порядку, то начнем с работы.Милицейский китель Ильфир Хасанов не снимал 27 лет и два месяца. Почти в буквальном смысле: за все это время лишь три раза был в отпуске — дважды выезжал в Сочи, один раз почти месяц провел в Уфе. Отлучиться не давали дела — толстые папки с протоколами, постановлениями… Этот бесконечный вал бумаг — продукт скоропортящийся, просрочил — головы не сносить.Подменить единственного инспектора ОБХСС на весь район некому. А стал начальником РОВД — бумаг и заботприбавилось, тут уж совсем не до отпуска стало.Теперь — о степени народного уважения.Перед тем как пойти на выборы председателя Малоязовского сельсовета, о своем намерении он известил главу районной администрации.— Дело твое,— пожал плечами глава, с которым отношения не сложились с давних пор.— Только напрасно все: народ милицию не любит, тебе это известно.Что оставалось делать после такого напутствия? Идти до конца, удивлять конкурентов и недругов оглушительной победой.Я долго пытался понять, в чем феномен Ильфира Нурлыбаяновича. Мне кажется, все довольно просто: он оставался самим собой — не рихтовал недостатки, не зазнался, не переродился ни в грибоедовского Скалозуба, ни в чеховского Пришибеева. Но при этом оставался требовательным, порой — жестким. Последнее обстоятельство можно обоснованно списать на специфику милицейской службы.

Зачёт сдавал министру

Милиционером быть он думать не думал, несмотря на то что отец 40 лет прослужил в органах. Но когда демобилизовался из армии, повстречался с соседским парнем, выпускником Новосибирской школы милиции. Тот его и «завербовал».

Через два года, сверкая свеженькими погонами, новоиспеченный офицер стоял в шеренге вместе с десятком таких же молоденьких борцов с преступностью.

— Лейтенант Хасанов! — Министр внутренних дел Башкирии Владимир Рыленко крепко пожал руку. — Вы назначены в Салаватский РОВД на должность инспектора с 3 октября 1978 года. Знаете, где Салаватский район?

— Около города Салавата, товарищ генерал!

— Видимо, вы плохо географию изучали, — сверкнул глазами министр. — Даю вам время до утра. В восемь часов жду у себя в приемной, готовьтесь к зачету. Сдадите — отправитесь к месту службы. Поняли, товарищ лейтенант?

Выйдя с подопечным в коридор, замминистра по кадрам едва сдержался, чтобы не схватить Ильфира за воротник — рука так и тянулась к загривку оплошавшего подчиненного.

— Ты что, так тебя и разэдак, не знаешь, где Салаватский район находится? — шипел он в ухо.

— Не знаю, — признался Ильфир. — Я всю жизнь в Уфе прожил.
Утром следующего дня, как и приказано, он явился в приемную министра. Вышел Рыленко:

— Ну что, подучили географию? Тогда счастливой дороги. Впереди у вас очень напряженная работа.

Рыленко был министром от бога. О его порядочности и честности ходили легенды. Владимир Данилович 25 лет проработал на одном месте — это о многом говорит. Мог жестко поставить на место любого, но не чурался благословить по-отечески, посоветовать, помочь подчиненным.
Крысы общепитовские

Гостиница и столовая Райпотребсоюза в Малоязе на нынешнем наречии была полным отстоем. Бомжей тогда не водилось, их с успехом компенсировала публика, свезенная на «стройку века» — Мурсалимкинский мясокомбинат. Стресс на кирпичной кладке и заливке бетона пролетарии усердно нейтрализовали водкой.
Разбуженный посреди ночи дикими воплями загулявших строителей Ильфир Хасанов с ужасом обнаружил, что он не один — свора огромных крыс в поисках поживы шныряла по номеру, как по собственной норе. Похоже, даже этим непритязательным тварям не по вкусу были кулинарные изыски поваров столовой, вот и устраивали набеги, охотясь за провиантом постояльцев.

— Вы что, нормально не можете приготовить? От вашего меню с души воротит! — высказал он свои претензии, зайдя позавтракать.

Повара от такой дерзости ошалели: «Ты кто такой? Будешь нам еще права качать! Жри, что подано!».

Вскоре в дверь его номера робко постучались. Вошла женщина, отрекомендовалась заместителем главного бухгалтера общепита. Стала рассказывать: «Вы знаете, что они тут вытворяют? Мясо фондовое растаскивают после смены. Директор коньяк ящиками списывает».

Вечером он переоделся в гражданскую форму, пригласил двух свидетелей, участкового. Устроили засаду. Поймали сразу четверых «несунов». Стал распутывать клубок хищений. Масштаб поразил: только на махинациях с фондовым мясом деревенские «бизнесмены» советского розлива выручили непомерную по тем временам сумму — можно было спокойно купить два «жигуленка». Вшивенькая конторка ворочала такими деньжищами явно под прикрытием. Задержанная верхушка общепита этого не скрывала. «Сопляк! С кем связался… Ведь пожалеешь!», — метали громы и молнии, когда за ними закрылась дверь камеры.

Несколько дней он ходил на работу, пытаясь подавить в душе тревогу, когда ловил на себе сочувствующие взгляды. В конце недели раздался телефонный звонок.

— Лейтенант, зайди ко мне!

— А вы кто?

— Мухаметдинов, первый секретарь райкома партии.

В голове сверкнуло молнией: началось, лед тронулся, не утонуть бы в половодье.

Увидев его на пороге кабинета, «первый» вышел из-за стола, протянул руку. — Ну, ты молодец! — воскликнул Радил Кияметдинович. — Впервые вижу такого бойкого лейтенанта. Это ж надо, какую редкую сволочь прищучил. На директора общепита никто управу не мог найти, сколько ни просил. Тебе помощь не требуется?

— Требуется, — мгновенно сообразил Ильфир. — Позвоните в министерство, скажите, чтобы меня перевели в Уфу.

— Вот уж дудки! Такие милиционеры нам самим нужны.

Картофельный папа

Лет тридцать назад на экраны вышел фильм «Гений» с Александром Абдуловым в главной роли. Напомню: герой — в прошлом талантливый физик-электронщик, чьи изобретения оказались невостребованными. Он устроился директором в овощной магазин. Технически великолепное криминальное хобби гения заинтересовало правоохранительные органы, а заодно мафиозные структуры, где ему и дали погоняло «картофельный папа».

В Салаватском районе был свой «картофельный папа». Интеллектом, правда, не блистал. Но в хитрости отказать ему было сложно. Выйти на него помог случай.

Однажды в вытрезвитель привезли пьяного мужчину. Стали составлять опись личных вещей и обнаружили три новехонькие сберкнижки. Позвонили Хасанову: дескать, не заинтересуется ли ОБХСС свежедоставленным клиентом?

Обладатель немалых накоплений, бессвязно мычавший за железной решеткой, действительно вызвал неподдельный интерес. На одной из его сберкнижек значилась сумма 15 тысяч рублей, на другой — 14 и на третьей — 13. Это при средней ежемесячной зарплате советских людей в 100 рублей! Поражала воображение скорость накоплений — вклады были засчитаны в течение нескольких дней в конце сентября — начале октября.

Выяснилось, что не в меру перебравший спиртное — один из местных заготовителей. А на дворе — период скупки картофеля у населения. Ясен пень: люди сдавали картошку, а он за счет больших скидок оформлял излишки на вымышленных лиц.

Сняв в заготконторе копии с двух десятков квитанций, Хасанов отправился по деревням выяснять, кто и сколько получил за проданный урожай клубней. Люди округляли глаза, вчитываясь в липовые квитанции, судя по которым им якобы выплатили до 1000 — 1500 рублей — умопомрачительные для колхозников суммы: «Мы не садим картошку на продажу, только для себя выращиваем».

Когда пришли с обыском в дом заготовителя, соседи, наслышанные о принципиальности молодого инспектора, подсказали: «Вы в подполе поищите, он там деньги прячет». Спустился Ильфир в подпол, разворошил бурт с картошкой, наткнулся на трехлитровую банку, нафаршированную купюрами. Подсчитав, вывели в акте кругленькую сумму — 12 тысяч.

«Картофельный папа» отправился на нары на шесть лет.

Министр МВД выписал лейтенанту премию в размере оклада — 100 рублей.

Разочарованный инспектор

Инспектором отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС) Ильфир Хасанов работал 12 лет. Выводил на чистую воду воришек, наживал недоброжелателей. И все больше и больше разочаровывался, видя, как начальство одно дело под сукно прячет, другое на тормозах спускает по звонку «сверху». Резонансные дела забирали в Уфу, там они оседали в обкомовских кабинетах, умеющих хранить тайны, как швейцарские банки. В сети попадалась лишь мелкая плотва, акулы безбоязненно отхватывали жирные куски и не давились.

Директор одного из черниковских промышленных предприятий развернул бурную деятельность: заключал с колхозами договоры подряда на монтаж агрегатов по приготовлению витаминной травяной муки. Дело благое. Только рельсы, угольник и швеллера при этом списывались на другой объект — Мурсалимкинский мясокомбинат. Прятать концы в местной «Кумоманычской впадине» считалось беспроигрышным вариантом: ищи-свищи, куда зарыли. Колхозы расплачивались тем, что производили, — зерном, мясом. Как правило, без оформления документов. Хищение в чистом виде.

Собрав материалы, он понял, что директор крупного столичного предприятия — слишком масштабная фигура, чтобы до конца расследовать дело. Доложил в МВД. Приехала целая бригада следователей. Возбудили уголовное дело. Директора арестовали. Через месяц выпустили. А через полтора года расследование прекратили. Потому что логике членов парткомиссии обкома КПСС было тесно в рамках Уголовного кодекса — решили, что такого строителя коммунизма отдавать на растерзание карательной системе губительно для партии.

Директор, обретя индульгенцию и восстановив пошатнувшийся авторитет, приехал в Малояз, зашел в кабинет Ильфира Хасанова и, победно осклабившись, произнес: «Что, капитан, бита твоя карта, не удалось меня посадить?».

В ту минуту он понял, что все больше становится похожим на Дон Кихота, сражающегося с ветряными мельницами.

Принципиальных не любят во все времена. «Тоже мне, честный нашелся!» — сама фраза звучит почти как обвинение. Не всякий верит, что среди людей такие экземпляры существуют, а уж в милиции-то и подавно.

«Дикие бригады» выходцев с Кавказа, кормящиеся подрядами по всему району, тоже считали: ничто человеческое не чуждо милиционеру. Решили проверить теорию практикой, когда Хасанов стал собирать компромат. Пухлая папка оперативной информации уже вполне тянула на возбуждение уголовного дела, и тогда бригадир предложил компромисс:

— Мы тут посоветовались, решили скинуться, чтобы вы машину себе купили. Сколько можно на попутках по всему району мотаться.

От неожиданности инспектор чуть не поперхнулся. А когда обрел дар речи, заорал так, что бригадира как ветром сдуло из-за испуга быть обвиненным в даче взятки. Дежурному тоже перепало:

— Пустишь его еще раз — напишу рапорт на имя начальника!

Машину он все же купил. Взял в кредит через шесть лет пребывания в должности начальника РОВД Белокатайского района.

Строитель в погонах

Министр обосновал решение повысить его по службе странной фразой: чтобы он построил здание РОВД. Там милиция в глазах людей была посмешищем. Служивые не считали зазорным появиться на работе подшофе или с глубокого похмелья. Арестованные, истомившись от безделья, пинком ноги выбивали трухлявые венцы бревенчатой камеры — и поминай, как звали. Пачками убегали, по три-четыре человека.

— А работать кто будет, если я стану прорабом?— спросил он.

— Пусть заместители работают! А ваша главная задача — новое здание.

— Сколько времени дадите на то, чтобы подумать?

— На обдумывание времени нет. Завтра за вами заедут, отвезут в Белокатай.
Вышел из МВД, схватился за голову: «Ну какой из меня строитель?!».

Жалкое зрелище представляло не только здание РОВД. В обшарпанных кабинетах сломанные стулья и кривобокая от древности мебель. Первое, что он сделал, — распорядился залить бетоном стены по периметру КПЗ. Высокие завалинки не то что ногой — кувалдой не разбить. Побеги сразу прекратились.

Личный состав предупредил: пьянства не потерпит. Тем, кто не поверил, счел за пустую угрозу, немедля вручил волчий билет. Таких сходу набралось с десяток — пара участковых, сержанты. Не всем понравилось, как новый начальник взял с места в карьер. Еще и пытались огрызаться: варяг, дескать, приперся со своим уставом в чужой монастырь. «Устав у нас с вами один. Его и будем исполнять», — отрезал он.

В голове тем временем не умолкал зуммер: надо строить здание милиции. Обратился к главе районной администрации Абубакиру Биктимирову и тут же нашел поддержку: ПМК было поручено провести планировку. Районные главы, кстати, шли навстречу и позже почти всегда, безоговорочно это получилась у Ивана Никулина и Рифката Муратова.

Настала пора завозить фундаментные блоки. Денег нет, ответили на запрос в МВД, и неизвестно, когда будут, а приказ надо выполнять.

Отправился Ильфир Нурлыбаянович с шапкой по кругу. Первым в списке — железобетонный завод в Златоусте. Явился к директору при параде, представился.

— Так вы из Белокатая? — переспрашивает. — Заповедные места. Люблю у вас охотиться.

Поговорили об охоте, рыбалке, о том, о сем. Наконец директор не выдержал:

— Что за нужда привела к нам?— спрашивает.

— Здание милиции начал строить. Нужны фундаментные блоки. И плиты перекрытий. Денег только нет, позже будут: пока бюджет согласуют, то да се…

— Может, по бартеру сможете рассчитаться?

«Издевается,— подумал Ильфир. — Ну что я могу предложить в обмен?» Пошутил, но как-то недипломатично:

— Если вас, не дай бог, приговорят к десяти годам, я сделаю все, чтобы отсидели два.

— А что, майор, — расхохотался директор,— деловое предложение. Годится!

Руку жмет. А ведь мог за дерзкую выходку послать куда подальше.

Теперь дело за кирпичом. Узнал, что прокурором Екатеринбурга был Константин Корнилов, родом из Белокатая.

— Кирпич нужен? — переспросил при встрече Корнилов. — У вас же Ревда под боком. Поехали, с директором познакомлю.

Через два с половиной месяца первый этаж подняли — ПМК всех строителей бросила на ударную стройку.

На открытие нового здания приехал генеральный директор «Газсервиса» Николай Крюков — вручил «Волгу». МВД расщедрилось на «уазик». Глава МВД Рафаэль Диваев интересуется:

— Тебе же деньги бюджет не выделял. Ты как умудрился построить?

— Спонсоры помогли. Как говорится, бюджет не имей, а имей сто друзей. Правда, у меня их поменьше — всего полтора десятка — директора заводов, начальники милиции из соседних регионов.

Ильфир Нурлыбаянович и сам не заметил, как, исполнив роль строителя, вошел во вкус. Построил семь двухквартирных домов для сотрудников, но уже за счет бюджета. Практиковался метод народной стройки — милиционеры после службы меняли форму на рабочие спецовки. Это устраивало всех.

Не все дрейфят

Белокатайский район напоминал тихую гавань: громкие уголовные дела редкость, только кражи да хулиганство. За год регистрировалось120 — 140 преступлений. Но в тихом омуте, как известно, черти обязательно воду взбаламутят…

Однажды дежурный доложил: в Новоселках пьяный дебошир без разбору палит из ружья прямо с крыльца своего дома. Жену с детьми запер в чулане и не выпускает.

Шесть милиционеров в бронежилетах, вооруженные автоматами, прибыли в деревню, окружили дом. Мужик вопит, что порешит всех, кто приблизится к дому.

Из республиканского МВД строгое предписание: никаких шагов не предпринимать, пока не приедет группа захвата. Час проходит, два. Начальник РОВД звонит в Уфу. Отвечают: ждите, пока не выехали.

Поодаль на безопасном расстоянии мужики деревенские кучкуются. Очередной призыв милиционеров уйти от греха подальше — не спектакль ведь в клубе — оборвал дерзкий выкрик из толпы: «Дрейфят менты!».

Хасанова словно подстегнуло, он схватил «матюгальник»:

— Я начальник милиции,— объявляет дебоширу,— открой дверь, выйди, я хочу поговорить с тобой, оружия у меня нет.
Замполит схватил его за руку:

— Это безрассудство! Нельзя рисковать!

— Отставить!— шикнул на него начальник.

Высоко подняв в руке бутылку водки, он направился к дому. Постучал в окно. Распахнулась дверь, вышел взлохмаченный мужик, в руке ружье, глаза мутные.

— С похмелья колбасит? — спрашивает Хасанов как можно спокойнее.— И у меня голова трещит. Давай опохмелимся.

Мужик, увидел бутылку, обрадовался:

— Наливай, начальник!

— Стаканы неси.

Прислонив ружье к стене, мужик кинулся в избу. Хасанов переломил ружье — патрона нет.

Тем временем стрелок вернулся.

— А где у тебя патроны?

— Так их мало было. Все расстрелял.

По сигналу начальника милиции прибежали сотрудники, надели браслеты на руки, как потом оказалось шизофреника. Доклад Хасанова замминистра МВД даже не выслушал— обложил отборным матом: зачем поперся в нарушение приказа? А если бы этот сумасшедший тебя застрелил — пришлось бы ему, заместителю министра, отвечать…

«Навел порядок в районном отделе, построил здание милиции — пора возвращаться в Малояз», — заявили ему однажды. Так он и осел в селе, из которого по молодости пытался сбежать, да еще и не раз. Пока замышлял побег, время шло, и так стремительно, что незаметно подкралась пенсия...Дети осели в Уфе, а ему душно в большом городе, где никто с тобой не поздоровается, не попросит помочь, не протянет руку помощи сам.