Все новости
«Ветеран»
19 Января , 12:30

От любимой работы не устаёшь

Крановщица Лилия Галлямова знает характер каждого крана

Судя по всему, профессия машиниста мостового крана становится все более женской. По крайней мере, в АО «Уралтехнострой-Туймазыхиммаш» подавляющее большинство работников этой специальности — представительницы прекрасного пола. Среди них машинист крана цеха КСП (котельно-сварочное производство) Лилия Музагитовна Галлямова.
— Мне кажется, мужчинам больше подходят башенный и козловой краны, — улыбается она. — Это более масштабные конструкции, на башенном кабина машиниста может находиться в нескольких десятках метров от земли. Далеко не каждая девушка рискнет туда подняться.

Впрочем, и в мостовом кране рабочее место поднято на приличную высоту. Когда забираешься наверх — низко точно не кажется. Кстати, именно его удаленность от земли когда-то чуть не поставила точку в карьере Галлямовой.
— После восьмилетки я поступила в белебеевское педучилище, — вспоминает она. — Но в последний момент оробела — далековато оно от родительского дома в Бакалинском районе. И подала документы в туймазинское ПУ-49 на специальность крановщицы. Честно говоря, на тот момент об этой профессии не имела ни малейшего понятия. В первый раз увидела, в чем суть работы, уже во время первой производственной практики. Посмотрела снизу вверх, и чуть не в крик: «Я туда — ни ногой и работать здесь не буду!» Немного успокоившись, решила: получу диплом и поищу что-нибудь другое. Благо пробыли мы в училище сравнительно недолго. Завод нуждался в крановщиках, и нас учили по ускоренной программе, всего полтора года.
— Вас так напугала высота?
— Конечно, ведь кабинка находилась примерно на уровне четвертого этажа жилого дома. Мы на этой высоте не только в кабинке сидим, регулярно наводим порядок внутри нее и снаружи, в том числе на посадочной площадке. А если кран вдруг сломается, приходится подгонять другой и перебираться в него. На такой высоте это совсем не просто. Впрочем, за 42 года работы я к этому настолько привыкла, что моя профессия сегодня мне действительно нравится.
Но это сегодня. А тогда, по окончании училища, Лилия поработать на кране не успела — ей еще не было 18 лет. Поэтому она без малого год трудились «на подхвате» в заводской столовой, выезжала в подсобное хозяйство. Когда же пришла пора садиться за штурвал... вышла замуж и ушла в декрет.
— Только после этого, уже молодой мамой, впервые села в кабинку, — вспоминает она. — И знаете — понравилось! Конечно, не сразу все начало получаться. Но мне повезло с коллегами — рабочие подсказывали, что делать, куда поставить груз. Вообще, крановщик — командная работа. Без четкого взаимодействия с теми, кто находится внизу, не просто сложно — невозможно работать. Ведь снизу ты видишь одно, а сверху все выглядит иначе.
Сейчас, по словам Лилии Музагитовны, ничего сложного в своем деле она не видит. Говорит, за десятилетия работы выработалось профессиональное чутье. Единственное неудобство — работать приходится сразу в нескольких местах.
— Конечно, хотелось бы обустроить кабину, сделать ее уютнее, — говорит она. — Да, формально за каждой из нас закреплен кран. Но людей не хватает, поэтому за одну только смену я могу поработать на семи-восьми кранах. У каждого из них свой характер. Они заметно отличаются друг от друга. Есть быстроходные и тихоходные. Один поднимает не больше пяти тонн. Другой без проблем тянет все 20. Подстраиваться приходится не только к крану, но и к людям. Ведь у каждого свой уровень профессионализма, свой характер. Как я уже говорила, у нас командная работа.
— Правда ли, что с возрастом у крановщиц начинают болеть глаза и спина? Ведь им приходится пристально следить за процессом.
— У меня болят ноги. Потому что приходится много ходить между пролетами, часто подниматься-спускаться по лестнице. А вот усталости в конце рабочего дня пока не чувствую. Если профессия нравится, разве можно от нее устать? Несмотря на пенсионный возраст, на работу я иду с охотой. А домой — с чувством, что день прошел не зря.

г. Туймазы.