Пока есть на карте «горячие точки»

В Уфе в ГКЗ «Башкортостан» состоялось торжественное собрание, посвященное 35-летию Комитета защиты граждан и военнослужащих Башкирии. Участниками его стали многочисленные члены общественной организации и представители государственных структур, с которыми комитет за долгие годы наладил плодотворное сотрудничество.

Пришли и остались

Награды и памятные знаки в этот день получили активисты, конвоиры грузов, волонтеры, ветераны, родители погибших Героев России, медики и священнослужители.

Комитет защиты граждан и военнослужащих РБ появился в 1990 году. В тяжелые для страны «перестроечные» годы армия, как и практически все сферы жизни общества, погрузилась в хаос. Общественная организация взвалила на себя сложнейшие задачи борьбы с дедовщиной и другими негативными явлениями, позорящими честь Российской армии, а главное — взялась за то, чтобы военнослужащие могли исполнять свой гражданский долг без ущемления собственных прав.

Работа комитета пришлась на тяжелый период локальных войн — в Грузии, Таджикистане, Чечне, Южной Осетии. И все это время члены организации выезжали в «горячие точки» для оказания помощи военнослужащим, вызволения из плена, поиска без вести пропавших и погибших, доставки гуманитарных грузов. Так, с 1990 по 2018 год в комитет с просьбой о помощи обратились более 30 тысяч человек. А в первую и вторую Чеченские войны его члены освободили из плена 27 солдат и офицеров из Башкирии, доставили на фронт более 40 тонн гуманитарного груза.

Сын Валентины Щекатуровой погиб в Чечне в 1995 году. Тогда они с мужем пришли в комитет, да так и остались в качестве полноправных его членов.

— Очень запомнились 1990 — 2000-е годы, когда у нас всегда были молодые ребята, солдаты, бежавшие из армии от дедовщины. Председатель комитета Владимир Федорович Симарчук ездил по всем частям, добивался, чтобы их не отдали под трибунал. Многих возвращали из плена в «горячих точках». Их рассказы о зверствах боевиков было невозможно слушать без слез, — рассказывает Валентина Михайловна.

Сегодня она, несмотря на преклонный возраст, продолжает участвовать в жизни комитета: занимается документацией, выезжает в другие районы на открытие памятников солдатам, проводит уроки мужества для ребят, которые приходят в музей солдатской славы и материнской памяти. В его создании она когда-то и сама принимала участие и уверена, что такая живая память просто необходима для воспитания подрастающего поколения.

А член правления комитета Раиля Ахмадуллина и сама побывала во многих войсковых частях страны, защищая ребят по просьбам их матерей. В прошлом году на СВО ушел ее сын и вот уже восемь месяцев считается без вести пропавшим. Так что помощь комитета потребовалась уже ей самой. Известий о нем, несмотря на многочисленные запросы, пока нет. Но материнское сердце не устает верить, что сын — опытный боец, спецназовец — еще жив и рано или поздно вернется домой…

Если что — звоните

Накануне собрания мы поговорили с председателем правления комитета Владимиром Симарчуком о том, чем сегодня живет общественная организация.

— Владимир Федорович, расскажите, какие заботы волнуют вас сейчас и кто входит в комитет?

— Мы имеем представительства в 30 городах и районах Башкирии. Только в Уфе насчитывается 264 члена комитета, по республике эта цифра достигает нескольких сотен. Потихоньку на смену старшему поколению приходит молодежь. Так, в ноябре у нас прошло отчетно-выборное собрание, был избран новый состав, и в правление кроме старых членов организации вошли новые. Новым председателем избран Евгений Миронов — молодой парень, прошедший специальную военную операцию.

Сейчас, кстати, в наши ряды вступает много людей, принимавших участие в боевых действиях на Украине. Мы начали привлекать их к работе с самого начала СВО в 2022 году, поскольку они знали, что нужно ребятам, находящимся «за ленточкой». А сегодня они сами регулярно ездят в части, сопровождая гуманитарный груз.

— Часто они там бывают?

— За время спецоперации было 19 поездок. Первую «гуманитарку» мы отправили уже в марте 2022 года. Фура была предоставлена республикой, а груз был наш. Потом, когда мы наладили контакты с войсками, стали снаряжать собственные машины.

Это точечная работа: бойцы сообщают, что именно им нужно, члены комитета идут к волонтерам и собирают вещи, потом сами загружают машины и сами же едут. Если работают, берут отпуск за свой счет. Некоторые помогают целыми семьями, например, семья Аллабердиных из Благовещенска: жена плетет сети, повзрослевшие дети носят груз, глава семейства везет посылки на фронт.

— Вы сами участвовали в таких поездках?

— Один раз ездил. Но там нужно много бегать, а я уже не в том возрасте. Так что теперь доверяю это дело молодым.

Но сбор гуманитарного груза — не основная наша работа, скорее, долг…

— А основная какая?

— Работа с семьями военнослужащих. Ищем пленных, без вести пропавших. Здесь такие вопросы не решишь — нужно искать свидетелей на местах. Помогаем бойцам в конфликтных случаях. Вот недавно Евгений столкнулся с такой ситуацией: попал в сборный пункт добровольцев в зоне СВО, а там трое «спортсменов» решили качать права среди своих же будущих сослуживцев. Дело дошло до рукоприкладства. Наши ребята устроили им разнос, оставили всем свои телефоны, мол, если что — звоните, дойдем и до военной прокуратуры. Потом уже мы узнали: когда информация дошла до начальства, сборный пункт закрыли…

Работаем с получившими ранения. Причем с ребятами не только из Башкирии, но и из других регионов. Дело в том, что у нас заключен договор со Всероссийским центром глазной и пластической хирургии минздрава России, и по нашим направлениям военнослужащие могут пройти там бесплатное внеочередное лечение.

Помогаем и семьям, потерявшим сыновей-военных, решать бытовые проблемы: кому крышу починить, кому огород вскопать, если других родственников нет и силы уже не те. Организуем для них выезды на природу.

С этими вопросами к нам обращаются и старые члены комитета, чьи сыновья погибли еще в «горячих точках». О них мы тоже не забываем.

— Продолжаете ли работу с ребятами-срочниками?

— Да. Сегодня у них и их родителей, к счастью, уже нет жалоб на условия службы — они по всей России достойные. С начала СВО появились претензии другого рода — что до окончания срока службы парней заставляют подписывать контракт об участии в спецоперации. В таких случаях разбираемся, действительно ли был нарушен закон (к примеру, солдат подписал документ, не успев с ним ознакомиться). Если да, вмешиваемся в дело, поднимаем военную прокуратуру, министерство обороны. И права ребят удается отстоять. А если уж срочник знал, на что идет, и подписал контракт добровольно — тут сиди, мама, переживай, доля у тебя теперь такая…

В целом же могу сказать, что указ президента выполняется — срочники на СВО не идут.

— Как за 35 лет изменилась работа комитета?

— Если в период Чеченской войны нам приходилось заниматься всеми вопросами, касающимися наших бойцов, то сегодня многие функции взял на себя государственный фонд «Защитники Отечества». Отношение государства сегодня другое. И это заслуга Владимира Путина. А вместе с этим изменилось и мнение общества — большинство людей сплотилось вокруг национальных интересов России и поддерживает наших ребят.

— Вы создали музей солдатской славы и материнской памяти, посвященный ребятам, погибшим в локальных войнах, и сейчас оборудуете новый зал — специальной военной операции. Что в нем можно будет увидеть?

— Все экспонаты привезли наши ребята из зоны спецоперации. Здесь есть обмундирование российских бойцов и украинских боевиков, флаги дивизий, маскировочные сети, оружие, уголок-копия блиндажа. Скоро появятся стенды, посвященные башкирским батальонам, Героям России, а когда-нибудь будет и стенд об итогах СВО.

А есть экспонат с трагической историей — кусочек самородной соли. Его пообещал передать музею из Соледара наш земляк-штурмовик, который работал в комитете. В 2023 году он был тяжело ранен, и когда его отправляли в госпиталь, попросил своего сослуживца переслать соль нам. К сожалению, позже он скончался…

Надеемся, что в скором времени новый зал откроется в честь всех, кто сегодня на передовой приближает победу.