Молитва женщины

Рамзия Каримовна Мамедова человек увлеченный… Вот написал эту типовую фразу об увлеченности и подумал: а неужели нельзя сказать о человеке как-то иначе?

О таких людях, как Рамзия Каримовна, недопустимо говорить штампами. Она — подвижник в своем родном селе!

Сначала небольшая справка: Рамзия Каримовна возглавляет объединение «Юный краевед» и ведет обширную музейную работу. А еще она — руководитель творческого объединения «Серменевские мастерицы». Речь идет о сплоченном союзе женщин, которые шьют, вяжут, занимаются различными видами рукоделия. С осени прошлого года мастерицы стали волонтерами: каждый день они плетут маскировочные сети.

Мы заходим в зал серменевского Дома культуры, где проходят дискотеки. По вечерам здесь собирается молодежь, чтобы, выражаясь их наречием, славно потусить, а утром дископол превращается в волонтерский центр. Здесь серменевские женщины плетут сети.

Рамзия Каримовна знакомит меня с волонтерами. Женщины стоят возле массивного каркаса, на который натянута основа будущей сети, умело, по специальной схеме вплетают туда маскировочные ленты. Я молча наблюдаю за движениями женских рук, потом осторожно спрашиваю:

— У кого-нибудь из вас есть родственники на СВО?

Женщины слегка вздрагивают: я невольно затронул очень больную тему.

— У меня брат без вести пропал, — тихо произносит одна мастерица. — С августа ищем.

— У меня родственник со стороны мужа в конце января ушел добровольцем, — раздается голос другой женщины. — С февраля он перестал выходить на связь. Тоже ищем…

— О, Аллах… — вздыхает ее напарница рядом.

Сразу надо отметить, что недавно президент России Владимир Путин в одном из своих выступлений поручил министерству обороны представить предложения о совершенствовании процесса поиска солдат, которые без вести пропали в ходе военной операции на Украине.

Позволю себе отступление.

Нет ничего хуже безызвестности! Это состояние граничит с отчаянием, когда каждый час, каждую минуту в душе матери звучит немой вопрос, ранящий сознание и не щадящий чувства: «Где он, мой сынок?» Время останавливается, жизнь становится глухой к восприятию обыденных радостей; мать пишет, звонит во все инстанции; она плачет, кричит и, как за соломинку надежды, цепляется за казенный ответ: «Ваш сын в числе погибших не значится».

Я не сгущаю краски. Хочу лишь, чтобы люди поняли, какой великой силой духа обладают наши женщины. Они активно участвуют в волонтерском движении: плетут сети, вяжут, шьют и молятся. И Всевышний слышит их! Слышит, даже если материнские молитвы вдруг натыкаются на тишину… Это единственная инстанция, откуда не приходит казенных ответов. Надо только ждать. Наши женщины умеют это делать. Тихо и беззаветно они совершают подвиг. Это даже больше, чем подвиг! Особенно восхищают сельские женщины: у них домашнее хозяйство, но они, подоив с утра коров, спешат в волонтерский штаб, чтобы быть полезными другим. И каждая думает о своем сыне, племяннике, брате, муже.

В утешение им хочу напомнить русскую пословицу: «Молитва матери со дна моря достанет!»

Серменевские волонтеры рассказывают об искусстве плетения сетей. Я недаром назвал это искусством, потому как кроме терпения (прямо скажем, недюжинного!) здесь требуются творческая смекалка и навык.

К каркасу прикреплен лист бумаги со схемой плетения, читаю пояснения: «Цветом выделен один рапорт…»

— Что такое рапорт?

— Рисунок, — отвечают женщины. — На одну сеть в зависимости от размера уходит до двадцати восьми рапортов.

Таких волонтерских бригад, как в Серменево, тысячи по всей России. Десятки тысяч! Представьте, сколько необходимой и важной продукции для фронта они изготавливают… Десятки тысяч тонн. Сотни! Волонтерство давно стало отдельной отраслью народного хозяйства, если, конечно, уместно так говорить. И костяком добровольческого движения являются наши женщины.

— У нас с мужем косяк лошадей, живем мы в соседней деревне, — рассказывает одна из башкирочек. — Каждый день приезжаю в Серменево, чтобы плести сети.

— Ее муж нам каркас сделал! — сообщает кто-то из женщин.

Башкирочки несколько волнуются: они хотят многое рассказать мне. О себе, о своих сыновьях, о своей боли. И о великой надежде! Они сбиваются во фразах и всхлипывают. И каждую ленточку, которую вплетают в сеть, согревают своим теплом.

Мне рассказывают об одной жительнице села:

— У нее два племянника на СВО, муж золовки и… кто еще? Короче, пять человек из близких родственников пошли воевать. Сын погиб, а недавно пришло сообщение о ранении одного из племянников…

Тут же разливается густая тишина, только где-то рядом опять слышится: «О, Аллах…»

Вновь сделаю отступление. Я уже писал на эту тему, но нелишним будет повториться: башкиры на этой войне показывают чудеса мужества. Они в ряду лучших воинов, о чем свидетельствуют сообщения многочисленных военкоров. У башкир героическая история, и она имеет очень глубокие корни: взятие Парижа — лишь отдельный нюанс, хотя и весьма значимый. У башкир никогда не было предателей, они смиренно, с достоинством выполняют свой долг. Их часто обижали, но они научились прощать. Сохранили свою яркую, самобытную культуру, и в этом их сила. Они всегда выходят победителями, потому что умеют смиряться. Их любит Аллах! За простоту, тихость и внутреннюю стойкость.

Женщины ведут меня в помещение музея, где они готовят домашнюю башкирскую лапшу для отправки на фронт. Солдаты всегда ждут такие посылки.

— Они нам пишут, звонят и всегда просят прислать именно нашу лапшу, — говорит одна из женщин.

На большом столе начинается процесс приготовления. Это настоящее таинство.

— Лапша делается без воды, — говорят мне мастерицы.

Все они в косынках, фартуках. Башкирочки раскладывают небольшие кругляши замешанного теста, где только мука и яйца.

— У нее четверо детей и три коровы, — рассказывает мне Рамзия Мамедова об одной из женщин, которая умело и быстро раскатывает тесто. — Еще она оренбургские платки вяжет. Настоящие!

— Минут десять тесто должно отдохнуть, — говорит мастерица, окончив процесс раскатки.

Лапша готовится строго по древним башкирским традициям. Одной из главных составляющих при этом является молитва.

— Бисмиллях… — шепчут башкирочки.

Проходит десять минут, и они, сложив раскатанное тесто в несколько слоев, виртуозно нарезают лапшу. По музею разносится веселый стук ножа. Впрочем, вряд ли сегодня можно говорить о веселье.

Одна из женщин рассказывает о сыне, который недавно приезжал в отпуск с передовой:

— У него ранение было, хотела уговорить его лечь в больницу, но он заявил: «Мама, как я без своих ребят?» О, Аллах…

Я специально не стал наперечет называть имена женщин-волонтеров из Серменево: боялся кого-нибудь упустить. Впрочем, знаю, что они не обидятся. Они работают не ради славы и заметки в газете. Не любят красоваться в социальных сетях, выставляя свои фотографии — им просто некогда этим заниматься. А еще они не любят смотреть новости, где звучат военные сводки. Не хотят бередить душу кадрами с войны. Не хотят очередного всплеска боли: ведь где-то там, на южных просторах Черноземья, у многих из них воюют сыновья.

Но одно имя все-таки назову: это Лариса Насиповна Исянбаева. Она одна из зачинателей волонтерского движения в Серменево. Лариса Насиповна училась плести сети в Никольском храме Белорецка, где располагается волонтерский штаб района. Она активно участвует в отправке готовой продукции и привозит из города необходимые материалы.

Завтра серменевские женщины вновь придут в свой Дом культуры, где накануне гремела дискотека. Натянут основу на каркас и начнут плести очередную маскировочную сеть: кропотливо, смиренно, с молитвой.

А потом, повязав косыночки, будут дружно готовить лапшу — безупречно вкусную и калорийную. И кто-то из башкирочек вдруг поделится радостной новостью:

— Сынок вчера звонил с Украины! В отпуск собирается…

— О, Аллах! — радостно выдохнут все.