Газета «Республика Башкортостан»

Негасимое пламя лампадки

Красную звезду и православный крест власти Польши причислили к атрибутам коммунистической идеологии. С этим согласны не все

Память будет жить!
Память будет жить!
Автор: Игорь КАЛУГИН
Фото: автора
версия для печати
Память будет жить!

Два месяца группа белоречан путешествовала по Европе на «газели», проехав более двадцати тысяч километров и десять стран. Казаки с Урала и вместе с ними я, который казаком себя не числит, пересекали границы, путались в странах и ругались с навигатором. Сколько встреч и знакомств — мимолетных и крепких, когда до настоящей дружбы рукой подать! Польша запомнилась знакомством с Мареком, который бросается под танки. Идеологические. Марек спасает памятники советским солдатам в Польше. Все просто. Допустим, власти под лозунгом декоммунизации решили убрать (разрушить!) один из монументов. Марек, узнав, что уже завтра придут «нацики» и будут топтать бетонное изваяние с советской символикой, демонтирует его и устанавливает в безопасном месте. Он вообще святой, этот Марек. Но дело даже не в этом. Марек и его сподвижники пытаются сохранить память о жертвах польских нацистов в сороковые годы.

Белорусы и украинцы здесь — русские

Мы стоим с Мареком возле старинного храма на таком же старинном кладбище в уютном местечке Восточной Польши. Кладбище «русское». Беру в кавычки, потому что русскими здесь называют всех — и белорусов, и украинцев, и даже поляков, если они причисляют себя к Русскому миру. Всех православных жителей Восточной Польши. «Русские» говорят на смешанном языке: белорусские, украинские и русские слова незатейливо сплетаются с польскими. При этом в каждой деревне свое наречие, и люди порой плохо понимают друг друга.


Кладбище очень ухоженное, как это принято в Польше. Здесь невозможно найти запущенные погосты или храмы. Итак, мы стоим с Мареком на кладбище.


— Это старинный храм Димитрия Солунского, — говорит мне Марек. — Древнечтимое место. Храму уже более четырехсот лет.


Марек считает себя русским, хотя по национальности, как я понял, наполовину белорус, наполовину украинец. Но говорит на русском. И здесь без кавычек. Даже акцент незначительный. Марека выдают лишь некоторые фразеологизмы, которыми он иногда снабжает свою речь. А еще он временами предлог «с» произносит как «з». Все-таки живет в Польше. И польский язык для него тоже родной…


Показывает на множество крестов. Они между храмом и кладбищем. Но это не могильные кресты. Их ставили (и ставят) во время бедствий. На крестах люди оставляют свои молитвенные просьбы к Богу. На одном из крестов значится: «От упадения скота».


Марек показывает на другой крест:


— В пятом году его поставили мои дедушка Семен и бабушка Анастасия. Они просили Бога, чтобы детки не умирали. Мой дядя умер, едва родившись, его даже окрестить не успели. Другой дожил всего до девяти месяцев. Только моя мама и осталась. Но нас пятеро у нее… Так что Бог услышал молитвы дедушки и бабушки.

«Выпален из боку мамы»

Мы подходим к самому высокому кресту. Видно, что это новодел. Марек комментирует:


— Этот крест в две тысячи тринадцатом году поставили дети и внуки человека, спасшегося от банды Бурого. Крест соорудили в благодарность Богу. Но мы сейчас поедем на могилы моих родственников, которым не получилось спастись от рук бандитов. В моей семье восемь человек были расстреляны, сожжены, из них пятеро детей. Самый младший выпален из боку своей мамы.


Марек говорит спокойно и в то же время напряженно. «Выпален из боку…». Мурашки по телу…


Он поясняет, что Бурый (это кличка) был лидером польских националистов. В Восточной Польше, где много православного народа, Бурый уничтожал всех «русских». Это была месть за «оккупацию» Польши…

Изверги Бурого

Одно из многочисленных сел Восточной Польши. На окраине высится православный крест.


— На этом месте стоял дом, куда в сорок шестом пришли люди в форме польской армии. Мне слово «солдаты» не происходит из горла — я называю их просто бандой. Они пришли и закомандовали здесь свои порАдки: давайте, мол, овес, дубленки отдавайте и рукава отрезайте, чтобы мобильными быть. Собирали все, что хотели… Люди просили Бога, чтобы они быстрее ушли: народ устал от бесконечных войн и революций… А бандиты закомандовали, чтобы люди наносили солому в свои дома, дескать, будем отдыхать после марш-броска. Ну, люди натощили солому… Это было у бандитов задумано село сжечь. И потом к обеду приказ — прийти на собрание…


Марек показывает на место, где возвышается теперь православный крест и где в сорок шестом году стоял большой крестьянский дом. На кресте надпись с учетом местного наречия: «Память жителей деревни (такой-то) оставших от траг. смерти. 1946 г.».


— Не все пошли на собрание, — продолжает Марек. — Кто-то детей своих оставил, и потом они все сгорели в огне.


Марек рассказывает, и у него начинают влажнеть глаза… Говорю это не ради пошлой сентиментальности: просто события тех огненных лет до сих пор отзываются в сердцах потомков острой болью. Отзываются криком младенца, который в огненном месиве был «выпален из боку» матери.


Бандиты заколотили окна и двери и подпалили дом. А потом пошли по селу поджигать другие крестьянские усадьбы. Перед этим к народу заходил сам Бурый. Он спросил: «Если есть католики, то они свободны». Нашлись два католика из соседнего села, которые зачем-то тоже пришли на «собрание». Но они не вышли. Сгорели вместе с православными.

Крикнуть правду

Марек рад, что приехали русские, которым можно сказать правду. Крикнуть!


В Польше у него своего микрофона нет… Здесь его не слышат.


Марек давно и прочно изучает историю своего «русского» края. Вот опять поставил кавычки и подумал: а ведь они здесь ни к чему.


— Здесь до войны все русскими считались, — говорит Марек. — Это уже потом нас записали в белорусы, украинцы и так далее.


Марек — член группы «Курск», которая борется за историческую правду. Сегодня Бурого в Польше некоторые деятели пытаются сделать героем. И у них это хорошо получается. (Как получилось с Бандерой на Украине).


Представляете, что при этом испытывают потомки тех, кого Бурый сжег заживо?


Националисты ежегодно приезжают в Восточную Польшу и проходят маршами по селам, которые когда-то сжигал их «герой». Люди прячутся по домам, чтобы не провоцировать столкновения. Потому что обвинят всегда «русских».


Марек рассказывает страшные вещи. Говорит несколько путано и сбивчиво. Он словно куда-то торопится. И чем больше спешит, тем сильнее его речь насыщается местным диалектом.


— Бурый оставил солдата возле дома, чтобы стрелял, если будут бегать. Из огня выскочил человек з двумя детьми… Его очередью из автомата перерезало напополам. Он упал, детей успел на хворостину бросить, которую мы палим в печке… Потом прибежала жена, хворост сгорел, от детей одни косточки остались. И каже так! Она была босой, хоть и зима на дворе. Она з него валенки сняла, з мертвого, кровь вылила, так и обулась.


— Село сгорело, на полкилометра кругом снег растаял, — продолжает Марек. — Это было двадцать девятого января.

Припудренный национализм

Потом Марек выдает совершенно оглушающую мысль… Сначала это напоминает простое ерничество.


Судите сами:


— После дядя Коля говорил, как выла скотина в подожженных хлевах!.. Сегодня Гринпис воюет за животных. Правильно, надо! Но почему Гринпис не обвиняет главного героя Польши за то, что он восемьдесят с чем-то коров сжег и много овец?!


Действительно — почему? Современные либеральные «историки» Польши и слышать не хотят о том, что в послевоенные годы в Восточной Польше происходил геноцид православных. Эти господа тут же затыкают уши, когда им говорят правду о том, что националисты заживо сжигали всех подряд, включая стариков, женщин и детей. Людей предавали огню только за то, что Россия для них всегда была матерью.


Кровавые пятна истории современные польские власти пытаются присыпать пошлой новоевропейской пудрой. Марек не хочет, чтобы его народу пудрили мозги.


Национализм — это страшное психическое заболевание. И по-моему, неизлечимое…


В Польше я встретил женщину, которая, будучи по рождению полькой и, соответственно, крещенной в детстве в католическую веру, уже в зрелом возрасте приняла православие. Даже став православной, она продолжает чтить Бурого! Считает национальным героем человека, который сжигал православный люд.


Ну хорошо! Вы не хотите признавать факты геноцида. (Это я к официальным «историкам»). Тогда, господа, вслушайтесь в иронические слова Марека и пожалейте хотя бы скотинку, которая тоже безвинно сгорела в огне!


У коровы ведь нет национальности. Она не бывает католической или православной. Она просто корова.

Солдата спрячут на погосте

Типовой памятник в виде солдата с автоматом, под которым плита с именами освободителей Польши: «Старший сержант И. П. Васильев, рядовой В. С. Семенов…».


Он мирно стоял в одном из сел, а нынче возвышается на огороде Марека. Потому что памятник попал под закон о декоммунизации. Какова была бы его дальнейшая судьба? Наверняка, снесли бы бульдозером, размолотили на мелкие кусочки и сделали бы отсыпку при строительстве шикарных польских дорог… Марек спас памятник, заранее перенеся его на свой огород. И теперь собирается установить его на одном из русских кладбищ. Это чтобы не расточалась народная память. (По закону на кладбищах памятники не сносят). А на фундаменте, где стоял советский солдат, сейчас горят лампадки. Их приносят сюда простые люди.


Марек и его соратники ухаживают и за памятником неизвестному солдату Советской армии на одном из русских погостов. Сюда люди тоже приносят лампадки. Ухаживают и за двумя памятниками на другом кладбище: один в честь воинов Красной армии, другой посвящен солдатам Первой мировой. Памятники стоят рядышком, что очень символично. Лампадки одинаково освещают красную звезду и православный крест… Кстати, сюда же будет перенесен и «декоммунизированный» советский солдатик, который сейчас спасается на огороде Марека.

И нет конца войне

— Ты не боишься, что тебя просто убьют? — спрашиваю я в упор.


— За детей боюсь, за себя уже нет.


У Марека трое детей, просторный дом и свой небольшой бизнес.


Таких людей в Польше много. Они как неугасимые лампадки. И никакие самые яркие прожекторы лживой пропаганды не способны затмить их тихий свет.


— Люди сердцем реагируют на правду, — говорит Марек.


Фамилию и место, где живет этот человек, я решил не называть. Статья, конечно же, окажется в интернете, и я боюсь, что при следующем националистическом марше его участники остановятся у дома Марека… Недели через две уже на обратном пути мы вновь встретились с Мареком. Он пришел в православный монастырь, где мы остановились, и с горечью сообщил, что кто-то на днях спилил нижнюю наклонную перекладину православного креста. Война с Русским миром продолжается.


Польша — Россия.
Опубликовано: 30.08.18 (11:13) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Cоциум
Одна из примет выставки — изобилие отечественных ноу-хау.   Инициативная группа.  

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • День 1000 велосипедистов-2019
  • 
«Башкирская республиканская гимназия-интернат 1 имени Рами Гарипова» Последний звонок
  • Открытие трудового семестра в вузах РБ
  • Актеры тюркоязычных театров посетили Площадь Салавата

Вернуться