Газета «Республика Башкортостан»

Университеты Андрея Дементьева

Критерий в творчестве один — талант, считает поэт

версия для печати

Заключительный этап телевизионного конкурса «ТЭФИ-Регион2016», прошедший в Уфе, подарил возможность встречи с одним из самых любимых российских поэтов. Любимым, быть может, потому что кроме несомненной музыкальности его произведения — это сплав любви, горькой иронии, оптимизма, безудержного наслаждения жизнью.


Евгений Евтушенко писал: «Поэт в России больше, чем поэт». Андрей Дементьев — это как раз тот случай. В прошлом он главный редактор журнала «Юность», директор ближневосточного представительства РТР (отозван с этой должности в 2000 году после публикации в «Московском комсомольце» стихов, обличающих российских чиновников), ведущий программы «Народ хочет знать» на канале ТВ-Центр (был уволен без объяснения причин, скорее всего за публикацию книги острой публицистической поэзии «Новые стихи»), ведущий авторской программы «Виражи времени» на Радио России.

За искусство надо бороться


— Двадцать один год вы посвятили одному из самых популярных журналов «Юность». Как вам удавалось, будучи главным редактором, публиковать произведения, начисто запрещенные цензурой?


— Когда я работал в «Юности», почти не писал стихов: я дрался — дрался за то, чтобы опубликовать Юрия Полякова, Бориса Васильева, Василия Аксенова. Юрий Поляков, кстати, нынче ходит в классиках. В серии ЖЗЛ о нем даже вышла книга: впервые такое издание появилось при жизни писателя. Я опубликовал его «ЧП районного масштаба», получил за это по полной, пошел к первому секретарю ЦК ВЛКСМ и убедил его, что Поляков достоин премии Ленинского комсомола. Такой вот казус.


На этом не остановился и решил издать «Сто дней до приказа». В этой повести Полякова поднималась тема, вообще запретная в нашей журналистике и литературе. Когда я ее готовил, мне позвонили из Главного политуправления Советской армии и предупредили: «Имейте в виду, мы подготовили письмо в политбюро ЦК КПСС. У вас будут большие неприятности». Я попытался убедить их в том, что не может написать клевету человек, отслуживший в армии, описавший не более чем свои впечатления. Не получилось. Тогда я выдвинул встречное предложение: «Пришлите мне копию этого вашего письма, я его опубликую как послесловие к повести». Они поразились моей наглости, но повесть вышла.


Кроме Полякова мы с такими же боями печатали многих замечательных авторов. И журнал читали. У меня, кстати, были прекрасные коллеги — Григорий Горин, Михаил Задорнов, Аркадий Арканов. В Израиле, куда я уехал работать директором ближневосточного представительства РТР, у меня было несколько творческих вечеров. Помню, как зрители рассказывали о том, что, когда они уезжали в Израиль, им разрешали брать ограниченное количество вещей, но подшивку «Юности» они везли с собой. Единственная вещь, которую я хотел напечатать, но не вышло, «Роковые яйца». Мне не дали — тираж журнала был слишком высок. Повесть все же вышла — в хорошем журнале «Знамя».


Потом случилось так, что я из журнала ушел. Он существует и сейчас, но тираж его 2,5 тысячи экземпляров. Это после 3 млн 300 тысяч.


— На Первом канале прошел сериал «Таинственная страсть» о временах оттепели. Насколько он правдоподобен?


— О нем хорошо сказала Зоя Богуславская, и я с ней согласен: не было такой групповщины, какая показана в сериале. Писатели были не то чтобы разрозненны, но каждый жил своей жизнью. Они встречались, делились впечатлениями, боролись друг за друга, но чтобы группками бродить туда-сюда, — такого не было.


Другой там и Василий Аксенов. Тогда как раз авторов альманаха «Метрополь» исключили из Союза писателей. Борис Полевой отклонил его повесть «Золотая наша железка», и Вася собрался уезжать, вышедши, кстати, в знак протеста из Союза писателей. Настроение у него было такое: «Когда мою повесть напечатают, тогда я вернусь». Когда я стал главным редактором «Юности», первым делом я ее издал. Потом последовали «Остров Крым», «Московская сага». Аксенов был не просто талантливым человеком, но очень ранимым. Они все были такими. Они так за все переживали: им важно было прежде всего сказать. И чтобы слово дошло. При тогдашней цензуре это было мучительно трудно. Из моей, например, книги убрали тринадцать самых любимых моих стихотворений. Через сотрудников мне передавали, что если продолжу печатать неугодные вещи, меня просто изобьют до кровавых соплей. Но это время воспитывало в нас характер, мужество, делало из нас воинов. За искусство надо бороться.


Хорошо сказал Евтушенко, когда мы провожали в последний путь Роберта Рождественского: «Оттепель — но это же мы ее надышали».


Не опуститься до пошлости


— А что в те времена было сложнее: остаться в рядах «партизан» или уехать?


— Есть у меня одно стихотворение, которое я не рискую до сих пор печатать. Это о Евтушенко, который 22 года живет за границей. «Ты — в Америке, я — в России, где тоскует твой отчий дом. Я не знаю, какие силы увели тебя за кордон. Разминулись дороги наши, изменили судьбу твою, ты теперь в Оклахоме — раша, я же русский в родном краю. И когда ты спешишь к нам в гости каждый год уже много лет, слышу я, как Россия просит: «Возвращайся домой, поэт!». На чужбине душа — в неволе, и родной язык полунем, возвращайся не для гастролей, не для прений, а насовсем».


Были, конечно, случаи, когда люди вынуждены были уехать, так случилось с Ростроповичем, Вишневской. Но это трагедия, когда люди уезжают, и двойная трагедия, когда их выгоняют, пинают ногой.


— Получается, не депортировали тех, кто недоговаривал: Ахмадуллина, Вознесенский — остались.


— Они жили тяжелой жизнью — уж я-то это знаю. Иногда приходилось идти не то чтобы против своей совести, но чтобы остаться, писать то, что принимают власть имущие. Ты — в литературе, а литература — русская. И надо быть здесь, и это главное, потому что когда ты здесь, ты видишь больше, чем со стороны.


— Насколько корректно, по-вашему, говорить сейчас о том, что цензуры нет? Не случилось ли так, что она из политизированной, идеологической, жесткой превратилась в более мягкую и обрела экономическую форму?


— Вы правы, меня очень тревожит то, что деньги стали играть такую роль, в том числе и в нашей с вами сфере. Я всегда был против цензуры, но чем больше смотрю, читаю, тем больше убеждаюсь в том, что должны быть созданы худсоветы. Я был членом трех таких советов, там сидели замечательные композиторы, писатели, которые не позволяли авторам опускаться до пошлости.


Цензуры нет, но мы чувствуем ее руку, в которой зажат доллар. В советское время был один Союз писателей, сейчас их пять. И они уже не играют той роли, как в те времена. Вообще, мы клянем эти совковые времена, и справедливо: у меня дед погиб в лагере, двое дядей сгинули в тюрьме, отец сидел. Я честно это все писал, когда поступал в вузы, и мне везде возвращали документы, потому что я был сыном врага народа. Это страшно. Но было и хорошее. Тогдашний Союз писателей очень поддерживал молодых авторов. Если писатель был действительно талантлив, ему давали рекомендации в СП, за государственный счет издавали книги, выделяли бесплатные путевки в Дома творчества.


Сейчас молодым авторам очень тяжело. Издательства в основном коммерческие. Приносит начинающий писатель книгу и слышит: «Или деньги плати, или не издаем — у тебя имени нет». А имени нет, потому что нет книги.


Остаться самими собой


— Вы более пятидесяти лет отдали журналистике. Как считаете, стоит ли вообще учить этой профессии? Не лучше ли пройти школу жизни, поработать, а потом уже проверить, есть у тебя этот дар или нет — как у художника?


— Все индивидуально, но образование нужно иметь обязательно. У меня три высших образования. Когда я работал главным редактором издательства, я заканчивал полиграфический институт — значит, был профессионалом в этом деле. Чтобы разговаривать на тех высотах, которые требует журналистика, надо быть не просто образованным, но начитанным, эрудированным. Для любой профессии, связанной со словом, надо много знать, больше, чем читатели. Иначе ты скучен, неинтересен. И это необязательно должно быть специальное образование. Григорий Горин, например, медик, Познер окончил биофак, и Эрнст тоже, Вознесенский — архитектор. А Чехов? Образование быть должно, остальное — от родителей, от судьбы, от бога.


Повторюсь: все индивидуально. У нас в Твери был поэт Спиридон Дрожжин, из крепостных. Маяковский писал: «Землю попашешь — попишешь стихи». Это о нем. Не знаю, через что и как он прошел, занявшись стихосложением, но Рильке, великий австрийский поэт, приехал специально в деревню Низовку, где похоронен Дрожжин. Он перевел его стихи на немецкий язык.


— Не кажется ли вам, что нынешние молодые авторы прибегают к эпатажу либо чтобы сказать свое слово в литературе, либо в знак протеста против традиционализма, который, в общем-то, был неплох?


— Я не делю искусство на новое и старое: критерий тут один — талант. Важно, чтобы каждая строка воспитывала в людях свет, добро, порядочность, честность. Можно экспериментировать в форме выражения своих мыслей. Вознесенский, ныне классик, когда проявился, тоже считался новатором. Главное, не лукавить, не врать, не подделываться ни под эпоху, ни под кого-то, оставаться самим собой. Есть совесть, которую надо иметь и через которую иногда спотыкаться. Батюшков когда-то сказал прекрасную фразу: «Пиши, как живешь и живи, как пишешь».


Я люблю свой язык — он очень красив, и я не понимаю, почему, когда проезжаю по центру Москвы, я должен читать ту же рекламу или названия магазинов на английском. Почему мы так не уважаем нашу страну, что пренебрегаем ее прекрасным языком? У нас великое прошлое, которое мы забываем. Однажды мы встречали Новый год в Тель-Авиве, в посольстве. Тогда президентом был Дмитрий Медведев. В новогоднем обращении он сказал такую фразу: «Мы — страна молодая, нам всего 20 лет». У нас вытянулись физиономии, мы выпили, не чокаясь.


— Как вы относитесь к успеху? Должен ли литератор, журналист в том числе, стремиться к признанию?


— Обязательно. Это не должно стать ежедневной сопровождающей мыслью, но работать надо так, чтобы бог, который дал тебе талант, потом не сожалел об этом. Когда избираешь профессию, служишь ей, чувствуя, что выбор твой правилен, — это и есть успех.

Опубликовано: 23.12.16 (10:59) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Культура
Глаз радовали и сами батыры, и их костюмы.    

Написать комментарий


ВЫБОРЫ
До выборов главы Республики Башкортостан осталось: 47 дней
AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • Открытый чемпионат России по автозвуку
  • В Уфе проходит Международный экспортный форум «Время экспортировать»
  • Детский инклюзивный праздник "Крылья моей мечты", в парке им. Якутова.
  • Михаил Закомалдин вручил молодым учёным свидетельства о победе в конкурсе на гранты президента

Вернуться