Газета «Республика Башкортостан»

Задача повышенной трудности

Об испытаниях, которые люди условились считать судьбой

Мои родные приносят пользу людям, как я и мечтала.
Мои родные приносят пользу людям, как я и мечтала.
Автор: Екатерина ЯКОВЛЕВА
Фото: автора
версия для печати
Мои родные приносят пользу людям, как я и мечтала.

Нет, это не рассказ о том, как умудриться быть счастливой в любом возрасте. Несмотря на то, что у бывшего преподавателя математики Изиды Мухаметовны в ее 90 лет сильный голос, ясный ум и отменная память, она признается, что девять лет назад после смерти мужа Нургаяна Хайрутдиновича, инвалида Великой Отечественной войны, кавалера ордена Славы 3-й степени, из сердца ушла радость, а из жизни — смысл. Что осталось? 35 лет учительства, материнское покровительство большой семье и опыт преодоления трудностей, по сравнению с которыми многие сегодняшние наши заботы покажутся пустяком.

Эпистолярная дружба до свадьбы довела

— Вот, прочтите, — подрагивающими пальцами Изида Мухаметовна переворачивает страницы книги о прокурорских работниках: Нургаян Рахматуллин был младшим советником юстиции, почти 20 лет отработал следователем, прокурором и помощником прокурора в городах и районах республики.


«Вот уже 58 лет я живу с моей единственной и неповторимой женой... Вместе мы воспитали прекрасных детей — дочь и сына, которые нашли свое место в этой жизни», — цитирует она мужа. — Он мечтал дожить до 65-летия Победы, говорил: «Потом и умереть не жалко». Два месяца не дожил до того мая...


Они познакомились по переписке.


— Я работала учителем математики в селе Кульшарипово Оренбургской области. Однажды получаю письмо от незнакомого офицера. Оказывается, мой будущий муж в гостях у своего родственника увидел фотографию двух девушек: на ней были племянница этого родственника и я. Нургаян разузнал мой адрес. Так, по переписке, мы и дружили, а виделись до свадьбы всего дважды: он заезжал к нам в село в отпуск. В первую же встречу сделал мне предложение, и я пообещала выйти за него замуж.


О том, зачем выходить замуж без любви, в ту пору не думали. Надо было держать обещание, создавать семью, работать, растить детей. Любовь пришла позже.


— Через 13 лет службы муж, старший лейтенант, награжденный орденами и медалями, приехал на мою родину, окончил трехгодичную совпартшколу и стал председательствовать в колхозе. Заочно окончил Московский юридический институт. Я ездила с ним повсюду, куда его переводили по службе. Дольше всего, 30 лет, мы прожили в Ишимбае. В Стерлитамак, поближе к дочери, перебрались в 2003 году, когда вышли на пенсию. Жили мы дружно: прокуратура, где он работал, была недалеко от дома, и он никогда в столовой не обедал. Я с удовольствием готовила ему его любимые пирожки, пельмени, холодец... Ходили в гости, ездили отдыхать в Анапу, работали в саду. До знакомства с ним я лопату в руках не держала, он научил трудиться на земле. Помню, до середины войны в моей родной деревне огороды пустовали — зимой отец нагружал сани старыми тулупами и тряпьем и ездил за картошкой в русскую деревню. Укрывал ее, чтобы по дороге не замерзла...

Уравнение со всеми неизвестными

Георгиевская ленточка на вязаном жилете Изиды Мухаметовны сложена затейливой хризантемой. Когда она открывает фотоальбом, вместе с ней к черно-белым снимкам склоняются ее награды. Ветеран труда особенно дорожит медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».


— Моя мама славилась в селе как одна из самых аккуратных хозяек. На летней кухне нас, четырех сестер, учила печь пирожки с картошкой. Когда я перешла в 4-й класс, началась война. У нас, в районном центре Асекеево, стояла воинская часть. С пятого класса я мыла полы в военном госпитале. Организовывала концерты для раненых, мы пели без музыки, хором. Помню, в школе распределяли: «Этому классу — улица Чапаева, а этому — Красноармейская». И мы шли просить еду для раненых. Кто давал пол-литра молока, кто — маленькую буханку свежеиспеченного хлеба. Что ели мы сами? Когда пропалывали колхозные хлебные поля (четыре километра туда, четыре обратно), собирали траву. Лебеду с крупными блестящими листьями рубили тяпкой, как капусту, а похожие на мак семена другого вида лебеды мололи ручной мельницей. Потом рубленую траву соединяли с этой мукой и пекли лепешки. Как завороженные, сидели у печи и ждали, когда они испекутся. Эта пища была нам не в диковинку. И детям, и взрослым пришлось есть траву в страшный голод 1932 —1933 годов.


— Когда началась коллективизация, отцу было 32 года. Его, грамотного, хорошо знающего русский язык, назначили старшим. Он ходил по дворам, агитировал: одни соседи покорно отдавали в колхоз лошадей, другие сопротивлялись. По рассказам мамы, однажды ночью в него стреляли. Отца спасла высокая шапка, пуля прошла навылет. Муж потом рассказывал мне историю из своего детства: он, шестилетний, его родители и еще двое детей выходят из дома провожать единственную лошадь и плачут. С тех пор тайком от матери Нургаян в телогрейке старшего брата забирался на сеновал, засовывал за пазуху сено и шел к колхозным лошадям. Тихо подзывал по имени свою лошадь — она всегда подходила к дыре в ограждении, и он кормил ее домашним сеном.


Изида не понимала, почему люди так мучаются, почему голодают, почему лишаются родных.


— В 1937 году, когда бушевали репрессии, из деревни забирали всех священнослужителей. Мама вечером напекла пирожков и отправила меня к своим родителям. Я захожу в распахнутую дверь, никого нет, керосин в лампе кончился, фитиль догорает. Затушила его и вернулась домой. Куда увели бабушку с дедом, когда и где они умерли, мама так и не узнала. После смерти мамы нашла ее паспорт.


Бордовая книжечка выскальзывает на палас, я наклоняюсь за ней, но хозяйка не принимает помощи — поднимает документ сама и раскрывает его: ровный пробор редких волос, морщинки под глазами — под фотографией ее матери черными чернилами написано: «неграмотная», а строка для имени и фамилии пустая:


— Детям священнослужителей сказали: останетесь живыми, если отречетесь от родителей. Они отреклись — ради своих детей. Так мама лишилась отчества.

На детей никогда не кричала

На вопрос, верит ли она в Бога, Изида Мухаметовна ответила:


— Я в таких случаях не говорю, что он есть, и не говорю, что его нет. Но религиозные обычаи исполняю так же, как это делала мама. Я всегда жила ради того, чтобы поставить на ноги детей и увидеть внуков. Сын и дочь — честные труженики и хорошие родители. У меня три внука, две внучки, правнук и правнучка. В нашей семье зародилась династия талантливых врачей. Мои родные приносят пользу людям, как я и мечтала.


— Учительская доля — одна из самых трудных. Так было и раньше?


— Судите сами: когда после войны я поступила в учительский институт в Бугуруслане, у меня было ситцевое красное платье в белых цветах, старые солдатские галифе вместо гамаш и полупальто, перелицованное из папиного пиджака. Мама украсила его узкой полоской кроличьего меха, отрезанного от старого воротника. На танцы в большой зал института городские девушки приходили на каблуках, а мы, деревенские, прятали под скамью ноги в залатанных валенках. Трудности во все времена у каждого свои. Я была счастлива своей работой. У меня характер мягкий, я на детей никогда не кричала. Проблем с дисциплиной на моих уроках математики не было. С двоечниками занималась дополнительно после уроков: заново объясняла материал, давала задания — ребята выполняли. Неуспевающими они, кстати, были не оттого, что плохо соображали, а оттого, что отвлекались на уроках. Сейчас учителям с детьми, пожалуй, труднее: время другое.


— Значит, изобилие не всегда во благо?


— В любые времена человека выручают трудолюбие и верность. Любимому человеку и своему делу, — ответила ветеран.

Опубликовано: 18.04.19 (11:13) г. Стерлитамак
Статьи рубрики Cоциум
Одна из примет выставки — изобилие отечественных ноу-хау.   Инициативная группа.  

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • Открытие трудового семестра в вузах РБ
  • Актеры тюркоязычных театров посетили Площадь Салавата
  • Республика Башкортостан приняла эстафету Всероссийского театрального марафона. Торжественная передача символа Года театра от коллег из Пермского края состоялось  10 мая 2019 года на сцене Уфимского государственного татарского театра «Нур»
  • Всероссийский
конгресс «Вектор
Детство-2019»,
прошедший
в уфимском Конгресс-
холле, собрал более
700 участников
со всей страны —
уполномоченных
по правам ребенка
регионов, которые
на этой же площадке
провели свой съезд,
представителей власти
и родите

Вернуться