Воины милосердия

Еще в самом начале СВО Резеда Жанпейсова  подала заявку на вступление в ряды добровольцев. На тот момент ей исполнилось 57, и ответ получила отрицательный. Спустя какое-то время в военкомат отправился ее супруг Алексей — и ему отказали из-за возраста. На семейном совете долго решали, чем можно помочь бойцам, кроме как отправлять переводы и собирать гумпомощь. Пришли к выводу — надо самим «волонтерить»!

К тому же родственники знакомых, односельчан уже присылали с передовой заявки — кому-то необходимы были квадрокоптеры, кому-то РЭБ. Периодически супруги отправляли гуманитарку в Оренбург для госпиталей. Узнали, что игумен Свято-Дмитриевского монастыря из Оренбурга после поездки в Донецк рассказал, что в госпиталях не хватает медперсонала и очень нужны рабочие руки. По профессии Алексей — психолог, Резеда — медсестра, поэтому долго не раздумывали: мы нужны там! Через игумена договорились с госпиталем в Ровеньках, но сразу поехать не получилось — пришлось решать неотложные семейные проблемы, но уже в этом году решили — пора, откладывать больше нельзя!

Требуются бельё и кнопочные телефоны

Начнем с того, что просто так, с улицы, волонтером в военный госпиталь не возьмут, нужны рекомендации. Таковую Жанпейсовы взяли в Уфе, затем из Москвы получили разрешение на приезд в Белгород. Согласовали дату и начали собирать гумпомощь для госпиталя по списку, присланному оттуда, — это постельное и нижнее белье, полотенца, одеяла, одноразовые пеленки, салфетки, бытовая химия, сумки, телефоны и прочие необходимые вещи.

— Очень помогли нам глава Дамин Юланов, его заместитель Азамат Салаватов, наши местные волонтеры и все неравнодушные жители района, — говорит Резеда Мухаметовна.

Госпиталь, куда поехали зианчуринские волонтеры, эвакуационный. Раненых много, часто медики просто не могут терять время на то, чтобы раздеть бойца перед операцией — важна каждая секунда! Одежду просто разрезают и выбрасывают.

В Белгород Жанпейсовы выехали на своем стареньком уазике, загрузив его доверху гуманитаркой.

— Машине нашей уже 16 лет, муж за ней всегда хорошо ухаживал, вовремя ремонтировал, и даже всерьез не думали ее продавать, как будто чувствовали, что хорошую службу она нам еще сослужит, — улыбается Резеда Мухаметовна.

— Направили нас в корпус с очень тяжелыми ранеными. Бойцов привозят в больших автобусах и в спецмашинах, которые переоборудованы под санитарные эвакуационные автомобили: в них в три ряда встраиваются носилки, — рассказывает Резеда Мухаметовна. — Мужу психологом не довелось поработать, хотя они очень нужны там. Очень не хватает санитаров, именно мужских рук! Нужно перетаскивать раненых: то в операционную доставить, то в перевязочную.

— Мы, волонтеры, раненых бойцов мыли, брили, стригли. Главная задача полевого госпиталя — спасти жизнь доставленного с поля боя бойца, прооперировать и привести в стабильное состояние. И только потом отправить на долечивание подальше от прифронтовой зоны. Каждого бойца мы укрывали одеялом, под голову клали небольшую подушку. Также мы их полностью одевали — носки, трусы, футболки, штаны, обувь, если он ходит, — продолжает она. — Теперь понимаете, зачем столько одежды, белья и одеял нужно в госпитали? Еще мы закупали сумки для документов, вещмешки, кнопочные телефоны и зарядки для телефонов. Как правило, телефонов у парней не бывает — их же с поля боя привозят порой даже без документов…

А часто бывает так, что боец не выходил на связь с родными месяц, два и больше. Представляете, что происходит на том конце провода, когда раненый, но живой папа, любимый, супруг звонит своим родным?

Была для них «мамой»

Волонтеры работают по 12, а то и больше часов, и постоянно на ногах. Резеда Мухаметовна совмещала работу санитарки и медсестры, ставила уколы, системы бойцам, делала перевязки. Насмотрелась всякого.

— Я ведь для многих была «мамой» и «сестрой». Бойцы даже в госпитале мысленно оставались на поле боя со своими, — говорит волонтер. — Многим надо было просто выговориться. Я слушала ребят, вместе шутили. Шутками и разговорами бойцы сами старались отвлечься от воспоминаний о тяжелых боях и погибших товарищах.

Морально было тяжело. Физически тоже. Но это не отбило желания продолжать «волонтерить» в госпитале, и, возможно, осенью они снова отправятся в путь.

К слову, в Белгороде волонтерам предоставляют общежитие, где проживают все командированные медработники госпиталя.

Герои тыла

Запомнились Резеде Жанпейсовой местные жители. Линия фронта всего в 30 километрах от Белгорода, и горожане испытали на себе тяжелую военную обстановку. В свободное время белгородцы идут не в гости, а в госпиталь — помогать. Кто-то успевает утром, до работы, кто-то хотя бы на часок-другой приходит вечером. Один полы моет, другой во дворе убирается, кто-то носит раненых, моет и кормит их. Основная часть приезжих волонтеров часов в 9 вечера идут отдыхать. Но раненых могут привезти и в 11, и в 12 ночи. Педагоги, бухгалтеры, парикмахеры, швеи, продавцы — всех объединило общее желание быть полезным чем только можно нашим ребятам и медикам.

— Они два года под бомбежками жили, прочувствовали на себе, что такое война, — делится она. — У всех есть семьи, им надо готовить, стирать, детьми заниматься, а они идут и помогают. Говорят, на домашние дела ночь есть. Но и дома многие делают сухие души, готовят сухие супы, шьют повязки, сумки, нижнее белье.

Помогать в госпитале приезжают и жители из приграничных к линии фронта деревень. За три километра от них слышны взрывы, а они тоже в свои выходные, оставив огороды, скотину, едут на подмогу бойцам. Уезжая, ключи от дома многие оставляют под ковриком у двери — для бойцов. И те знают — хозяев нет, но горячий обед, заботливо укутанный шалью, ждет их на столе. А на двери душевой висит чистое полотенце. Горячие пирожки жители белгородских деревень приносят на остановки, и, проезжая мимо, бойцы знают — это для них.

По вечерам на территории госпиталя местные и приезжие артисты устраивают концерты для тех, кто может ходить или передвигаться на коляске.

На свет появляются дети

— Познакомилась я с одной местной жительницей, — рассказывает Резеда Мухаметовна. — Она в роддоме работает, а в госпиталь после работы прибегает «волонтерить» на два-три часа в день. И вот она мне рассказала, что у них сейчас просто всплеск рождаемости. Вот вроде война, парни молодые погибают. А девчонки рожают. В госпиталях лежат совсем молодые парни — 19-20 лет, и очень многие женаты, у большинства уже есть дети. А если еще не обзавелись семьей, рассказывают, что невеста ждет. Говорят, в отпуск поедут — обязательно женятся. Они хотят жить и создавать семьи, о детях, о будущем мечтают, понимаете? Это удивительный факт! Здесь у нас многие живут в достатке и не хотят рожать, а там все наоборот.

Я рядом, брат

Когда в госпитале парни более-менее приходят в себя, они делятся друг с другом о том, кто и где воевал, на каком направлении был, в каких войсках, и чувствуется в их разговоре этакая особая братская нотка. Ведь те, кто побывал в бою, совсем по-другому ценят и видят жизнь…

— Они не разделяют друг друга ни по национальности, ни по вероисповеданию. То и дело слышишь обращения «брат» и «братцы», — говорит Резеда Мухаметовна. — Со всей нашей страны парней там встретила. Мне интересно было, откуда боец родом, кем служит, есть ли семья и дети. Я записывала их имена, чтобы можно было помолиться за них в храмах. Получилось около трехсот. В госпитале лежат не только россияне, но и узбеки, таджики, казахи, азербайджанцы, туркмены, грузины. Одного 55-летнего азербайджанца по имени Балакиши спросила, зачем он пошел воевать за Россию? А он ответил: «Я из Советского Союза, у меня воспитание такое. Мои жена и сыновья не знают, что я уже второй год воюю. Думают, я в России на стройке зарабатываю». Запомнился и красавец грузин Кахабер, отец четверых детей. Он не разрешал парням нецензурно браниться, если в палату входила женщина. Это было очень приятно!

Нужна помощь!

Волонтеры работают совершенно бесплатно. Единственное, для них выделяют койко-места и бесплатно кормят в госпитале. Доехать до Белгорода и обратно тоже недешево — около 35 тысяч. Но Жанпейсовы сделали свой выбор — оставили действующий магазин, привычную, размеренную жизнь только потому, что не могут оставаться в стороне. А еще хотят мира и безопасности для всех.

— Дети выросли, выучились, стали самостоятельными. Дочь в августе замуж выдали. Мы в том возрасте, когда надо о главном, о душе думать, — делится сокровенным Резеда Мухаметовна. — У нас есть все необходимое для жизни, нам хватает. Я считаю, что мы просто не могли поступить по-другому. Ведь не все меряется деньгами.

Она вспоминает, как, отправляясь в Белгород, «ограбила» собственный магазин. Барсетки, сумочки, бритвенные станки, полсотни маленьких мягких игрушек — все пошло в дело.

— Знаете, как бойцы были рады простой мягкой игрушке! — говорит волонтер. — Это для них как связь с домом, детьми. А еще, — уточняет, — очень ждут раненые бойцы сладкого!

Вернувшись домой, Жанпейсовы в первую очередь закупили белье, шорты, подушки, зарядные устройства и теперь периодически отправляют все это в госпиталь.

— Некоторые с пониманием относятся к нашей деятельности, но есть и такие, которые считают, что мы «соображать перестали». Жаль, но не все понимают всю сложность ситуации, — размышляет Резеда Мухаметовна.

С ней трудно не согласиться, но вспомним уроки истории: тыл во все времена помогал фронту, и это его святой долг. Как сказал один из командиров: «Мы — это щит, который вас защищает, а вы — рука, которая держит щит. И друг без друга мы не сможем». Общими силами идем плечом к плечу с нашими бойцами. Россия — большая и духовно богатая страна. У нас много добрых, отзывчивых людей, и отрадно, что среди них наша зианчуринская семья — семья Алексея и Резеды Жанпейсовых.

Памятка для тех, кто готов помочь

• Госпитали нуждаются в полотенцах, постельном белье, нижнем белье, одеялах. Можно отправлять не новые, но обязательно чистые и желательно упакованные.
• Очень нужны кнопочные телефоны, ведь раненые бойцы часто остаются без связи, своих телефонов при себе у них не бывает.
• Также необходимы антидроновые сети.