Газета «Республика Башкортостан»

Сны и сказки Альфии Нугумановой

Мастерица умеет создавать из ткани уникальные лоскутные шедевры

версия для печати
Работы Нугумановой признаны на международном уровне.

Как-то довелось побывать в новоприобретенной квартире одной сильно обеспеченной дамы. Что сказать: дорого, красиво и… холодно. Впечатление осталось такое, будто наведалась в престижный заграничный отель, постояльцы которого равнодушно пролетают через временное прибежище, не оставляя ни малейшего следа пребывания.

В квартире Альфии Нугумановой чего-чего, а уюта и тепла хватает: сразу видно, чем «дышит» хозяйка, маленькая, хрупкая и улыбчивая, настоящий добрый дух, хранитель домашнего очага. И даже игривая, несмотря на возраст, кошка Лиза активно принимала участие в беседе и презентации хозяйкиных увлечений: путала нитки, нежно грызла обережных кукол и лукаво выглядывала из-за вышитых подушек — вопросительно загнутый хвост с одной стороны, смешливый глаз — с другой.

Строгая, математически выверенная графика лоскутного шитья, сложившаяся в морозные завитки узоров, завихрения вьюги, выстелившей на панно ледяную небесно-голубую дорогу, буйное разнотравье, среди которого королевские тюльпаны гордо тянут грациозные стебли навстречу истинно вангоговскому солнцу, сжигающему небо языками неукротимого пламени… И кучка медалей, как бы между прочим скромно притаившихся в шкафу в уголке. Альфия Нугуманова — член Союза художников России и Международной ассоциации изобразительных искусств, обладатель Гран-при Всероссийского фестиваля декоративного искусства «Лоскутная мозаика России», участник международных фестивалей лоскутного шитья.

Кшаннская принцесса

О таком будущем, конечно, не догадывалась девочка из деревни Кшанны Аургазинского района. Она просто любила шить. Подметив увлечение дочки, мудрая мама-учительница рискнула и недрогнувшей рукой выделила давно просившей обновку школьнице несколько метров ткани: «Сшей себе платье». Вопрос об использовании лекал не стоял — об их существовании никто не знал. Юная швея разложила на полу старенькое платьице, пустила в ход воображение и вскоре уже гордо вышагивала по улицам в невиданном наряде, украшенном подобием болеро и подолом, вырезанным полукружьями. Платье в мелкий голубой цветочек было длиннее, чем у деревенских модниц. «Это я принцессой себя вообразила», — вспоминает Альфия Анваровна. Принцесса и в соседнюю деревню не поленилась с визитом наведаться. Риск мамы оправдался, тем более что тренироваться было не на чем — кукол в семье с четырьмя детьми не водилось.


Бацилла творчества незримо витала в воздухе: папа, тоже учитель, увлеченно рисовал. А бабушка и мама вышивали. «Я храню эти вышивки — пожелтевшие, постаревшие, но добрые, теплые, сделанные с любовью, и вставляю их в свои работы: такое спасибо за науку, — рассказывает Альфия Анваровна. — Одну из них купил Нестеровский музей. Одна — в Германии, на выставке: она радостная, оранжевая, с башкирским орнаментом и моими стихами, которые я посвятила маме».


Тем временем принцесса окончила восьмой класс и оказалась с похвальной грамотой на руках. «Раз похвальная грамота есть — значит, надо ехать в город поступать куда-то, — вспоминает она, — в старшие-то классы надо было ходить в соседнюю деревню. А куда поступать-то? И тут папа разговорился с юношей, жившим рядом: тот как раз из Уфы вернулся и принес весть: в городе есть колледж, в котором рисуют».


Альфия в нарядном желтом платье от тети, с двумя косами, грамотой и папой отправилась поступать. Явились впритык, чуть не в день экзамена по специальности. Собственно, требовалось для него немного: краски и емкость для воды. Времени затовариваться нет. Выручили в чайной, где папа с дочкой перекусили, — выделили стаканчик. Затем купили первые попавшиеся краски, которые, вообще-то, Альфия первый раз в жизни видела.


В педколледже № 2 маленькую художницу, похожую на школьницу, не умевшую кисточку в руках держать, по рукам не били: курс был без ума от педагога Петра Руденко, исключительно чуткого, требовательного профессионала. «Когда он мне четверку по живописи поставил авансом, конечно, я была на седьмом небе от счастья, — светится от воспоминаний Альфия Анваровна. — Но когда перешла на второй курс, его уже не было — утонул где-то летом… Колледж закончила с красным дипломом и поступила в пединститут. Диплом защищала как офортистка, сделала пять листов по сказкам Габдуллы Тукая — я мечтала иллюстрировать книги».


Мечта была — денег не было: на иллюстратора учили только в Москве.

Взяли национальным колоритом

Судьба носила имя Рустям Фаткуллин, тогда декан худграфа БГПУ. Когда-то, принимая у нее экзамены, он приметил и ободрил старательную абитуриентку, видимо, решил, что и преподаватель из нее получится столь же основательный, и направил в уже родной педколледж № 2. И не ошибся. «Помню, как делали мы с пятикурсницей диплом. Хорошая девочка, добросовестная, но не очень у нее получалось, — вспоминает она. — Так мы до пяти утра просидели. Потом ее родители меня домой отвезли, я поела, умылась, и к 8.30 — на экзамен».


Тем, кто застал золотые времена педколледжа № 2, когда там преподавала Нугуманова, крупно повезло: оттуда выходили высококлассные специалисты — живописцы, графики, резчики, прикладники, дизайнеры, искусствоведы. Так ведь и педагоги были, что называется, штучные. Альфия Анваровна преподавала живопись, рисунок, потом батик и гобелен. «Не было ничего! — жизнерадостно вспоминает она. — Ни книг, ни красок, ни трубочек для нанесения контура, ткань красили йодом, зеленкой, луковой шелухой. За трубочками ездили к знакомому стеклодуву.


Так я и стала прикладницей — уже не только по профессии. Вот батик. Как свершается чудо? — Краска попадает на ткань, расплывается, затем останавливается по контуру. А цвет? Попробуй угадай: хочешь одно, а при высыхании некоторые краски до 50 процентов цвета теряют. Тут только опыт поможет.


Темы мне во сне приходят, из сказок и легенд. Природа подсказывает. Помню, как мы обнесли сеткой огород. Стоял морозный день. И на сетке кристаллики льда в такие шедевры сложились — ни один художник не выдумает. Я же деревенская — все вокруг подмечать привыкла. Забавно: сижу на педсовете, рукой прикроюсь и вычерчиваю то, что вспорхнувшее внезапно вдохновение подсказывает».


Ныне перечисление увлечений Нугумановой звучат как песня с припевом: батик, гобелен, лоскутное шитье, квилтинг, каучинг, синель, фелтинг... «Люблю все, — решительно заявляет она. — Мне нравится «все в одном флаконе». Быть может, потому что я долго себя искала: занималась то графикой, то батиком. Но это было все любительское, не то, что можно вывезти «в люди». Мы, башкирские прикладницы, в начале 2000-х только созревали: Мартьянова, Суткевич, Безрукова».


Потом Карима Кайдалова организовала в галерее «Урал» первую выставку лоскутного искусства «Весенний бриз». Прилетело с Запада и незнакомое слово: «печворк». Patch в переводе с английского — «лоскут». Печворк — шитье из лоскутов. На Западе в чести блочная сборка, каждый элемент — отдельный орнамент, из которых собирается полотно.


Первый блин, в смысле «Бриз», комом не вышел, и мастерицы решили двинуться покорять державу на конкурс «Лоскутная мозаика России». Нугуманова — в компании с работой «Зухра — дочь Луны». Робкий дебют, и — настоящий шок. У нее поощрительный приз, Безрукова и Суткевич — лауреаты. «Взяли национальным колоритом, — считает Альфия Анваровна. — Мы это давно поняли: ценится больше всего то, что связано с этникой». Шок сыграл роль волшебного пинка, и мастерицы повадились на «Мозаику». Надо сказать, не без успеха. 2011 год — Гран-при привозит Зульфия Брайло, 2012-й — Лера Безрукова, 2013-й — Альфия Нугуманова за работу «Песнь Урал-Тау», ту самую, что купил Нестеровский музей, признанную лучшей среди трехсот работ. Она потратила на нее год, используя разные техники и приемы. Говорят, такого на конкурсе, чтобы три года подряд Гран-при увозили в один регион, еще ни разу не было.

Природа против абстракционизма

Альфия Нугуманова как обладательница Гран-при отправилась во Францию на грандиозный Европейский лоскутный фестиваль в Сен-Мари-о-Мин в Эльзасе. Работы западных мастеров не впечатлили. «Быть может, это пафосно прозвучит, но мы изображаем родную природу, красоту жизни, а у них менталитет что ли другой — там преобладает гремучий абстракционизм. То черви какие-то по всему полотну, то половина черепушки с мозгами, то огромная копия «Тайной вечери» — а для чего? — рассказывает Альфия Анваровна. — Что впечатлило, так это огромный портрет Уитни Хьюстон, вышитый гладью. Это было от души! Ну и техника у них просто ювелирная. Поразили изящные японские работы — изумительным колоритом: коричневатым, золотистым, теплым. И недосягаемой техникой. На сумочках, панно — милые бытовые сценки: девочка с зонтом, дама с собачкой».


Вообще же взрыв интереса к «тряпочкам» объясняется по-разному: психологи считают причиной нестабильность жизни общества, когда рукоделие становится способом снятия стресса.


Сильная волна идет и с Запада, где ручная работа ценится чрезвычайно высоко. Там целая индустрия хенд-мейда, специальные машины, инструменты. «У нас же в республике творческий бум возник, когда мы своими выступлениями на «Мозаике» «прорубили окно» в Россию, — считает Альфия Анваровна, — привезли оттуда не только призы, но и впечатления.


Конечно, сейчас всего много в магазинах, но это ширпотреб, а люди разборчивые пошли — хочу того, чего ни у кого нет, особенно если это «то, чего нет» откуда-то из прошлого тянется, от корней наших. Правда, материальная сторона напрягает. Ткани, например, мы берем не ивановские — они давно уже не те: при первой стирке в тряпочку превращаются. И рисунок у них крупный — для печворка не подходит. А немецкие или американские — полторы тысячи за метр, зато рисунок, качество, плотность просто на загляденье.


Опять же реализовывать свои работы мы не можем, просто не умеем. В Уфе обязательно нужен Дом ремесел: это и помещения для мастер-классов, и, возможно, магазинчики, и мастерские, и площадка для фестивалей».


В нынешнем мире в чести готовность к переобучению, приобретению новой профессии, а психологи и вовсе настоятельно рекомендуют менять место работы раз в пять лет. Альфия Нугуманова всю жизнь проработала в педколледже № 2. Не из опасения прослыть летуном, а по зову души. Любимая профессия, замечательный коллектив единомышленников, столь же безоглядно преданных своему делу. Чего еще нужно для счастья? Счастье кому-то помешало. То ли здание на Кустарной кому приглянулось, другая ли причина, только худграф присоединили к БГПУ. Там не было отдельных кабинетов, были свои преподаватели, уникальный методфонд, что осталось, перекочевало на склад — в диван Нугумановой. А необыкновенный союз педагогов распался.


Что же Нугуманова? Она по-прежнему учит — теперь уже малышей башкирского лицея № 136 — мастерить своими руками милые сувенирчики, которые обязательно оценят 8 Марта мамы. Учит слушать, как дышит весенняя листва, как, словно хрустальные колокольчики, звонко барабанят по лужам капли осеннего дождя и пушистым одеялом укрывает землю крупный первый снег, предвестник зимней убаюкивающей тишины. Привыкшая работать со студентами, она тем не менее легко нашла язык и со второклассниками, прекрасно осведомленными о конфетках в кармане педагога и с неохотой уходящими домой от щедрой на обнимашки Альфии Анваровны.

Опубликовано: 08.03.19 (09:39)
Статьи рубрики Культура
Первый директор был и первым Салаватом башкирской драматической сцены.    

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • "Banksy и мировое уличное искусство", выставка
  • В Уфе открылась выставка татарского национального костюма

Вернуться