Газета «Республика Башкортостан»

Вся жизнь — в искусстве!

Как есть, так и писать надо. Что журналистам, что художникам

Автор: Евгений ВОРОБЬЕВ
Фото: рисунок: Евгений ВИНОКУРОВ
версия для печати

Помнится, обещал вам рассказать про заслуженного художника Башкирии и России Евгения Винокурова. Точнее, рассказать, как он рассказывает. Еще точнее, травит. Свои многочисленные байки на все случаи из собственной жизни.

Впрочем, при желании эти рассказики можно систематизировать. Первое, что приходит на ум, — «Винокуров среди людей» и «Винокуров среди зверей». Первая часть подразделяется на «художников и всех остальных». Вторая — на «четвероногих и всех остальных». К последним, допустим, относятся рыбы.

 

В общем, о рыбалке речь и пойдет.


Обычно «травля» выглядит примерно так.


— Рассказать, как я на коров ловил?


— Ну!


— Жара. Стоят коровы в воде по самое вымя, хвостами машут. А ниже по течению, я заметил, голавль бьет. Это коровы всяких мух-пауков сбивают, а голавль их подбирает. Ну и я тоже. В смысле — слепня нахлыстом корове под самый хвост подкидываю, он поверху плывет, плывет… Хоп-па — есть!


А другой раз подсмотрел, как местный дедок голавлей перетягом на лягушат ловит. Ни у кого не берет, а у него хватают, как три дня не жравши. Ну и я рядом пристроился. Тут телевидение мимо едет: «На что клюет? Дед молчит, а я носок показываю. Вот, мол. На носок. Главное, чтобы нестиранный был. А в носке — лягушата. Так-то разбегутся. …Ну да, в телевизор тогда попал…


— Ага! В телевизор! Расскажи лучше, где ты этих лягушат брал, — подначивает его директор галереи Александр Ежов. — Ему, видишь ли, некогда, у него клюет, а я, здоровый лысый детина, как шкет последний, по болотам шастаю, лягушат ему в носок собираю. Так думаешь, я хоть одного голавля увидел?..


(Винокуров смеется).


Но это так, эпизодики. Настоящие байки впереди.

Про карася и щуку

— А вот на Зее… Зейскую ГЭС знаешь?


— Эк тебя занесло! Этюды писал?


— Не. На местном вокзале буквы ставил. Когда БАМ-то строили, за каждым субъектом железнодорожную станцию закрепили. Нам Зейск достался. Хорошо, не Комсомольск-на-Амуре, а то б на одной меди разорились. В общем, мы те буквы изготовили и малым ходом в контейнере отправили. А сами по-барски — в купе. Приезжаем — букв нет. Застряли. А все наше барахло, включая провиант, — тоже в контейнере. Чтоб на себе, мол, не тащить. Сидим, скучаем, животы подвело. Потом смотрю — по утрам пацаны мимо нас постоянно щук носят. Пачками и связками. Оказывается, щуки там — пропасть. Берет — чуть не сразу на вилку. Напарник, золотые руки, изготовил мне из остатков меди и кусочка проволоки блесну, и дело пошло. Денег нет, зато щука — всякая: вареная, жареная, пареная…


— А продавать? Не пробовали?


— Ты что! У них самих этой щуки… Чуть не печки зимой топят!


Так вот однажды закинул — зацеп. Нет, чувствую, идет. Но напряг — аж руку леской режет. Поднимаю — мать честная! Крокодил! Щука, конечно, но зубы, как у крокодила. И размером — с тебя, наверное. В длину. Нет, в ширину поменьше, врать не буду. Ну вот. Хвостом как дала!.. Блесну жалко! Такая уловистая была блесна!


Мне потом ихтиологи объяснили, что в новых водохранилищах всегда так. Демографический взрыв. Сначала из Амура карась поднялся, здоровущий, «мичуринский», что наш лещ, а за ним уже и щука подтянулась. Чтоб карась не дремал.

Про дерьмовоз и Колькин свитер

— А рассказать, как я омуля на Байкале ловил?


— Ты и там был?!


— Ис-сес-синно!


— Ну давай.


(Жалко, что ли? Мне — гонорар, ему — почет и слава).


— В общем, рядом с нашим Домом творчества «Байкал» был речной порт «Байкал». Там все — «Байкал». Но с берега много ли увидишь? И вот нам торжественно объявляют: «Восточно-Сибирское речное пароходство — на самом деле озерное, конечно! — имеет честь взять над нами шефство... бу-бу-бу…». В общем, если вы хотите по Байкалу поплавать, в смысле — походить, выбирайте любое судно и смело обращайтесь к капитану, он вам с радостью поможет.


Ну с радостью или без радости нам так и осталось неизвестно, потому что ни на одно судно нас дальше трапа не пускали и капитана не вызывали, ссылаясь на его полное отсутствие. И вот мы с Колькой Тихоновым, тоже уфимским, уже почти отчаялись, остался последний корабль у причала, самый большой. Длинный, здоровенный, как дирижабль. «Самотлор» называется. Смотрим — мужик какой-то на палубе. «Эй, мужик! Капитана позови!» — кричим. «А вам зачем?» — «Да художники мы! Хотим с вами походить, в смысле — поплавать». Мужика аж закочевряжило всего, как уксуса попил. «А вас сколько?» — «Да вот, двое всего.» — «Откуда?» — «Из Уфы. С Урала, в общем». Тут мужика отпустило немного, и он крикнул вниз: «Эй, вахтенный, пропусти!» Оказалось, мужик тот и был капитаном. Николаем звать. А родом он из Златоуста, земляк практически, потому и пустил. А брать не хотел, потому что они там, как выяснилось, омуля втихаря промышляют; зачем им лишние глаза? Там все этим занимаются. Нас сразу предупредили: «Молчок, зубы на крючок». В тот же день и отплыли.


Вскоре выяснилось, что попасть нас угораздило не куда-нибудь, а на ассенизаторское судно, которое предназначалось специально для сбора с кораблей отходов, так сказать, их жизнедеятельности. Дерьмовоз, в общем, по-русски говоря. На приличное нас не брали. Но чистота, прикинь, — как на кухне. И — ни запашка! …Ну и черт с ним. Нам не все ли равно, что там в трюмах?


И вот на другой день, уже ночью, встали на омуля. Система интересная. На воду направляется мощный прожектор, врубается, и на свет начинают собираться мелкие такие рачки, типа криля что-то, а уже на этих рачков подтягивается омуль. Снасть — с крючками на поводках — опускается метров на пятьдесят!


— Вертикально?!


— Там, блин, куда ни кинь, все вертикально! А когда клев начинается, мат стоит, ругань и никакой субординации. Повариха на капитана орет, что на куренка под ногами, хотя днем его сама как огня боится. А мне же тоже хочется. В смысле — порыбачить. Ну, дали и мне леску какую-то. Не получается ничего, конечно. В общем, за все время я штук пятнадцать всего поймал. Каких… Да вот таких. Селедка селедкой.


— Да ты ж с собой, я помню, привез. Угощал…


— Так капитан и дал!


— За какие заслуги?


— Ха! Я ж ему икону написал, Николая-угодника. Так он с радости меня в крестные позвал, у него только что сын родился. Угадай с одного раза, как назвали. Николай! Там все Николаи! Как же с родственником омулем не поделиться? И Тихонов Колька без прибытка не остался. Ему бушлат перепал. Черный, новенький, с блестящими пуговицами, я аж обзавидовался.


— А ему за что?


— А он свитер с себя не снимал, пестрый такой, как сарафан марийский, и весь краской заляпанный. И вот смотрю — за ним чуть не вся команда толпой ходит: продай свитер да продай. Ко мне уже подходили: уговори друга свитер продать. Я говорю — побойтесь Бога, в чем он домой-то поедет? У него ж кроме свитера ничего нет! Короче, на бушлат тот свитер выменяли. Оказывается, из «колькиной» шерсти мушки почему-то получаются такие, что за ними омуль чуть не из воды выпрыгивает!


— И долго вы так …ходили?


— Дней десять. Хватило. Все обсмотрели. И Листвянку, и Песчанку, и Святой Нос, и Ольхон… Красотища, конечно!.. Но народ суровый. Вот в Усть-Баргузине в магазин пошел. В очереди — бабы, штук десять, и все с синяками. У кого на скуле, у кого под глазом, у кого справа, у кого слева. Я говорю — у вас тут что, эпидемия? Они на меня посмотрели, как на дурака — ты че, говорят, с Луны? Вчера ж у мужиков зарплата была!

Про валенки, кота и чёрта

Согласитесь, нередко за кулисами бывает интереснее, чем на сцене. Вот так и у художников. Пришел поговорить с Винокуровым насчет новой выставки (как с официальным членом выставкома), а он — нога на ногу — перед коллегами распинается.


— …Вот сидим, пробурились, ничего не клюет. Вдруг сосед как заорет: «Черт! Черт!». Гляжу, из его лунки морда торчит — черная, с усами! Что за чертовщина, действительно?!. Потом этот черт из лунки выскакивает и — что есть деру в деревню рвет!


— Врешь!


— Так дальше слушай! Оказалось, мужик из ближайшей деревни пришел сюда кота топить. Он ему очередной раз в валенки нагадил, вот мужик и решил от него избавиться. В лунку запихал, и сам — для верности — сверху встал, стоит курит. А там между водой и льдом воздушная подушка образовалась, вот кот и поплыл, пока до соседской лунки не добрался. Представь: сидит себе мужик, ничего не подозревает, тупо в лунку уставился…


…Насилу тогда соседа водкой отпоили.


А вы говорите живопись. Выставком. Жизнь в искусстве... Вот она, «жизнь в искусстве». Как есть, так и писать надо!

Опубликовано: 27.12.18 (09:20) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Cоциум
  Центр спортивной подготовки примет этим летом участников Международных детских игр.  

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • Выставка
  • Открылась выставка
  • Открытие фотовыставки
  • Город на Неве

Вернуться