Газета «Республика Башкортостан»

Евгений Водолазкин: В самом глухом углу открывается дверца, и всё будет в порядке

Писатель — о Дмитрии Лихачёве, душе и однобокости науки

Автор: Евгения ДЬЯКОНОВА
Фото: электронные СМИ
версия для печати

Центральная стерлитамакская библиотека сделала неоценимый подарок любителям чтения, предоставив возможность участия в новом проекте «Телемост с автором». Уже состоялись встречи с писателями Диной Рубиной и Алексеем Ивановым. А недавно прошел телемост с Евгением Водолазкиным, доктором филологических наук, литературоведом, писателем. Водолазкин — один из авторов текста Тотального диктанта, член Совета при президенте РФ по культуре и искусству.

Его роман «Лавр» вошел в десятку лучших книг мировой художественной литературы о Боге, в шорт-лист премий «Национальный бестселлер», «Русский Букер», стал лауреатом премии «Большая книга».

Время — понятие временное

— Евгений Германович, в своих романах большое место вы уделяете теме времени. Почему оно вас так интересует?


— Время — это то, что дается нам для простоты нашего существования. Времени нет, все едино и все связано со всем. Время противопоставляется вечности. Его так воспринимали в Средние века. Мы для удобства выстраиваем события в определенном порядке. Они же, я думаю, никуда не исчезают с переходом человека в вечность — они просто теряют хронологическую привязку. Время, извините за тавтологию, — это временно.


— Как появилась идея вашего нового романа «Брисбен»?


— Это история о человеке, судьба которого вдруг и сразу меняется. Глеб Яновский — музыкант-виртуоз — на пике успеха теряет возможность выступать и пытается найти смысл жизни, новую точку опоры. Главная идея в том, что смысл жизни находится не в его даре. Это гораздо более широкое понятие. Ему объясняют: «Если в болезни сокращаются дни твои, то знай, что в таком разе вместо долготы дней тебе будет дана их глубина. Но будем молиться, чтобы и долгота не убавилась».


Нельзя отчаиваться — это смертный грех. В самом глухом углу открывается дверца, и все будет в порядке!


— Какое впечатление оставило у вас участие в Тотальном диктанте?


— Начну с извинений. Текст действительно оказался сложным. Он сначала был простой. Мне сказали, что его нужно усложнить. Например, вместо слова «осторожно» нужно было поставить «аккуратно», несколько простых предложений соединить в сложносочиненное.

Подозрительное слово «сударыня»

— Вам много приходится работать просто над словом, часто ли вы меняете их?


— Приходилось, но некоторые слова мне самому не нравятся. Хотел убрать слово «рецепшн». Объявил конкурс на замену. Было предложено 50 вариантов. Из них выбрали десять. Из десяти общим голосованием — три. Из трех — одно: «прием». В тексте оно не прижилось. Заимствования важны. Они двигают язык вперед. Однако есть слова, которые не гармонируют с русским языком.


По телевидению часто вставляют в речь эти негармонирующие слова. Например, «паркинг». Тем не менее слово «стоянка» вернулось.

 

Я — за внимательное, любовное и бережное отношение к слову, за то, чтобы отстаивать старинные слова. Например, сударь, сударыня. Но когда я их говорю, на меня смотрят с подозрением.


— Благодарим за добрые слова о Петербурге в «Авиаторе». Авиатор — идеал человека, который поднялся над Землей?


— Да, это символ человека, который обладает широким кругозором, это тот, кому, как поется в песне, «сверху видно все». Что касается названия романа, «авиатор» — прекрасное слово. Оно соотносит действие романа с определенной эпохой, когда летчиков называли авиаторами. У Александра Блока есть стихотворение с таким названием.


Слово «летчик», считается, придумал Велимир Хлебников. Это тоже хорошее по-своему слово, которое исторически победило «авиатора». Но «авиатор» по звучанию — большая птица, а летчик — что-то вроде воробья.


— Вы помните день, когда к вам пришла популярность?


— Мне позвонила издатель Елена Шубина: «После издания «Лавра» весь тираж разошелся за неделю».


— Вы не боитесь, что вас не поймут?


— Читатель обычно умнее писателя. Хочу сказать писателям: «Пишите, как нужно. Не волнуйтесь, все ваши понты не останутся непонятыми».

Брачный аферист

— Недавно был день рождения Дмитрия Лихачева. Каким он был учителем?


— Мы с Дмитрием Сергеевичем работали 15 лет. Общение происходило на всех уровнях, а не только на уровне истории и философии. Два раза в неделю за чаем он рассказывал нам, с кем из великих ему приходилось встречаться, изображая их голос, мимику и жесты.


Он не влезал ни в чьи дела, но прекрасно разбирался в наших отношениях. Был такой случай. Дело шло к окончанию аспирантуры — сначала Тани, моей будущей жены, потом моей. И Тане, и, позднее, мне Лихачев предложил работу в Пушкинском доме. Пришлось решать непростую проблему ленинградской прописки. Дмитрий Сергеевич (перед этим он хлопотал о прописке для Тани) пригласил к себе несколько сотрудников: «Я слышал, что Женя и Таня дружат. Если они станут мужем и женой, Женя получит прописку автоматически».


Свадьбу мы праздновали трижды — в Караганде, Киеве и Питере. При этом в каждом из городов получили талоны на приобретение колец и кое-чего из одежды. Стоял 1989 год, и в свободной продаже ничего было уже не купить. Справедливости ради скажу, что талонами мы воспользовались только для покупки Таниного свадебного платья — на все остальное денег у нас не было. Свадебный костюм мне подарили родственники. Зато обувь, которая была в абсолютном дефиците, мы купили в каждом из трех городов. Заполняя шкаф обувными коробками, мы чувствовали себя брачными аферистами.


В Киеве венчались. Посаженным отцом был у нас Дмитрий Сергеевич. Он хотел подарить нам на свадьбу ломоносовский сервиз. Приехал в «Пассаж». Заходит в отдел фарфора. Пусто! Люди собираются посмотреть на Лихачева. Прибегает директор. Послали машину на фарфоровый завод. Этот сервиз у нас до сих пор. Такие вот у нас сложились отношения.


Дмитрий Сергеевич был энергичным, умным. Знал, кому позвонить и что сказать.


— Как создавалась книга «Лихачев и его эпоха»?


— Дочь Дмитрия Сергеевича обратилась с просьбой составить книгу воспоминаний. Я связался со всеми, кто его знал. Никто не отказал, за исключением одного политика. Среди авторов — принц Уэльский Чарльз, Виктор Астафьев, Олег Басилашвили, Михаил Горбачев, Даниил Гранин, Наина Ельцина, Фазиль Искандер, Михаил Шемякин… Проще перечислить, кого нет.


Сложность была в том, что воспоминания почти всегда писались по единому клише. Я решил применить принцип кинохроники, когда на одну тему говорят разные люди. Получилось хорошо. Книга заиграла.


— Каких современных авторов вы советуете прочитать?


— Ориентируйтесь всегда на литературные премии «Ясная поляна», «Большая книга». На шорт-листы. Выбирайте.

Вредно для ума

— Как вы шли к пониманию, что вы писатель?


— Любой, кто поступает на филфак, не исключает того, что будет пытаться писать. Когда я поступал на филфак, ничем особенным не отличался. Я филолог, еще и болтун, но все-таки человек, любящий слово. Когда-то наука увлекала меня больше, чем литература.


И все же наступил момент, когда я почувствовал некоторую однобокость науки. Это вовсе не значит, что она хуже литературы. Но наука оперирует только умственными отношениями — не чувствами. Литературе доступно и то, и другое. Делить время между литературой и литературоведением сложно. Но пока получается.


Мне, конечно, повезло. Я, когда начал писать, уже был доктором филологических наук. Каждый человек хочет быть реализованным. Это его обязанность перед Богом. Меня миновала трагедия нереализованности.


— Вы относитесь к современному миру с пессимизмом?


— С оптимизмом. Признавая, что нет прогресса общественного — Иванов хочет так, а Петров иначе. Общественная деятельность важна, но она не определяющая. В рамках отдельной жизни, отдельной личности есть прогресс. Это не я придумал. «Стяжай в себе мир, и тысячи вокруг тебя спасутся», — это сказал Серафим Саровский.


— Как дать понять, что некоторые книги просто вредны?


— Какие меры тут примешь? Библиотекари могут дать краткую аннотацию книги. На пачках сигарет есть предупреждение: «Вредно для здоровья». Почему бы такие наклейки не сделать на книгах? Вредно, мол, для ума.


— За что в мире любят русскую литературу?


— В русской литературе есть то, чего нет в других. Ее роль у нас изначально выше. Она поднимает вопросы о Боге, смысле жизни, смерти.


В западной литературе эти вопросы тоже есть, но в более завуалированном виде. У них своя гармония существования.


У нас писатель — пророк, обличитель, предсказатель. У них это профессия. У нас — призвание. Звучит немного пафосно, но я говорю искренне.


— Каких поэтов вы читаете?


— В зависимости от настроения. Часто — Пушкина. Люблю Тютчева, Ахматову, Пастернака, Бродского. Но поэтов я читаю меньше, чем прозаиков. В юности много читал. Сейчас душа огрубела. К суровой прозе клонится.

Опубликовано: 12.04.19 (09:30) г. Стерлитамак
Статьи рубрики Культура
Первый директор был и первым Салаватом башкирской драматической сцены.    

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • «Георгиевская ленточка»
  • В Уфу приехали участники всероссийской акции «Добропоезд». Железнодорожный тур пройдет по 10 городам страны за 10 дней. Команда из специалистов, медиков и спортсменов посетит несколько региональных центров. Основная цель – помощь людям с особенностям
  • Таймер будет отсчитывать дни до церемонии открытия летних Международных детских игр. Всех жителей и гостей города ждет увлекательная программа.
  • Вместе с молодогвардейцами в озеленении сквера приняли участие глава Администрации Кировского района г. Уфы Илвир Нурдавлятов и руководитель исполкома Башкортостанского регионального отделения партии «Единая Россия» Рустем Ахмадинуров.

Вернуться