Издательство «Республика Башкортостан»

Алмас Амиров: наедине со зрителем

Я человек, который упорно избегает ярлыков, утверждает актёр

Маулит («Цыпленок из букваря») заставляет зрителя и смеяться, и плакать.
Маулит («Цыпленок из букваря») заставляет зрителя и смеяться, и плакать.
версия для печати
Маулит («Цыпленок из букваря») заставляет зрителя и смеяться, и плакать.

Моноспектакль — испытание не из легких: как для зрителя, отвыкшего вдумчиво вслушиваться в монолог актера, так и для самого актера, задача которого — держать в напряжении зал, не имея возможности спрятать огрехи за спинами коллег. Однако литовский режиссер Линас Зайкаускас поставил спектакль «Цыпленок из букваря» на Алмаса Амирова и не прогадал, в чем признался во всеуслышание: «Это гениальный артист, упавший в Уфу с неизвестной планеты».

Факты только подтверждают его слова: в копилке актера самые разноплановые роли — от Микеле «Филумена Мартурано» до Дервиша («Затмение»), от Хардинга («Пролетая над гнездом кукушки») до Хана Масема («Мактымсылу, Абляй и Кара Юрга»). И все «прожиты» на сцене блестяще, будто Алмас Хадисович специально был рожден для каждой из них. Впрочем, ему стукнуло всего-то пятьдесят, так что остается только гадать, чем еще он удивит своих преданных поклонников.

Таким и родился

— Надо полагать, в селе Ахуново, где вы родились, актеры толпами по улицам не ходили…


— Не ходили. Певцы вот были (на минуточку — Назифа Кадырова — авт.). Меня же папа-водитель брал с собой в рейсы. В гараже радовались: «О, шоу!» Тут как раз появлялась табуретка, я пел песни, читал стихи и получал заслуженный гонорар: пять копеек. Еще до школы был «кормильцем». В садике все время что-то изображал, так что, когда спрашивают, когда я решил стать актером, отвечаю, что ничего и не решал, я таким родился.


— Вы учились у легендарного Рифката Исрафилова. Каким Рифкат Вакилович был педагогом? Были у него какие-то педагогические фишки?


— Он научил нас главному: видеть, слышать и реагировать. А так как он замечательный режиссер, мы, актеры, усвоили, как можно разобрать сценку, этюд правильно, с точки зрения именно режиссера. Это тогда как-то не практиковалось.


Занятия проходили бурно. Рифкат Вакилович скидывал пиджак, сам включался в игру, показывал, объяснял.


— Мы вот ярлыки клеить для порядка и понимания любим. Про вас всемирная паутина сообщает: «Актер комедийного жанра с тонкой характеристикой образов». Однако в вашем репертуаре — Креонт («Царь Эдип»), Хор («Антигона»), Шайхелахияр («Камень одиночества»). А сами вы как считаете — вы кто?


— Я человек, который упорно избегает ярлыков. Лет десять тому назад зародилась эта тенденция, которую я остро прочувствовал: нередко режиссеры берут артиста на роль, зная, что он сделает то, что им надо. И человек на всю жизнь застревает в плену однажды созданного им образа. Бывало, что я и отказывался от роли. Приходилось доказывать, кто ты есть не только на сцене — за кулисами, в жизни. Моя профессия — это не только результат: вышел, отыграл. Надо еще и воевать за самого себя.


Я как-то подумал, что в принципе и в афишах лукавят, указывая жанр пьесы. Это для продажи, для продюсеров и администраторов. В жизни ведь нет такого: сегодня я трагик, завтра — комик, с человеком что только не происходит в течение дня. Так же и на сцене.


Комедия, например, очень тонкий, легко разваливающийся жанр: и на сцене и в жизни. Любая комедия по сути — это поиски выхода из очень серьезного положения. Это нам смешно, а человеку, ищущему этот выход, — совсем нет.


Классический для меня пример — гениальная игра в сцене суда Фрунзика Мкртчана в фильме «Мимино». Человек вспотел, забыл полностью русский язык, он так хочет вытащить друга, руки трясутся, на улице просит: «Судья — девчонка совсем, пошли, свидетелем будешь». Ему не до смеха.


А «Осенний марафон» — это комедия? Леонов поминает «хиппи лохматого», а ведь у него проблемы: жена сейчас пилить будет, настучат на него, тоска просто.


Это не комедия, не трагедия, не мелодрама. Это жизнь.

Страшные, талонные, фенольные

— После окончания института вы пошли служить в Башкирский театр драмы. Как в старые добрые советские времена — одна запись в трудовой книжке. Не хотелось поменять обстановку, тем более, театры постоянно лихорадит?


— Бывало. Случились ведь 90-е, страшные, талонные, фенольные. На руках — маленький ребенок. Жилья нет. Идем в институт искусств: «Мы вам помочь не можем». Мы — в театр. Нас отправляют назад. Так и ходишь, пока, наконец, не дают репетиторий, где пол бетонный, окно железное и не открывается, зеленые стены. Кроме холодильника и ребенка больше ничего. Кажется, будто все это было так недавно. И не война ведь, вроде, а было.


Зарплаты нет никакой. Вообще. Когда выезжали в район, за спектакль платили курами. Мы, правда, как-то не унывали и жили весело. Хотелось иногда рвануть в Москву, где куча друзей. Но — прикипели.

— Вы снимались в кино. Что давал вам этот опыт?


— Чего-то крупного у меня в кино не было. Адомайтис, кажется, перестал работать в театре, а больше снимался в кино. Спросили: «Почему?» — «В театре надо оголяться, а кино — это медитация».


Чтобы почувствовать себя киноактером, сниматься надо постоянно, а мне времени не хватает, как и опыта. «Мотор! Камера!» — три-четыре дубля, все ушло, и ничего не исправишь. Говорят же: «Десять минут съемок — десять лет позора».


В театре хотя бы есть возможность исправить все на следующий же день. Новый зритель, каждый следующий спектакль не похож на предыдущий…


— А если трудный зритель попадется?


— Бывает, но редко. Если люди пришли сами, заплатив деньги, с явным желанием посмотреть спектакль, это благодарная публика. И даже если ей не нравится, у нее живая реакция.


А вот как-то приглашали меня вести концерт одной певицы, муж которой работал в крутом месте. Люди туда пришли не из-за того, что так уж любили артистку. Вот их не пробьешь. Они ждали, когда шеф поднимется на сцену и цветы подарит, и можно будет отметиться перед ним.


Было большое желание сказать: «Вы тут посидите еще, а я пойду, погуляю, потом приду, поклонюсь, и все на этом».


— «Цыпленок из букваря» был вашим дебютом в жанре моноспектакля. Сложно оставаться один на один со зрителем без поддержки коллег?


— Мне комфортно, я, видимо, к этому давно шел. Сказать, что я эстрадник — нет, все же театральный артист. Но моноспектакль — это какой-то драйв, джаз, можно сказать. От зрителя идет такая мощная волна, что ты дышишь в унисон с залом.


— Как живется двум артистам в одной семье? И на одной сцене?


— Да уже не двум — трем (сын Эмиль — актер — авт.). Даже четырем творческим людям: Ангиза же (сноха) — драматург. По ее пьесе я спектакль поставил. Одна дочь самый конкретный человек, учится в школе, и ей не до наших игр, она занимается уроками и ворчит, что мы заколебали ее уже разговорами про театр.

Мёртвый театр

— Больной вопрос: репертуар национального театра. «Антигона» была многими принята в штыки. Главный аргумент был такой: мы должны сохранять свое лицо.


— Театр без произведений мировой драматургии мертв. На дверь можно сразу вешать замок. Уникальность театра, его своеобразие — это язык. Его надо беречь. Это все были рассуждения непрофессионалов. А своих авторов или не своих не существует. Вот Флорид Буляков — он что, только свой и подходит только для нашего театра? А почему его тогда в Москве играют? Почему там не играют только Чехова и Островского?


Мы должны привлекать в театр зрителя, поднимая проблемы, которые его волнуют. А проблемы-то общие для всех народов.


Если какой-либо башкирский драматург написал пьесу, а якут, к примеру, сидит, смотрит, плачет и говорит: «Это обо мне», кого волнует вопрос, кто эту пьесу создал?


Язык — другое дело. Я нередко слышал и от русских актеров, что язык в театре уже не тот. Пропадает правильный русский язык. Я как-то с дочкой шел, встретил коллегу из другого театра. «Привет» — «Привет». «Как дела?» — «Царя Эдипа» ставим». Он жене: «Прикинь, «Эдип» на башкирском — прикольно!»


Я думаю, а с чего древнегреческая пьеса должна только на русском звучать? Почему не на древнегреческом? Кстати, Искандер Сакаев, постановщик «Эдипа», был ассистентом режиссера Теодороса Терзопулоса, поставившего «Эдип-царь» Софокла, и рассказывал, что когда заговорил на башкирском, Терзопулос восхитился: «О, вот так бы говорить!» Ему очень важна была напевность речи.

Быть незаметным — высший класс

— А как зрителя заманить на серьезный спектакль? Если тащить насильно, ничего, кроме внутреннего сопротивления и неприятия, не получишь.


— Татарский театр имени Камала вот смог. Что удивительно, когда был еще жив Марсель Салимжанов, руководитель театра, у них работала статистическая служба. Люди чуть ли не кандидатскую защищали по посещаемости. Они были со зрителями очень осторожны, деликатны. И зритель привык к ним ходить, привык им доверять.


Когда поднялся шум по поводу «Антигоны», меня больше всего бесило не обсуждение «наше — не наше», а мучил вопрос: «А где вы, которые за «наше», были, когда мы выпускали «Кахым-туря» или «Ахметзаки Валиди Тоган»?». Даже на премьере сидит меньше народа, чем на «Антигоне».


— Вы живете только театром или посещаете творческие мероприятия? Что скажете о культурной жизни Уфы?


— Стараюсь и в кино ходить, и на хоккей. А Уфа заслуживает более яркой культурной жизни, чем та, которую мы наблюдаем сейчас. Дело не в провинциальности. Екатеринбург меньше нас и еще дальше от столиц, чем мы, а там зародились известные всей стране группы кавээнщиков, рок-клубы. А «Чайф», «Наутилус Помпилиус»?


Вроде, жизнь культурная у нас кипит, но чего-то не хватает. Чувствуется некий налет местечковости. Быть может, стоит больше внимания уделять привлечению туристов, развитию альтернативных театров. Это понемногу происходит: интересно работают The theatre, De bufo. Мы, правда, шутим по поводу предстоящей пенсии — театры-то частные. Все от зрителя у них зависит, зарабатывают они мало, но постановки делают очень интересные.


Квартирники, киновечера проходили, сейчас что-то приутихли. Может быть, нужно больше андеграундного в культуре, альтернативного, что давало бы здоровый пинок государственным театрам.


— Актеры уходят в режиссеры. Это в вас «исрафиловщина» говорит?


— Я всегда свои роли вместе с режиссерами делал. Не было такого, чтобы отрабатывал и уходил за кулисы, мне всегда интересно, как, например, тот же Бикчантаев репетирует с другими актерами.


Тут два варианта: есть, например, гениальный режиссер Тарковский, его медленные моменты, когда бесконечно долго можно смотреть на воду в кадре. А есть фильм, который смотришь и вообще не задумываешься над тем, кто там режиссер. Там ничего не выпирает, тебя просто волнует то, что происходит на экране. Ты не думаешь о крупных планах, о том, как красиво отходит камера. Ты просто получаешь кайф, не замечая работу режиссера, а она есть и просто потрясает. Это высший класс — быть незаметным.


Есть еще спектакли «Золотой маски»: там много чем-то похожих друг на друга постановок — свет, черный кабинет, будет что-то летать, что-то плескаться. А автора-то нет.


Бикчантаев, помню, говорил: «Не перенапрягай пьесу, она самодостаточна. Сама тебя вытащит. Не надо умничать, должна быть легкость».


— Не буду спрашивать про любимую роль, но все же есть у вас свой Гамлет?


— Это где-то Маулит из «Цыпленка из букваря», где-то Хор из «Антигоны». Хотелось бы сыграть короля Лира. Когда-нибудь, но не сейчас. Его история меня потрясает. Для этого надо накопить побольше жизненного опыта. Для этой роли надо еще пожить.

Опубликовано: 31.05.18 (18:11) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Культура
   
Написать комментарий
Представьтесь
контакт (не обязательно)
Ваш комментарий

AHOHC

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

Началась основная подписка на I полугодие 2019 года по каталогу периодических печатных изданий
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету
Наблюдение за реками в режиме онлайн Наблюдение за реками в режиме онлайн
В Башкирии проходят «Дни реальных дел»
Иван 2018-08-31 16:21:59
А пенсии народу попрошу вернуть!... далее
Врачи из Уфы вошли в международный реестр роботических хирургов
Иван 2018-08-31 16:21:04
Ну да хорошо, конечно, и о косяках сразу все узнают.
...
далее
Константин Толкачёв: Обращение Президента РФ снимет напряжение с пенсионной реформы
Радик Мухарямов 2018-08-31 13:47:20
Как далеки они от народа. Принимать желаемое за действительность, что может быть ...... далее
Жительница Абзелиловского района украла у односельчанки самовар. Прихватила и чайный сервиз
Радик Мухарямов 2018-08-06 08:28:00
В 62 года пора бы уже и о Боге задуматься, о замаливании былых грешков, а вот нет, тянет некоторых... далее
Где в республике самые плохие дороги?
Костя 2018-08-06 02:47:40
Вопрос таков: Где разметка на трассе м-7 и м-5? Дорожным ямам в районе Кропочево более 15 лет а... далее
В Башкирии предлагают ввести карантин
Дмитрий 2018-08-05 02:32:59
Про птичий грипп информационные каналы вещают уже второй год, но если подумать, откуда он появился?... далее
Юного туймазинца убил газ для зажигалок
Радик Мухарямов 2018-08-04 23:59:23
Слепое подражание кому-то в интернете или услышанному где-то приводит к таким печальным... далее
Субсидия — лесовоз (Экономика) 26.07.18 (20:24)
ВВ 2018-07-29 22:15:07
Лесозаготовители всегда и везде вели и ведут свои дела с высоким уровнем доходности... В... далее
Субсидия — лесовоз (Экономика) 26.07.18 (20:24)
Радик Мухарямов 2018-07-28 19:39:37
Если бы эту технику нам предоставили в 2007 году. Тогда весной-летом по республике прошли мощные... далее
Звёздный час епископа Николая (Cоциум) 25.07.18 (19:19)
О. Георгий (Исмагилов) 2018-07-28 15:08:56
Нам остаётся хоть чуток равняться на своего владыку если Он так часто служит ,то и нам не только по... далее
Высокая планка («Ветеран») 26.07.18 (20:24)
ВВ 2018-07-27 13:08:26
Дамир Мударисович всегда и везде был на острие технического, научного и общественного ... далее
Прихоть или законное право? (Образование) 19.07.18 (19:02)
ВВ 2018-07-25 15:31:08
Госдума 25 июля приняла Закон о языках, оставив всем гражданам России право на обучение языкам... далее

Вернуться