Издательство «Республика Башкортостан»
  • 17.10.18  «Комендантский час» для детей перешел на зимнее время
  • 17.10.18  В Башкирии проходят массовые проверки водителей
  • 17.10.18  
  • 17.10.18   Радий Хабиров: Работу будем строить, основываясь на указах президента страны
  • 17.10.18  
  • 17.10.18  «Салават Юлаев» выиграл в Магнитогорске у "Металлурга" - 2:1
  • 17.10.18  Башкортостан взял гран-при «Золотой осени»

Кино — не моё, мне нужен зритель

Даже не совсем удачный спектакль что-то оставляет в душе, считает Нурия Ирсаева

версия для печати

Труппа Башдрамтеатра — коллектив исключительно гармоничный: взрастает креативное молодое поколение, интересно работает среднее и по-прежнему в афишах значатся имена актеров, на которых идут в любом случае, какие бы роли они ни играли. На Гюлли, на Фидана, на Нурию. Биография Нурии Ирсаевой укладывается в несколько строчек, всю жизнь она посвятила своему дому — Башдраме. Спектакли все, по ее словам, достойные, краснеть не приходится. В этом году она отмечает юбилей, но это тяжеловатое слово не вяжется с хрупкой, женственной, полной энергии и очарования женщиной — Актрисой с большой буквы.

Цена билета — «сколько сможете»


— Как девочка из Миякинского района открыла для себя мир сцены?


— Я много думала об этом, но выразить это словами, понять до конца все не могла. Но это в детство надо вернуться.


Деревня наша Канбеково была маленькой, как и улица, на которой я жила. Зато все ее обитатели были родственниками. Горы нашу деревню будто обнимают. И улица, где я жила, шла вдоль горы. Она казалась мне похожей на женщину с длинными подобранными волосами. И на маму. Я считала, что это только наша гора, и обижалась, когда соседи скот туда гоняли. Любимым местом был длинный камень, на котором можно было лежать, а в углублениях «сварить суп» из песка, «испечь пирожки».


Наша родня была самой культурной в деревне: многие шли в преподаватели.
Случался праздник, если привозили кино. На билеты мы зарабатывали сами. Наша компания — восемь девочек и один мальчишка — принимались за репетиции, ставили концерт. Вешали «настоящую» афишу, в ней указывали цену: «сколько можете». Копейку, пять копеек или яйцами можно было расплатиться. Программа была разнообразной — мы танцевали, рассказывали патриотические стихи, пели, пирамиды делали — я на самом верху стояла: вставали друг на дружку и громко три раза выкрикивали: «Да здравствует Сталин!» или «Первое мая!».


— А вы на чем специализировались?


— Пела, стихи читала, танцевала. Старшая моя сестра Кабира была нашим руководителем: говорила, кому куда поступать надо бы, к чему готовиться. Она и была учительницей: после 10-го класса работала в школе в соседней деревне, вела математику, физику. Учителей не хватало. Поработала два года, хорошо семью поддержала и уехала в Уфу учиться. А вторая сестричка была нашим худруком: она очень хорошо пела и нас учила. Вообще в семье семь сестер было, я пятая. А всего девять детей.


В доме был стол с лампочкой-семеркой посередине. Дети сидели вокруг него и учили уроки, а я постоянно ко всем лезла — мне все было интересно: в пять лет я таблицу умножения знала, хорошо читала. Насчет стихов было сложно — не было тогда детских книжек. Мои родственники находили их в газетах, вырезали и несли мне.


— Вы не в папу с мамой артистизмом пошли?


— Мама у нас очень хорошо пела, тихо, душевно, в основном народные песни. Мы шли за ягодами, и она по дороге обязательно пела.


А у папы был высокий голос. Он тоже пел, но очень уж нетерпеливый был, долго тянуть ноту не любил. Запоет, а потом: «та-та-та» — все, кончилась песня. Папа был прирожденным актером. В деревне на праздники ставили спектакли в клубе. Он всегда играл комиков, каким был и в жизни. Даже если таких персонажей не было, он их сам придумывал или серьезную роль переделывал. Любил людей смешить. Ездили со спектаклями в соседние деревни — они близко были. И на каждой афише обязательно писали: «Участвует Ирсаев Исхак».


Папа работал продавцом в небольшой лавке. Лавка была увешана плакатами, в доме тоже они не переводились. Я их наизусть заучивала и заканчивала ими свое выступление. Например: «Да здравствует х-х-х лет Великого Октября» — римские цифры-то я не знала. Танцевала босиком — как Айседора Дункан: на сцену ведь в валенках не выйдешь.


Детство было хорошим — жители деревни смотрели за всеми детьми как за своими. Мне все время несли остатки материала, чтобы куклам платья шить, их, кстати, тоже шили сами, несли гостинцы: «Это за танец», «Это за песню».


А потом папа ушел на войну и попал в плен — в Дахау. Вернулся домой только в 1946 году: отрабатывал свой плен в советских лагерях, в шахтах Донбасса. Его даже уговаривали перевезти в Донбасс семью, давали квартиру — работников не хватало.


Слава богу, что остался живой. У нас в доме, у стены стояли длинные нары. Мама усаживала нас туда, пекла блины, уютно топилась печка, а мы сидим и хором молимся, чтобы наш папа вернулся домой живым и здоровым.


Видимо, выпросили. Сердобольные немки бросали остатки еды вокруг ограды лагеря, заключенные кидались за ними, а на них спускали овчарок. Папа рассказывал, как овчарка положила ему на плечи лапы и влажно дышала в лицо. А он ей в глаза смотрит и говорит: «Не убивай меня, у меня дома дети». Овчарка отпустила его и ушла. Летом заключенных выпустили во двор, поросший молодой травой. Все бросились собирать и жевать ее. Один из грамотных заключенных пытался остановить людей, и папу тоже. Его спас, а остальные с криком умирали на его глазах.


Экзамен — всегда праздник


— А как вы попали в Уфу — в профессиональные актрисы?


— Та самая моя сестра — «худрук» Загира — закончила мединститут, работала в Мишкинском районе и взяла меня к себе. Когда я училась там в 9-м классе, прочитала объявление в газете о том, что в училище искусств восстанавливается театральное отделение. Сестра заставила меня сначала закончить десять классов. И это было очень правильно.


Поступила в училище легко, с первого раза. Этюд сочинила сама — про первую любовь, конечно. Песню спела. Я вообще почему-то экзаменов не боялась. Они для меня не испытание, а выступление. Хоть историю сдавать, хоть математику — для меня это было как выход на сцену.


Когда окончила училище, был уже построен Башдрамтеатр.


— Вы учились у легендарных Зайтуны Бикбулатовой, Рима Сыртланова, Шамиля Рахматуллина, Тамары Худайбердиной...


— Училище нам больше дало, чем институт: мы танцевали, пели, фехтовали, музицировали, а в вузе учили историю КПСС. Вуз я окончила заочно. Нас туда преподавать пригласили — не хватало кадров, а заодно мы и сами учились. Я любила преподавать, быть может, потому, что, как выяснилось позднее, меня тянуло к режиссуре. Я поставила уже три спектакля — эта работа мне очень по душе. Чем? Наверное, кропотливостью своей, когда «выстегиваешь» ткань спектакля стежок за стежком.


— Если назад вернуться, были у вас любимые актеры, портреты которых, помнится, в киосках в великом множестве продавали?


— Я их старательно собирала, сестры и братья мне присылали — в каждом письме. Целый альбом был — но не с драматическими актерами. Он был посвящен моей страсти — балету. Я в деревне-то видела его, конечно, только на фотографиях, а как в театр в первый раз сходила — влюбилась. В 10-м классе сноха даже сшила мне костюм из марли, балетки. Если бы я жила в городе с детства, пошла бы только в хореографическое.


Когда я училище заканчивала, Тамара Шагитовна предложила летом дополнительно заниматься, чтобы я в кордебалете танцевала. Но не случилось: меня взяли в драмтеатр. Мне кажется, любая эмоция в балете воспринимается больше, чем эмоция, движение — больше, чем движение. И все чувства — до самых потаенных — передает музыка. Иной раз лучше, чем слово.


Надо ли ставить «Магомета»?


— Вы дебютировали на сцене Башкирского театра драмы в роли Веры в пьесе Сергея Кайтова «Дети мои» в постановке Шауры Муртазиной.


— Вместе с Исрафиловым, кстати, играла. Шаура Мусовна была, безусловно, женщиной выдающейся и личностью уникальной: сурова, не терпела хамства, предательства. Если кто-то подло вел себя по отношению к другу, резко рвала все отношения. Даже у мужчин, наверное, такого характера нет. Была очень откровенна. Не нравилась игра — кричала:«Бездарь! Иди, встань вон туда и стой». Запуганный артист, не расслышав, спрашивал: «Куда идти?» — «Иди...» — на весь зал.


Очень талантлива. Любой ее постановкой можно было открывать или закрывать гастроли. Работала очень грамотно. «Дети мои», конечно, шедевром не были — в театре тогда работали четыре режиссера и был еще главный. Хочешь ставить — ставь что дают. «Дети» — это мелодрама, а ее Шаура Мусовна не любила. Она из нее драму сделала.


А любила она классику, нашу и зарубежную — «Леди Макбет», например, «Ромео и Джульетту».


Хотя, думаю, осторожней как-то надо с репертуаром — не зря всякие байки про нехорошие спектакли ходят. Вот ставили у нас «Магомета» — у людей, там занятых, судьба была незавидной. Шаура Мусовна вынуждена была в самом расцвете лет и таланта уехать в Москву, жила там в коммуналке, точно не знают, как умерла. Марат Султанов умер у себя в квартире одиноким, Гайса Хасанов спился, отморозил руки, его сбила машина. «В ночь лунного затмения» Шаура Мусовна ставила в Ташкенте, в день премьеры там началось ужасное землетрясение. А в Казани случился проливной дождь, сносило ветхие дома. Она сама мне говорила: «Нурия, а может, не надо было ставить «Магомета?»


— Музыканты уходят в дирижеры, а артисты — частенько в режиссеры. Почему?


— Я работала с Исрафиловым, и очень мне нравилось смотреть, как он ставит спектакль: буквально по косточкам разбирает. Текст пьесы у него весь исчирканный был — синим, красным. Как композитор музыку на партитуры делит — так же разбирал текст и Исрафилов.


На сцену мы выходили полностью готовыми, ни в чем не сомневаясь. Мы знали, на каких «столпах» держится пьеса, и это знание давало нам уверенность. Сейчас так мало кто работает. Самолюбие, желание самовыражения берет верх.


Вот я и научилась работать у Исрафилова — так же ставила и свои спектакли. Каждая репетиция — как мастер-класс. В том числе и для массовки. Исрафилов учил: каждый актер, из массовки в том числе, должен иметь свою биографию.


Иногда я думаю, что лет в 50 мне, наверное, надо было уйти в режиссуру.


— Вы сыграли главные роли в полнометражных кинофильмах – Нажию в мосфильмовской картине «Возвращение чувств» и Ирину в фильме «Двое на земле» киностудии имени М. Горького. Как попали в эти проекты? Магия большого кино вас не захватила?


— Да нет. Мне зритель нужен. Сниматься меня пригласили без кастинга — приехали в Башкирию, посмотрели спектакль «Не бросай огонь, Прометей!» — я там играла Ираду, богиню раздоров. И во второй фильм попала так же. Получила письмо: «Приезжайте». А на третий фильм «Ришат, внук Зифы», куда меня приглашали, я не поехала — у нас были 10-дневные гастроли в Ленинграде. Я предпочла Ленинград. Кино — это не мое. Удовольствия от этого не получаю.


А после спектакля сидишь, уставшая, тихо одеваешься, расстаешься с образом и идешь себе домой вразвалочку. Очень я любила играть с Олегом Хановым: он как губка, все, что от тебя идет, впитывает и тебе же возвращает, одеяло на себя не тянет. Он очень хороший актер и партнер, это нечасто встречается.


Да и росла я вместе с этим театром — куда от него уйдешь, в какое кино.


Когда у нас в деревне провели радио, мы слушали постановки по воскресеньям. Всей семьей предвкушали «Театр у микрофона». Потом папа первым в деревне купил приемник «Родина». И по воскресеньям вся улица у нас сидела, слушала радиоспектакли.


Папа очень любил радиоконцерты: ему на намаз торопиться надо — жили они около мечети, он уж рукавицы толстенные наденет, шапку, оденется и на растопырку стоит, слушает как солдатик. Мама гонит: «Иди, вспотеешь». — «Успею».


— Театр, по-вашему, элитарное искусство или, как образно сказал один режиссер, похож на хороший ресторан, в котором должны быть блюда на любой вкус?


— Ну, это все-таки не кино, куда заходят в одежде, жуют поп-корн. Это удовольствие для эстетов, которые начинают готовиться к походу в театр как к празднику, заранее: достают красивые наряды, туфли. Ведь даже, скажем, не совсем удачный спектакль все равно что-то оставляет в душе: хотя бы ту частичку сердца, что любой артист вкладывает в исполнение своей роли.

Опубликовано: 16.11.17 (18:56) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Культура
На сцене театра кипят футбольные и любовные страсти.   Вечная жизнь для меня измеряется памятью обо мне, считает Алексей Гуськов.  
Написать комментарий
Представьтесь
контакт (не обязательно)
Ваш комментарий

  • Пройдемся по улочкам Уфы
  • Радий Хабиров ознакомился с работой нефтеперерабатывающего комплекса «Башнефти»
AHOHC

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

Началась основная подписка на I полугодие 2019 года по каталогу периодических печатных изданий
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету
В Башкирии проходят «Дни реальных дел»
Иван 2018-08-31 16:21:59
Врачи из Уфы вошли в международный реестр роботических хирургов
Иван 2018-08-31 16:21:04
Константин Толкачёв: Обращение Президента РФ снимет напряжение с пенсионной реформы
Радик Мухарямов 2018-08-31 13:47:20
Жительница Абзелиловского района украла у односельчанки самовар. Прихватила и чайный сервиз
Радик Мухарямов 2018-08-06 08:28:00
Где в республике самые плохие дороги?
Костя 2018-08-06 02:47:40
В Башкирии предлагают ввести карантин
Дмитрий 2018-08-05 02:32:59
Юного туймазинца убил газ для зажигалок
Радик Мухарямов 2018-08-04 23:59:23
Субсидия — лесовоз (Экономика) 26.07.18 (20:24)
ВВ 2018-07-29 22:15:07
Субсидия — лесовоз (Экономика) 26.07.18 (20:24)
Радик Мухарямов 2018-07-28 19:39:37
Звёздный час епископа Николая (Cоциум) 25.07.18 (19:19)
О. Георгий (Исмагилов) 2018-07-28 15:08:56
Высокая планка («Ветеран») 26.07.18 (20:24)
ВВ 2018-07-27 13:08:26
Прихоть или законное право? (Образование) 19.07.18 (19:02)
ВВ 2018-07-25 15:31:08

Вернуться