Газета «Республика Башкортостан»

Что болит у врача?

Состояние и развитие медицины далеко не всегда определяют деньги

Виль Тимербулатов знает: сорок лет в операционной — тяжкий труд. Но своей профессии он не изменил.
Виль Тимербулатов знает: сорок лет в операционной — тяжкий труд. Но своей профессии он не изменил.
Автор: Гузель НАБИЕВА
Фото: из архива Виля Тимербулатова.
версия для печати
Виль Тимербулатов знает: сорок лет в операционной — тяжкий труд. Но своей профессии он не изменил.

В самом начале беседы предложила своему собеседнику — известному хирургу, профессору медицины Вилю Тимербулатову помечтать о том, как бы могло у нас развиваться здравоохранение, будь у него достаточное количество денег. Ответ получился несколько неожиданным.

— Если взять двадцатку развитых стран, там, конечно, система здравоохранения получает в разы больше, чем в России. Но далеко не только деньги определяют состояние и развитие отрасли, — считает профессор. — Можно выделять в пять раз больше средств, но ситуация останется такой же. Опыт некоторых развитых стран это показывает. Возьмем Великобританию. Там система здравоохранения построена так же, как у нас в начале становления Советского Союза, когда в основу легла идея тогда министра здравоохранения Семашко о бесплатной доступной медицинской помощи. Финансировалась она из бюджета. Казалось бы, Англия — богатая страна, средств на медицину выделяется предостаточно. Но в последние годы кризис коснулся здравоохранения и там. Врачи часто бастуют — недавно с требованиями повысить зарплату выступали молодые специалисты, которые получают в разы меньше, чем доктора со стажем. Пациенты жалуются на долгие очереди в клиниках. Власти теперь думают, что лучше — переходить на страховую медицину или часть расходов переложить на население.

У нас в республике на здравоохранение выделяется порядка 50 млрд рублей. Это большие деньги. То есть сейчас речь надо вести не о размерах финансирования, а о рациональном и эффективном использовании ресурсов.

Пилюли для здравоохранения

— Вот здесь, пожалуйста, поподробнее.

— Основной упор нужно делать на первичное звено, и об этом говорят уже не первый год. Мое глубокое убеждение, что люди должны получать амбулаторную помощь в гораздо большем объеме, чем это происходит сегодня. Стационар — крайний случай. А у нас участкового врача загрузили донельзя, на один прием отводится 12 — 15 минут. За это время невозможно выслушать больного, осмотреть его, ощупать, подумать, проанализировать, наконец, записать все в амбулаторную карту и ввести эти данные в электронную карту. Надо увеличить нормативы на больного, ведь поликлиническая служба — самое сложное и ответственное звено. Сюда люди обращаются впервые, и здесь необходимо поставить как можно более точный диагноз.

Помогут сэкономить кучу денег и закупки отечественных медикаментов. У нас много препаратов и изделий, которые соответствуют современным требованиям. Но трудно сломать психологию руководителей, почему-то ориентированных на зарубежную технику и лекарства.

Еще одна проблема — диспансеризация. Это хорошее дело, но проводится оно очень формально. Людей зачастую просто приглашают к специалистам и отмечают их посещение в амбулаторной карте. Ну невозможно за несколько минут выяснить, какими болезнями страдает пациент. Я считаю, что человек должен начинать готовиться к диспансеризации за 10 — 15 дней до визита к врачу — заполнить анкету, ответить на самые разные вопросы. Согласитесь, каждый из нас лучше знает, где и как болит. А доктор оценивает внесенные пациентом данные и направляет на обследование к нужным специалистам.

Это не я придумал. В Соединенных Штатах такие карты успешно используются.

Если мы наладим эту систему, сможем выявлять предболезни, болезни на ранней стадии, сможем поставить пациента на диспансерный учет и не доводить его до осложнений. Пока же наше здравоохранение занимается большей частью осложнениями. Это инсульты, инфаркты, перитониты, рак на последних стадиях. Их можно предупредить уже на стадии диспансеризации.

Очень мало внимания уделяется профилактике. Пациенту нужно рассказывать о правильном образе жизни, отрегулировать его питание, подобрать витамины и т. д. Например, повышение уровня холестерина в крови — гиперхолестеринемия — приводит к инфарктам и инсультам. Но это контролируемые процессы, профилактические дозы статинов способны избавить человека от этих серьезных заболеваний. Они, кстати, оказывают выраженное противовоспалительное и противораковое действие. В США большая часть населения старше 40 лет принимает аспирин и статины.

Ну, за здоровье!

— Сейчас, как принято говорить, деньги «идут» за пациентом — он пришел на прием в поликлинику, учреждение получает за его лечение деньги. Если его направят на лечение в стационар, то и денежки «уйдут» за ним.

— Парадокс в том, что чем больше население болеет, тем больше денег получает отрасль. Выходит, министерство здравоохранения — единственное ведомство, заинтересованное в том, чтобы люди болели.

Платить надо за процент вылеченных людей, тех, кому проведена профилактика. Критерий оценки может быть один: если на твоем участке много больных, значит, ты плохо работаешь.

А поговорить?

— Ну не получается уйти от вопроса подготовки кадров! Хотела затронуть даже не профессиональные знания медиков, а их отношение к работе, к пациенту. Тысячи и тысячи жалоб на врачей в разные инстанции — там нагрубили, тут отказали, здесь не откликнулись, равнодушие, нежелание выслушать, ответить на вопросы… Многие спрашивают: кто будет лечить нас завтра, когда уйдет поколение опытных врачей, помнящих, что одна из основных заповедей в медицине — милосердие? Лечат нынче новейшими технологиями, а как обстоит дело с человеческим общением между доктором и пациентом?

— Врачи должны быть профессионалами, постоянно учиться, повышать квалификацию, узнавать все новое, что появляется в отрасли. Если уж говорить совсем банально, то все это записано в присяге врача России, многие называют ее клятвой Гиппократа, но на самом деле это присяга или обещание российского врача. Надо признать, что достаточно случаев, когда медики отступают от своих гуманистических позиций, когда они должны помочь человеку в любой ситуации. Вот главная задача врача.

Жизнь изменилась, материальные ценности теперь зачастую выходят на первый план. Это можно обсуждать и осуждать. Но то, что врачи бывают равнодушны, поступают грубо, оправдывать нельзя. Мы должны помнить, что люди идут к нам со своими проблемами, и это главное во взаимоотношении врача и больного.

С другой стороны, растут требования и ожидания от медицины со стороны населения. Люди хотят, чтобы их лечили быстрее, эффективнее, менее травматичными способами. Некоторые разделы медицины развиваются по требованию больных — например, лапароскопическая хирургия.

— По вашему тону непонятно, хорошо это или плохо?

— Это очень хорошо для больного — сокращение сроков лечения в три-четыре раза, быстрая реабилитация, эстетический эффект — швов практически нет. А ведь раньше анекдоты ходили о том, как наших разведчиков узнавали по огромным послеоперационным рубцам. Но для врача это достаточно сложная, кропотливая и тонкая работа.

— Виль Мамилович, вы преподаете в медуниверситете. Часто ли говорите своим студентам о том, что нужно быть готовым прийти кому-то на помощь днем и ночью, быть внимательным и чутким?

— Естественно. Но говорить — мало. Студенты должны видеть, как относится к своей работе сам преподаватель, как он общается с больными, как проводит осмотры. Личный пример не заменить словами.

К сожалению, в кино и СМИ нашего брата часто показывают нахалами, это тоже играет негативную роль. Фильм «Интерны» считаю полным безобразием, дискредитацией нашей профессии. Кроме того, воспитывать молодых врачей в условиях упорно культивируемого противоестественного конфликта «пациент — медработник» весьма и весьма непросто.

— А ваши сыновья Махмуд и Шамиль, которые пошли по вашим стопам в хирургию, они разговаривают с больными, вы говорите с ними на эту тему?

— Да, конечно.

— Вы как отец, врач и педагог довольны тем, как они проявляют себя в медицине?

— Как отец я ими горжусь. В свое время думал, что, может быть, им не стоит идти в медицину, поскольку на собственной шкуре убедился — сорок лет в операционной — это тяжкий труд. Но они выбрали эту профессию.

Махмуд, я думаю, сегодня один из ведущих эндохирургов России, он оперирует блестяще. Как эндоскопист я от него уже безнадежно отстал, оперирую в основном открытым способом.

— Вам как кажется, нынешние студенты будут хорошими врачами?

— Они другие. Требовать от них, чтобы они были такими же, как мы, невозможно и не нужно. Они умные, образованные. Но они и прагматичные, часто не склонные проявлять свои гуманистические, человеческие качества. У них ориентир в основном на инструментальные методы исследования и лечения, а чтобы поговорить с больным, терпения не хватает. Техника ускоряет и облегчает нашу работу, дает возможность точнее ставить диагноз, а значит, правильно лечить. К сожалению, есть и обратная сторона медали: технократия напрочь отшибает клиническое мышление. Врачи перестали осматривать глазные белки пациента, его язык, перестали щупать живот и слушать трубочкой. В медицине есть такой симптом — гипоскелия, когда врач игнорирует клиническое обследование больного, беседу с ним. Гипоскелия — беда молодых врачей.

— Может быть, мы многого требуем от врача? И поговори с нами, и пожалей, и вылечи, чтобы дешево, небольно, но хорошо… Нормальному человеку трудно постоянно соответствовать таким требованиям…

— Это очень серьезная мировая проблема — профессиональное выгорание врача, когда у него появляется безразличие к своей работе, к больным, он становится временами агрессивным. По статистике, мощность стрессов, которые испытывают хирурги, приравнивается к силе стрессов авиадиспетчеров крупных аэропортов — это действительно очень высокий темп работы и большое напряжение. Одолевает физическая и моральная усталость. Попробуйте просто простоять несколько часов, даже ничего не делая, без шапочки, резиновых перчаток и бахил. Без яркой лампы, без крови, которая всегда есть во время операции, без очков с четырехкратным увеличением. Без нашей ответственности.

Рецепты тут давать сложно. Но хотелось бы соответствующего отношения власти к медикам. Социальные вопросы сейчас практически не решаются, нет моральных стимулов, уважения — все это дает свои плоды. А врач — творческая профессия, без такой поддержки трудно. Нами всегда движет ощущение востребованности, полезности обществу.

Тут и вопрос воспитания молодых специалистов. Еще Николай Иванович Пирогов, которого многие хирурги называют своим учителем, написал в своем выдающемся педагогическом труде «Записки старого врача»: если ученик видит, что его учитель унижен, он никогда не станет хорошим специалистом и хорошим человеком.

Интерны. Конец фильма?

— Слышала, что изменения ждут интернатуру — последипломную специализацию выпускников медицинских вузов. Что там сейчас происходит?

— Полное безобразие! С начала этого года интернатура как система подготовки кадров отменена. Вот вы говорите, что молодые специалисты начинают работать, имея слабые знания. Теперь будет еще хуже. Раньше, проходя годичную практику после университета, ребята набирались клинического опыта. А теперь они без всякой практики придут в медучреждение и буду лечить людей. Это грубая тактическая и стратегическая ошибка нашего государства. Писал я об этом в «Медицинскую газету». Статья называлась «Подстава для выпускников». Мы действительно подставляем наших выпускников. И подвергаем опасности наших больных. Будет очень много ошибок. В других странах выпускника-медика не допускают до самостоятельной работы, пока он не пройдет специализацию в течение восьми — десяти лет.

— В связи с чем отменили интенатуру? Опять нет денег?

— Да, мотивируют экономией средств. Я считал: для всей России интернатура обходится примерно в полтора миллиарда рублей в год. При бюджете страны в 13 триллионов, считаю, это копейки.

Против этого нововведения выступили многие авторитетные и опытные врачи и педагоги. Вроде бы, есть ответная реакция. Надеемся, Госдума изменит закон и восстановит интернатуру для выпускников .

Фантастика становится реальностью

— Несколько лет назад вы активно занимались стволовыми клетками. Сейчас что-то ничего об этом не слышно. Прикрыли тему?

— Да. Пришлось свернуть. Но не прикрыли. Просто исследования в этой области требуют довольно серьезных вложений — необходимы лаборатории, соответствующие мировым стандартам. Поэтому мы сильно отстали от зарубежных исследований и перестали этим заниматься. Недавно корейский ученый показывал нам лаборатории, в которых они работают. Это чистейшие, стерильные условия, где они выделяют из тканей человека стволовые клетки, потом их культивируют, доводят их количество до двухсот-трехсот миллионов, а потом возвращают тому же больному.

Мы в свое время тоже пытались создать банк пуповинной, плацентарной крови. При родах женщина теряет около 400 миллилитров крови. У нас в России все это утилизируется. А в других странах ее консервируют, а потом замораживают при температуре жидкого азота минус 192 градуса по Цельсию — хранить такую кровь можно вечно. Потом ее можно использовать для лечения ребенка, самой матери, ее родственников, например, при иммунодефиците, злокачественных образованиях, болезни Паркинсона, хроническом гепатите, циррозе.

В России около десяти банков плацентарной крови. В свое время мы обучили специалистов из Оренбурга, Самары, они создали у себя такие банки, а мы не сумели.

Сегодня в мире из стволовых клеток выращивают уже органы. За этим будущее — это будут фабрики по выращиванию органов. Нам, к сожалению, опять придется их покупать.

— Виль Мамилович, вы возглавляете кафедру хирургии с курсом эндоскопии. Что нового в лечении и диагностике освоили в последнее время?

— В региональном сосудистом центре, который, как и наша кафедра, действует на базе Больницы скорой медицинской помощи, широко используется методика не только тромболизиса — растворения тромбов головного мозга и сердца, но и удаление тромбов эндоваскулярными методами, когда мы подходим к тромбу и отсасываем его или убираем при помощи инструментов. Это очень эффективный метод, быстро восстанавливающий кровоток.

Такие эндоваскулярные методы лечения мы начали распространять и на другие области организма. Впервые в республике использовали эту методику при лечении нарушений кровообращения кишечника. Например, когда прекращение кровотока в некоторых участках кишечника ведет к его омертвлению. Это очень опасное осложнение: если при инфаркте миокарда люди выживают, то инфаркт кишечника всегда ведет к смерти.

В рамках отделения начали развивать новое для клиники направление — эндокринную хирургию. Сейчас в регионе много пациентов, страдающих заболеваниями зоба, околощитовидных желез, надпочечников. Думаю, для них это хорошая новость.

Опубликовано: 29.07.17 (01:57) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Cоциум
  В мирной жизни «афганцы» всегда поддерживали друг друга.  

Написать комментарий


AHOHC
AHOHC
18.12.18
Радий Хабиров обратился с Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

Жители Китая больше узнают о Республике Башкортостан
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан

  • Уборка снега во дворе
  •  «Салават Юлаев» - «Ак Барс» 3:2
  • Выставка фотографий Аполлония Зираха «Чернобелая жизнь серебряного города».-
  • В Уфе прошли выборы председателя Уфимского федерального исследовательского центра РАН

Вернуться