Газета «Республика Башкортостан»

Есть бизнес-мост Архангельск — Кумертау!

После почти 30-летнего перерыва благодаря усилиям одного человека возобновилась добыча угля на «Маячном»

Виктор Коробкин (справа) готовится к приемке следующих вагонов.
Виктор Коробкин (справа) готовится к приемке следующих вагонов.
версия для печати
Виктор Коробкин (справа) готовится к приемке следующих вагонов.

В минувший вторник в Кумертау состоялось событие, которого бывшие угольщики, построившие этот город, ждали давно, и уже мало кто верил, что оно случится. Из северного города Архангельска прибыли три вагона за бурым углем разреза «Маячный». Так заново началась добыча полезного ископаемого на месторождении, забытом государством. Произошло это благодаря усилиям и упорству Виктора Коробкина, ветерана угольной промышленности Башкирии, который когда-то для себя решил, что нельзя хоронить успешное в прошлом предприятие и огромные залежи под землей.

Бурый уголь сегодня рассматривают не только как топливо. Из него добывают горный воск, в котором нуждаются парфюмерная промышленность, металлургия, другие отрасли.


— Казань хоть сегодня готова закупать у нас 10 тысяч тонн такого воска. Только начните, говорят там, — сокрушается Коробкин. — Но я же не химик, а горняк.


Неравнодушен к судьбе кумертауского угля, как выяснилось, научный руководитель Уфимского НИИ нефтехимии и катализа АН РФ профессор Усеин Джемилев.


— В молодые годы, когда я работал в Институте химии АН СССР, мы выделяли из этого угля горный воск, — вспоминает ученый. — Он востребован в машиностроении и авиастроении. Сегодня воск закупается в других странах за миллиарды рублей. Те советские научные работники — кто уехал, кто переквалифицировался, кто покинул нас — давно же было. Программу свернули. Хорошо, что этот уголь на нашей территории, это наше богатство. Надо искать пути, как его эффективнее использовать.


Как назло, в конце минувшей недели мела несусветная метель. Вагоны на несколько суток застряли под Стерлитамаком на станции Косяковка. Название из разряда «нарочно не придумаешь». Наконец поздно вечером в понедельник их подали на «Маячный». Загрузка, несмотря на буран и ночь, прошла успешно.


Погодные условия стали, пожалуй, последним препятствием на пути к цели инициатора во­зобновления добычи.


Но еще не такие препоны приходилось преодолевать Виктору Ивановичу за минувшие четверть века. Это была, можно сказать, героическая эпопея, которая напомнила мне сюжет повести Эрнеста Хемингуэя «Старик и море», где главный герой перед лицом судьбы наперекор трудностям сохраняет достоинство. Старик стоически борется с силами природы. Мой собеседник вынужден был противостоять силам «реформаторов» — с того самого момента, как страна ступила на «светлый путь» строительства рыночного государства. Как и у Хемингуэя, история захватывает, но одновременно наполняет сознание и душу чувством растерянности: где же логика в рыночных отношениях?

Любовь и бурый уголь

Название города Кумертау произошло от слияния двух башкирских слов: кумер — уголь, тау — гора.


Основали город добытчики бурого угля в 1953 году. Спустя 40 лет в результате непродуманных экономических реформ предприятие «Башкируголь» ликвидировали. Входящий в его состав Тюльганский угольный разрез отошел к Оренбургской области и продолжил работу. Точнее, разрез изначально находился на территории соседнего региона, но административно подчинялся Башкирии. Угольный разрез «Маячный» под Кумертау, вопреки большим разведанным запасам, в начале 90-х закрыли. С тех пор сотни горняков, кто сменив профессию, кто уйдя на пенсию, после перенесенного шока «законсервировали» в душах обиду на несправедливое решение центральной власти.

 

Такой вот казус: горняки живы-здоровы, угля полно, он нужен стране, а добывать не моги. Особенно остро переживал случившееся бывший директор Тюльганского разреза, ветеран угольной промышленности Виктор Коробкин, человек, одержимый идеей возобновления добычи твердого топлива под Кумертау. У Коробкина не просто идея, а экономически рассчитанный проект и добычи, и использования бурого угля.


Все эти годы он стучится со своим проектом во многие двери, знакомит с ним хозяев высоких кабинетов. И вот, наконец, моногород Кумертау получил статус территории опережающего развития. Дали зеленый свет проектам, которыми могли бы заинтересоваться инвесторы.


Инвесторы — люди осторожные, можно даже сказать, пугливые. Но профессионалам доверяют. В профессионализме и безупречной репутации Коробкина сомневающихся нет. О многом говорит его биография.


Родом семья Коробкиных из деревни Чуртан Стерлибашевского района. Там она обосновалась давно, со времен появления переселенцев в ходе царских реформ. Родился Виктор в семье офицера в 1952 году, когда отец, ветеран Великой Отечественной войны, офицер-танкист, был направлен на службу во Львов. Из Львова семья переехала в Кустанай, где еще до войны укоренилась родня репрессированного, как кулака, деда. В школьные годы, затем студентом горного факультета Алма-Атинского политеха Виктор увлекался баскетболом. Высокий рост, темперамент, быстрая реакция — все качества сошлись. Играл за юношескую сборную Казахстана. После армии горный инженер прошел обычный путь от слесаря, помощника машиниста экскаватора, мастера, начальника отдела горно-обогатительного комбината до начальника участка угольного разреза «Богатырь» в Экибастузе. Женился, с супругой Еленой воспитали двоих сыновей. Кстати, оба сегодня предприниматели.


— Там, в Экибастузе, у меня было два экскаватора-пятитысячника. Самые мощные в отрасли. Они загружали за несколько минут два железнодорожных состава, — собеседник не в состоянии скрыть волнение от тех масштабов даже по прошествии стольких лет. — Представьте только: если Тюльганский разрез в год отгружал до 3,5 миллиона тонн угля, то «Богатырь», самый крупный в мире, справлялся с таким объемом за месяц. У меня работали три кандидата наук и ни одного работника со средним образованием, у всех высшее.


Десять лет успешной работы в Экибастузе — это, считай, еще один университет. Как-то его вызвали в Москву, в Министерство угольной промышленности, и уговорили поехать в Башкирию, чтобы поправить дела на Тюльганском разрезе. Приехал, осмотрелся. Организация производства была на низком уровне. Вскоре Коробкин вывел разрез на проектную мощность.


Затем начались те самые реформы, в ходе которых «Башкируголь» ликвидировали. Коробкин уволился, не согласившись с уничтожением разреза «Маячный».


— Почему уволился? — переспрашивает Виктор Иванович и, не задумываясь ни на секунду, объясняет: — Не согласен был с реформой. «Башкируголь» расформировали, Тюльганский разрез передали Оренбургской области, а разрез «Маячный» под Кумертау, где производили дотационной брикет, без «Башкиругля» существовать не мог — кто его будет дотировать? В основе реформы не было экономического подхода, одна бюрократия. Поэтому ушел с должности директора и переехал в Кумертау. Открыл собственное предприятие.


Другого варианта для Коробкина, мастера горняцких дел, воспитанного Экибастузом и разрезом «Богатырь», просто не существовало. В его рабочем кабинете висит огромная картина единственного в мире по масштабам и величию разреза «Богатырь» — объекта любви и обожания хозяина кабинета. Огромный черный котлован, огромный экскаватор, под ним железнодорожный состав — совершенная противоположность по цветовой гамме полотнам импрессионистов.


Почти все народонаселение страны тогда ударилось в торговлю.


— Ну нет у меня способностей торговать, я горняк, — разводит он руками. — Решил заниматься своим делом. Тогда, в 90-е, получить лицензию на добычу угля проблемой не было — заплати только пять тысяч рублей. Заплатил. В кармане осталось всего полторы тысячи долларов по тому курсу. Выпросил у руководства закрывающегося «Башкиругля» старенький экскаватор, позвал снова 200 уволенных горняков, написал устав предприятия и стал добывать уголь на разрезе «Маячный» для Кумертауской ТЭЦ.


Заодно предприятию Коробкина заказали рекультивацию территории старых месторождений: переваливал тысячи кубометров грунта, засыпал черноземом, засаживал деревьями — все операции как-никак горняцкого профиля. У родного дела Виктор Иванович немного отогрелся, но ненадолго.

И тут к Коробкину пришла гора

Перспектива, честно говоря, особо не радовала. Рекультивация, очевидно, скоро завершится. А единственный покупатель угля в лице ТЭЦ не давал полной гарантии для развития дела — заказчиков надо иметь несколько. Как опытный производственник Коробкин хотел обезопасить предприятие от непредсказуемых случайностей. Тем более, наученный горьким опытом предыдущих реформ, понимал: законы экономики в любой момент могут быть подмяты перстом чиновников.


Так оно и случилось. Приглашает Коробкина директор Кумертауской ТЭЦ и говорит: «Витя, извини, мне поступила сверху команда расторгнуть с тобой договор и заключить с Тюльганским разрезом. Руководство Башкирии пошло навстречу Оренбургской области: дескать, Тюльган — моногород, ему надо помочь, а в Кумертау положение не такое безнадежное, здесь есть вертолетный завод». Хотя при продуманном подходе можно было поставлять часть угля с Тюльгана, часть — с «Маячного».


— Мое предприятие распалось, однако Господь не отвернулся, — устало улыбается Виктор Иванович. — В трех километрах от «Маячного» есть гора. Как-то спрашиваю геолога: что за холм? «Это месторождение гипса, — открыл он мне глаза и пояснил: — Гипс лежит прямо сверху, вскрывать грунт не надо». Смекаю: это же золотое дно! Пешком поднялись, изучили обстановку. Вскоре туда дорогу пробил, электролинию подтянул, оформил лицензию, стал с сыновьями добывать гипс.


И правильно сделал Виктор Иванович, уже к тому времени пенсионер, что не переквалифицировался, как многие, в челнока, а упорно искал варианты для приложения своих знаний. С сыновьями Егором и Василием поставил под горой дробилку, нашел покупателей, и стали они до 30 тысяч тонн гипса в месяц отправлять. «Чего один камень продаем?» — задумались отец с сыновьями и занялись его переработкой: купили бэушное оборудование, запустили гипсоварню. Производимый алебастр хорошо пошел в Москву, Саратов, Челябинск, где из него делали востребованные у строителей сухие смеси. «А почему бы самим не делать сухие смеси?» — опять задумались Коробкины и вскоре приобрели в Самаре оборудование, оснастили его сименсовской электроникой и начали получать продукцию. К ним наведывались специалисты с соседних заводов для изучения опыта и честно признавались, что в цехах Кумертау XXI век, а у них пока XIX, отстают по части технологии.


— Потом пошли дальше: стали выпускать плиты для перегородок, начали клей производить, чтобы сразу на перегородки люди могли обои клеить. Словом, все, что из гипса можно, мы сейчас делаем, — рассказывает Виктор Иванович.

Ещё один удар в спину

— Так почему бы об угле не забыть, раз с ним столько проблем? — осторожно возвращаюсь к больной теме.


— Как?! — почти вскрикивает Коробкин. — Я же всю жизнь отдал углю. Два раза на дню проезжаю до гипсового производства и обратно мимо северного участка разреза. Там разведанных запасов для Кумертауской ТЭЦ на четверть века хватит. Есть еще несколько других участков с большими запасами.


И он продолжает, будто по сюжету повести Хемингуэя «Старик и море», борьбу за успех, в котором не сомневается. Кумертауской ТЭЦ тогда владела ИнтерРАО. Виктор Иванович встречается с собственником и показывает расчеты запасов. Расстояние от «Маячного» до ТЭЦ в пять раз короче, чем от Тюльгана, значит, добыча будет дешевле. После совещания в правительстве Башкирии ИнтерРАО соглашается, заказывает за 0,5 млн рублей экспертизу проекта в одном из московских НИИ. Коробкин вкладывает в проект более 20 млн рублей: на заявку, на технико-экономическое обоснование, за участие в конкурсе, за лицензию. На все эти процедуры ушло, как и положено, три года.


И тут неожиданный удар в спину: у ТЭЦ меняется собственник, им становится некий бизнесмен из Оренбургской области. Тот, естественно, за Тюльганский разрез в единственном числе. Планы Коробкина рухнули. И, что самое противное, о смене собственника горняка из Кумертау чиновники даже не предупредили. Он пишет подробное письмо новому владельцу, но тот молчит.

И вновь продолжается бой. За «Маячный»

Как в известной песне, «и вновь продолжается бой» за кумертауский уголь. Причем муниципальные власти выбрали для себя не совсем подходящую роль зрителя и особого участия в борьбе за «Маячный» не принимают.


— Бурый уголь — это органика, коровы столько навоза не дают. Нужна госпрограмма по производству из него удобрений для села, — не унимается Виктор Иванович. — В 90-е с Мелеузовским химзаводом провели эксперимент: мы доставили туда 12 «КамАЗов» угля — бесплатно! Химики сделали из него удобрение, после внесения которого в грунт свекла прибавила в урожайности 30 — 50 процентов.


Эксперимент на том и завершился: у сельчан не нашлось денег на покупку удобрения. Кстати, уфимская фирма «Башинком» берет немного угля для выпуска удобрений садоводам — спрос высокий.


— Мы ведь хотим кушать не «ножки Буша», нам нужна экологически чистая продукция, — настаивает Коробкин. — А в угле гумуса больше, чем в черноземе.


Сегодня появился бизнес-мост Архангельск — Кумертау. Произошло это вроде бы несколько неожиданно, незапланированно. Но, если следовать логике Виктора Ивановича, там, на небесах, планируют безошибочно.

Опубликовано: 26.02.19 (07:23)
Статьи рубрики Экономика
Сдвинуть с места махину реформы ТКО ох как непросто..    

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • Открытие трудового семестра в вузах РБ
  • Актеры тюркоязычных театров посетили Площадь Салавата
  • Республика Башкортостан приняла эстафету Всероссийского театрального марафона. Торжественная передача символа Года театра от коллег из Пермского края состоялось  10 мая 2019 года на сцене Уфимского государственного татарского театра «Нур»
  • Всероссийский
конгресс «Вектор
Детство-2019»,
прошедший
в уфимском Конгресс-
холле, собрал более
700 участников
со всей страны —
уполномоченных
по правам ребенка
регионов, которые
на этой же площадке
провели свой съезд,
представителей власти
и родите

Вернуться