Эфир из блиндажа

На интервью он, ныне боец полка «Башкортостан», пришел вместе с супругой и дочерью. Пояснил: во время короткого отпуска не расстается с семьей. Перед беседой предложил обойтись без долгих предисловий: «Не будем терять драгоценное время». Подумалось, это подсознательное послание человека, узнавшего истинную цену жизни и свободы, нам — тем, кто живет в тылу и до конца не осознает масштабов происходящего. Первый вопрос, который мы задали коллеге, с профессиональной точки зрения можно считать довольно избитым. Но он крутился на языке и чисто из человеческого любопытства не мог не прозвучать. Итак…

А водитель тот погиб

— Ты был первым из тележурналистов, кто начал выезжать в зону конфликта еще до начала специальной военной операции. Почему в итоге подписал контракт?

— В 2020 году ветеран Афганистана Тимерьян Ражапов предложил поехать туда в командировку. С товарищами он вез гуманитарную помощь, в том числе подарки для детей двадцать второй школы имени Шаймуратова, которая находится в Петровском. Я у супруги отпросился, и мы поехали. Как журналист я хотел увидеть все своими глазами. Тогда мы еще переходили государственную границу между Россией и ЛНР, а сейчас там просто КПП стоит. Перешли и оказались где-то в восьмидесятых годах — такой был контраст с тем, как жили мы и как они: убитые дороги, дома, пострадавшие от бомбежек. Местные нам рассказывали: «Вот здесь ополченцы остановили противника. Здесь танк горел». В администрации нам рассказывали про события 2014 года, когда ополченцы стояли на тех же позициях, на которых в Великую Отечественную войну стояла 112-я Башкавдивизия. «Мы, — говорят, — по картам тех лет воевали». Такая вот историческая параллель. И меня это очень тронуло. А когда мы приехали в поселок Донецкое, встретили нас там бабушки. Одни старики остались, потому что молодежь разъехалась. «Сынки, мы здесь страдаем. Уже научились различать калибры летящих снарядов по свисту», — услышали мы от них.

В 2021 году Тимерьян Ражапов вышел с инициативой сделать мемориальный комплекс на месте гибели генерала Шаймуратова в поселке Штеровка. Местные поддержали эту идею, он привез туда бюст генерала. Приехали мы как раз на 9 Мая. Едем и видим, что на основных перекрестках вкопанные «саушки» стоят (самоходные артиллерийские установки САУ. — Ред.). В 2020 году их еще не было. Чувствовалось, что военная спецоперация близко, что местные жители ждут, когда Россия заступится за них. И ополченцы об этом говорили, и простые люди.

В следующий раз в командировку я отправился в 2022 году, уже после начала специальной военной операции. От республики поехал самый большой гуманитарный конвой: везли асфальтобетонный завод, ехала смена наших коммунальщиков, строителей, врачей. Это было очень здорово. Была весна, и толпы людей встречали там этот конвой с цветами. Как победителей в Великую Отечественную войну. И это тронуло до глубины души. А потом, чуть позже, еще одна командировка. Шла реконструкция той самой 22-й школы имени Шаймуратова. Здание, построенное в 1935 году, ни разу не ремонтировалось. Школа была в ужасном состоянии. Ее восстановление взяла на себя наша республика, фактически школу отстроили заново. Сейчас она — визитная карточка Луганской Народной Республики. И что особенно приятно: там абсолютно все дети знают, кто такой Шаймуратов. В этом году мы приезжали на День защитника Отечества. Наши военнослужащие провели уроки мужества. И когда Радик Дильмухаметов запел «Шаймуратов-генерал», весь зал — и дети, и взрослые — встали и хором стали подпевать. Так это было трогательно! Я об этом сюжет снял, его потом в эфире показали.

Еще Башкортостан ремонтировал седьмую школу в Красном Луче. Я предлагал назвать ее в честь Андрея Павловича Мигунова, Героя Российской Федерации, командира танкового батальона имени Сергея Зорина, павшего в боях за освобождение Луганской Народной Республики. Это было бы здорово и символично.

В 2023 году была еще одна командировка. С гуманитарной миссией мы поехали к мобилизованным парням в 428-й полк. Привезли, разгрузились, и их водитель, бураевский парень, полушутя говорит нашему: «Давай оставайся, нам водители нужны». Наш отвечает: «Не могу. У меня ребенок маленький». Тот ему: «А у меня четверо детей». Через некоторое время я узнал, что он погиб. После этой командировки я перестал находить себе место в редакции, просился еще поехать — не отпускали. И я подписал контракт — это было 6 декабря 2023 года. Вопрос решился за полдня. К трем часам дня я был уже с контрактом.

— Подписывая контракт, ты знал уже, что будешь по своей линии работать?

— Что буду там журналистом, не знал. Я подписывал контракт с батальоном Шаймуратова, но потом переиграли на полк «Башкортостан».

Первые дни «за ленточкой» я писал стихи, сам этому удивился. Никогда стихи не писал. А тут первые месяц-два они сами как-то приходили на ум. На посту стоишь, и рифма в голове крутится.

Знаете, жалею, что не служу в мотострелковом полку «Башкортостан» с самого первого дня. Я начал служить там, когда он уже самое первое задание выполнил. Есть там точка — «Туфля» называется. Это мы лесополосу так условно называем. Наши ребята вошли со свежими силами и сразу бросились в бой. В течение трех дней зачистили лесополосу. Наш полк сразу был на хорошем счету. После этого он участвовал в ожесточенных боях на Краснолиманском направлении.

— Семья-то как отнеслась к твоему поступку?

— Для супруги (Зухра Арсаева, радиожурналист. — Ред.) мое решение было шоком, наверное. И для детей. Не ожидали они. Я, конечно, говорил, что подпишу контракт, что пойду. Жена отмахивалась, вроде как шутка. Но вот уже третий год служу.

У меня был телеграм-канал «Записки журналиста». Я не скрываю того, что у меня на душе. Все выливается в прозу. На основе моих рассказов супруга при поддержке коллеги выпустила книгу на башкирском языке. Она называется «Сыны на защите Отечества». Это подарок на мой юбилей, который я отметил 6 июля.

Мы с супругой вместе учились в Башкирском государственном университете, на факультете башкирской филологии и журналистики. Познакомились на первом вступительном экзамене и с тех пор не расставались. Нам тогда по 17 лет было. Я супруге говорю: «Мы с тобой вместе прожили больше, чем порознь». И я очень благодарен за то, что она приняла мое решение. Помогает теперь не только мне, но и моим сослуживцам. Недавно в зону специальной военной операции был доставлен дизельный генератор. А до этого она собрала деньги на квадрокоптер, который нам был очень нужен. Мне было приятно получить эту помощь, в которую немалый вклад внесла моя супруга.

Земля дрожит — это наши бьют

— Есть ощущение, что сейчас ситуация на фронте очень отличается от той, что была два года назад. Согласен?

— Разница существенная между тем, что происходило в конце 2023 года, когда я подписал контракт, и тем, как разворачивается ситуация сейчас. Дело в том, что эта война — технологическая. И хотя мы проводим аналогии с Великой Отечественной, эта война коварнее. Сейчас стрелкового боя как такового очень мало. Стреляют, наверное, только штурмовики, которые идут на захват и встречаются с противником глаза в глаза.

Еще три года назад наши воевали по старинке — БМП, пехота, шли даже колоннами небольшими. А потом вдруг в небе понемногу начали появляться дроны. Сначала их было мало, и это были, наверное, разведчики. Потом их начали использовать со сбросниками — привязывали небольшие гранаты. Приблизительно в январе 2024 года стали массово использовать FPV-дроны. Мы противника догоняли, и к концу 2024-го — началу 2025 года уже был паритет. А дроны на оптоволокне мы начали использовать раньше противника. Такой дрон РЭБ не берет — его нельзя посадить или заглушить. Сейчас другой этап этой гонки. Противник начал использовать дроны с так называемым машинным зрением, то есть на искусственном интеллекте. В память дронов вбиты образы наших средств передвижения. Они могут просто притаиться, а потом выскочить и резко ударить. Появились такие аппараты примерно в начале этого года.

Беспилотники противника, на которые не может воздействовать РЭБ, залетают далеко, стоят высоко, могут работать как ретранслятор сигнала, поэтому сейчас участились удары вглубь наших территорий.

Дроны бьют по нашим машинам, по нашим тылам. Они хотят уничтожить всю логистику, чтобы продукты не доставлялись в населенные пункты.

Нам нужен еще один технологический рывок, как с оптоволокном. Вы же знаете, что противнику помогают около 60 западных стран. И в технологическом плане им проще. Об этом не говорить тоже нельзя. Мы должны понимать, с кем воюем. Вооруженные формирования Украины — это пушечное мясо, а умы сидят за границей. Разведданными врага снабжают американцы со своей системой Starlink.

— В связи с тем, что по нашей гражданской инфраструктуре бьет враг, была поставлена задача производить ответные удары Вооруженных сил России. Там ты замечаешь это?

— Дело в том, что эти удары проходят как раз над нами. Примерно в 23.00 часто проходит волна со стороны противника. Довольно низко, прямо над макушками деревьев. Это вражеские дроны летят на наши города. А через некоторое время начинает работать наша баллистика. И прямо гордость берет за российские ракетные технологии. Когда мы бьем, земля дрожит. Так что по ту сторону тоже несладко приходится. Да и вообще, наши парни намного мужественнее, отважнее, потому что знают, что воюют за правое дело. Говорю это потому, что не раз приходилось обрабатывать видео с пленными бойцами ВСУ.

Как танк «Балериной» стал

— Расскажи про телестудию, которую ты там оборудовал.

— Когда была Прямая линия с главой республики, мы оттуда выходили на связь. Организовал все своими скромными техническими возможностями, вроде нормально отработали, но нужно было очень стараться, чтобы нас услышали. После прямого эфира появилась идея организовывать новые телемосты. Получилось так, что в прошлом году мои репортажи победили в конкурсе «Достоверность. Ответственность. Мужество», и я получил призовые, которые как раз можно было на это дело потратить. Наш замполит майор Александр Мельченко поддержал идею, также у меня есть соратник в лице боевого товарища, тоже радиоведущего. Привели в порядок заброшенный блиндаж, поставили оборудование. Там удобно: геолокация не определяется, техника в кадр не попадает, и акустика хорошая. Первый подкаст записали с вице-премьером правительства Башкортостана Уралом Кильсенбаевым, который как раз к нам приехал.

— А кто еще становился героем твоих подкастов?

— Мы отсняли уже двадцать выпусков по двадцать минут. Одно интервью у меня с бойцом из Стерлитамака. Он и два его товарища семнадцать километров по открытой местности тащили боекомплект весом около 400 килограммов ради одного выстрела. Еще одним героем подкаста была Эллина Суфьянова, руководитель организации «Все для фронта — Бижбуляк». Удивительный человек, который с первого дня СВО помогает военнослужащим. Пока обстановка не усложнилась, ребята приезжали каждый месяц, привозили ценную технику. Снимаю перед ней шляпу. Гостем студии также был парень из Саратова. Командование заметило его способности в работе с микроэлектроникой, и он сейчас ремонтирует и перепрошивает трофейные дроны. Был боец с позывным «Айболит» из Кушнаренково. На гражданке он работал фармацевтом, а «за ленточкой» служил водителем эвакуационной группы, героический парень. Был Радик Диниахметов, артист, который стал водителем «скорой помощи». «Колибри» — герой, «Стриж» — герой. «Конг» из Благовещенска. В студии он увидел гитару, сразу взял ее и начал петь, просто так. Он штурмовик. Вместе с бойцом Александром Мухитдиновым из Татышлинского района и еще двумя ребятами совершил подвиг в Серебрянском лесничестве. Вчетвером в течение четырех дней они противостояли 30 солдатам ВСУ, взяли несколько опорников. «Конг» — единственный выживший.

Были в студии волонтеры из Санкт-Петербурга — добровольческий отряд «Оплот», который кроме гуманитарки привозил артистов. Однажды пригласили балерину Дарью Захаренкову. Она танцевала на голой земле, усыпанной сосновыми шишками, даже повредила ногу. После ее концерта военнослужащие танкового батальона имени Сергея Зорина один из танков назвали «Балериной».

В эфир пока вышло три подкаста. Остальные ждут согласования с пресс-службой минобороны. Я их снимаю, потому что хочу, чтобы сохранилась правда об этой войне.

Провели мы несколько телемостов. Один с гимназией имени Тагира Кусимова в Абзелиловском районе. Там шаймуратовский класс есть. Дети спрашивали о подвигах наших бойцов, о том, как ребята живут. Общались с учащимися Кушнаренковского многопрофильного колледжа имени Даяна Мурзина. Там парни призывного возраста интересовались службой в армии. Провели телемост со школой села Уршакбашкарамалы Миякинского района — это родина Миннигали Губайдуллина.

— Встречаешься ли ты со школьниками, когда здесь бываешь?

— В отпуске я в основном стараюсь быть с супругой, с родными. Но зимой ездили в Аскинский район, встречались с жителями села Старые Казанчи. Дети, если честно, больше слушают, чем задают вопросы.

— Может, это и хорошо, что они не так вовлечены во все это?

— Может, и хорошо. Но, с другой стороны, сейчас творится история. Что уж говорить о детях, если не все взрослые вовлечены в происходящее. Нам нужно сплачиваться, потому что воюем мы не с Украиной — мы воюем со всем Западом.

Кстати, чтобы обезопасить продвижение наших войск, требуются мотобуры и рыболовные сети. Объясню почему. При помощи мотобуров вдоль дорог ставят столбы. На них натягивают рыболовные сети. То есть дорога по краям и сверху закрывается сетями. Под ними движутся наши автомобили. Для этого сейчас и требуется большое количество сетей. Вот общаюсь с волонтерами, они говорят: «Представляете, рыболовных сетей нет». Так что, если у кого-то появится возможность прислать сети, будем благодарны.